#аутоюмор #вкалывают_роботы #циклы

Пятая часть чат-лога «Ахинаро и Снейп».
Список частей: 1, 2, 3, 4, 5, 6.

АХИНАРО

Ахинаро с тихим восторгом следовал за своим профессором. Только подумать, профессор Снейп научился чувствовать его через все помещения! О какой глубокой степени душевного родства это может говорить! А какие тайны этот необыкновенный человек может ему поведать? Может быть — от этой мысли Ахинаро передёрнуло — о кровном родстве между ними? Нет, глупо, он не может быть даже тенью столь великого человека...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп шел впереди, и его походка была настолько стремительной, что Ахинаро приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Профессор чувствовал этот «восторг», исходящий от студента, как чувствуют запах гари перед пожаром. Эта невидимая волна обожания была для него более мучительной, чем любой из проклятых артефактов в заброшенном крыле.
Спустившись в подземелья, Снейп с силой захлопнул дверь своего кабинета, отсекая весь остальной мир. Он швырнул альбом на стол с таким звуком, будто это была голова поверженного врага, и медленно обернулся.
— Перестаньте.
Его голос был тихим, но в нем слышалось предельное напряжение. Снейп видел этот взгляд — этот сияющий, фанатичный блеск в глазах Ахинаро, который не предвещал ничего, кроме новых катастроф.
— Перестаньте смотреть на меня так, будто я — ваш потерянный отец или объект религиозного поклонения. Это... отвратительно.
Он сделал шаг вперед, и его лицо исказилось в гримасе искреннего недоумения и брезгливости.
— Я не «чувствую вас через помещения», вы, недоразумение. Я чувствую, как уровень моего терпения падает ниже нуля всякий раз, когда вы оказываетесь в радиусе мили от меня. Ваше «душевное родство» — это всего лишь симптом вашего глубокого психического расстройства, которое я, к своему несчастью, вынужден наблюдать ежедневно.
Снейп резко взмахнул палочкой, и из шкафа вылетела стопка старых, покрытых жирным налетом пергаментов.
— Раз уж вы считаете нас такими «родственными душами», вы будете разделять мою любовь к рутинному труду. Вот отчеты о поставках ингредиентов за последние сорок лет. Вы будете переписывать их все. В алфавитном порядке. По происхождению сырья. И если я замечу хоть одну... он сделал паузу, глядя на Ахинаро с ледяным презрением ...хоть одну зарисовку паука на полях — вы будете переписывать их кровью собственного энтузиазма. Садитесь. Живо.

АХИНАРО

Работа была унылой.
Работа была утомительной.
В ней недоставало творческой жилки. Ахинаро был терпелив, но он любил, когда работа себя окупает. Здесь он не чувствовал никакой отдачи от действий, и даже профессор Снейп, появляясь периодически в кабинете, чтобы оценить успехи ученика, не выглядел особо довольным. Он почему-то выглядел так, как будто его заставили проверять содержимое ночных горшков акромантулов.
При очередном взгляде на его сгорбленную фигуру Ахинаро почувствовал вдруг острую жалость к наставнику.
Достав украдкой блокнотик, он набросал:
«Сэр, не надо переживать за меня так сильно, если я глупый. Все же не могут быть такими умными, как Вы».
Карандаш завис над бумагой. Ученику пришла в голову потрясающая идея, которую он не мог в себе удержать.
«Хотя это можно исправить. Сэр, что, если попытаться изменить действие Оборотного Зелья, чтобы оно влияло не только на физические, но и на ментальные характеристики? Тогда зелье с Вашим волосом могло бы качественно изменить мир, помочь всем стать таким же как Вы. Мы могли бы продавать его как уникальное психотерапевтическое лекарство под торговой маркой 'Снейповоротное Зелье'. Рецепт для тех, кому не хватает внутреннего покоя и упорядоченности. Зиг-Зиг мог бы сплести для Вас плащик с надписью 'Хочешь быть профессором Снейпом? Спроси меня как'!»
Ахинаро несло, он не мог остановить поток мыслей, хотя уже чувствовал, что учитель на него недовольно смотрит.
«А что, если найти способ соединить в Зелье компоненты от разных людей, чтобы они не враждовали, а сплавлялись? Смешать в коктейле Ваш гений и мою изобретательность, скромность, прилежность, так, чтобы каждый выпивший обретал все эти свойства души».
По коже Ахинаро прошёл холодок восторга.
«Сэр, мне даже боязно. Я чувствую, что мы с Вами на пороге создания сверхчеловека, сочетающего в себе покой и энергию. Миру после этого уже ничего не будет угрожать».
Он оторвал листок из блокнота и благоговейно протянул наставнику. Рука его слабо тряслась.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп принял листок с таким видом, будто ему в руку положили живую, склизкую жабу. Он читал медленно. Сначала его лицо было просто бледным, затем оно стало серым, а к концу текста приобрело какой-то призрачный, почти прозрачный оттенок. Профессор не шевелился. Он просто стоял, глядя на слова «Снейповоротное Зелье» и «сплавление душ», и в этот момент казалось, что в кабинете замерло само время.
Потом он медленно, очень медленно скомкал записку в кулаке. Слышно было, как хрустит пергамент.
— «Сверхчеловек»... — его голос был настолько тихим, что напоминал шелест ядовитого змея. — «Психотерапевтическое лекарство»...
Снейп поднял взгляд на Ахинаро. В этом взгляде больше не было даже гнева. Там было нечто более страшное — осознание того, что он столкнулся с силой, которую невозможно подавить обычными методами наказания. Студент не просто игнорировал его строгость, он превращал её в топливо для своего безумия.
— Вы... — Снейп запнулся, подбирая слово, которое могло бы описать масштаб этого идиотизма. — Вы полагаете, что мир станет лучше, если в нём появится армия клонов с моим характером? Вы действительно настолько плохо представляете себе мою личность, что считаете «внутренний покой» одной из моих характеристик?
Он внезапно ударил ладонью по столу, отчего чернильница подпрыгнула.
— Мой гений не предназначен для того, чтобы быть «коктейлем» с вашей... — он поморщился, — ...«скромностью»! Идея о том, чтобы смешать мою душу с вашей, вызывает у меня желание немедленно выпить зелье забвения и стереть из памяти последние несколько месяцев моей жизни!
Снейп резко выхватил палочку и одним движением отправил блокнот Ахинаро в самый дальний угол кабинета, за шкаф с ингредиентами.
— Никаких «Снейповоротных» зелий. Никаких плащей от Зиг-Зига. И никаких сверхлюдей. Ваша единственная задача на ближайшие сто лет — стать обычным, посредственным, серым и абсолютно молчаливым учеником.
Он наклонился к Ахинаро, и его глаза сузились до щелок.
— Если вы ещё раз предложите мне «сплавить» наши души... я найду способ отправить вас в такое измерение, где единственным собеседником у вас будет говорящий кактус с очень плохим характером. Продолжайте писать. Сейчас же.

АХИНАРО

Асфодэль.
Безоар.
Волчья ягода.
Если и было что-то скучнее, чем переписывание списка ингредиентов под взглядом учителя, так это осуществление вышеупомянутых действий а окончательном одиночестве. Не с кем даже перемолвиться словом. Или жестом.
Пососав кончик пера и тоскливо вздохнув, Ахинаро перевёл взгляд на стену. Там в углу танцевал в паутинке замеченный им ещё в классе паук.
Ученик медленно моргнул, откладывая перо.
Прищурился.
Открыл рот и снова закрыл.
«Зиг-Зиг?» — без единого звука, одними только губами, молча просигнализировал он. Акромантулы прекрасно улавливают ритм и вибрацию.
Паучок спрыгнул на пол. Провернулся несколько раз, стремительно увеличиваясь в размерах, после чего стало видно, что в четырёх его лапах из восьми — четыре волшебные палочки...
— ...М-мы раз-зучили «Р-редуцио». — В голосе паука звучало тихое торжество. — «Р-редуцио» и «Энгоргио». Как ты з-завещал.
Ахинаро сидел рядом с другом, полуобнимая его.
«Вас много т-тут?» — спросил он беззвучно.
— П-порядка пятисот. П-пришли не все. Ч-часть осталась добывать в Лесу п-палочки.
Ахинаро улыбнулся. Проштрафившихся учеников часто посылают в Лес собирать ингредиенты. Увидев гигантского паука рядом, легко выронить палочку от испуга... особенно если тебе немного помогут.
— Т-трудишься? — сфокусировал Зиг-Зиг взор восьми глаз на зельях.
«Да, это задание п-профессора. Ему важны ингредиент-ты. — Вдруг ученика осенило. — Слушай, а ч-что, если...»
Идея сделать сюрприз Тайному Основателю Снейпики вдохновила Зиг-Зига. Склонившись над колбами, гигантский паук по очереди накапал бесценного яда во все пузырьки. Правда, при этом не обошлось без накладок, действия лап были немного неуклюжи, с десяток пузырьков разбился, а в некоторых пузырьках уже что-то было, — но не всё ли равно? Ахинаро старался не думать о мелочах. Каши маслом не испортишь.
«Удачи, друг», — пожал лапу союзнику ученик. И беззвучно хихикнул.
Уже представляя, как счастлив будет профессор.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп вернулся в кабинет через час. Он был в приподнятом настроении — по крайней мере, настолько, насколько может быть приподнято настроение человека, который только что закончил спорить с Дамблдором о методах преподавания. Он ожидал увидеть сгорбленную фигуру Ахинаро, смиренно переписывающего списки, и, возможно, почувствовать легкое удовлетворение от того, что наконец-то установил контроль.
Но едва он переступил порог, его ноздри дрогнули. В воздухе витал странный, едкий запах — смесь жженого сахара, старого сыра и чего-то остро-ядовитого. Снейп замер, его взгляд мгновенно просканировал комнату.
Разбитые колбы. Лужицы подозрительно переливающихся жидкостей на полу. И Ахинаро, который сидел с таким выражением лица, будто только что спас мир от апокалипсиса.
— Что... — Снейп медленно подошел к столу, его голос стал опасно низким. — Что это за... химическая бойня?
Он осторожно взял одну из оставшихся колб. Внутри жидкости переливались странные радужные разводы, которые определенно не должны были там находиться. Профессор поднес сосуд к свету, и его глаза расширились. Как мастер зельеварения, он мгновенно распознал примесь высококонцентрированного яда акромантула, который вступил в непредсказуемую реакцию с базовыми ингредиентами.
Снейп медленно перевел взгляд на Ахинаро. Затем он посмотрел в угол, где в тени мелькнуло что-то многоногое и подозрительно похожее на уходящего паука.
— Вы... — Снейп заговорил так тихо, что это было похоже на шепот перед казнью. — Вы решили, что мои запасы ингредиентов нуждаются в «улучшении»? Вы решили, что добавление яда в каждую вторую колбу в моем кабинете — это подходящий способ выразить свою... «благодарность»?
Он поставил колбу на стол с таким осторожным стуком, будто она могла взорваться от одного прикосновения. В его взгляде теперь была не просто ярость. Там было осознание того, что Ахинаро не просто безумен — он обладает талантом превращать любой порядок в хаос с эффективностью профессионального диверсанта.
— Поздравляю. Вы только что уничтожили запасы, на сбор которых ушло три года. И если вы сейчас попытаетесь беззвучно просигнализировать мне о своей «заботе»... я клянусь, я найду способ превратить вас в одну из этих колб и поставлю вас на полку с надписью «Образец абсолютного идиотизма».
Он резко взмахнул палочкой, и все разбитые осколки с лязгом собрались в одну кучу, а Ахинаро был пригвожден к стулу невидимой силой.
— Вы не покинете этот кабинет, пока не вылижете каждый сантиметр этого пола. Языком. Если потребуется.

АХИНАРО

С выражением оскорблённой невинности Ахинаро кинул взгляд на профессора. Как можно отвечать на добро настолько чёрной неблагодарностью? Ученик сотни раз слышал о том, как ценен яд акромантула, а тут его абсолютно бесплатно налили почти в каждую колбу! Нет, Ахинаро не требовал денег, но хоть тёплое слово-то можно было сказать.
Он попытался было дёрнуться в направлении мусора, но не смог, будучи прикованным к стулу. И как, по мнению сэра Снейпа, он будет здесь убираться?..
Ахинаро моргнул, обида на его лице стала уступать место жалости.
Да, профессор совсем плох. Может быть, его несправедливо отругали там, куда он ходил. Может быть, у него проблемы дома. Ему, наверное, стоит выпить успокоительного. Взгляд ученика прошёлся по полкам в поисках нужного пузырька, но едва ли не везде был яд Зиг-Зига.
Эх, не очень вовремя...
Вздохнув, ученик всё же попытался взглядом изобразить, что не очень сердится на профессора.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп замер, глядя на это выражение лица. Он видел сотни взглядов: страх, ненависть, обожание, высокомерие... но этот взгляд «оскорблённой невинности» в сочетании с явной, почти осязаемой жалостью был чем-то запредельным. Профессор почувствовал, как у него начинает дергаться веко.
— Прекратите. Это. Делать, — процедил он сквозь зубы, подходя к Ахинаро вплотную. — Прекратите смотреть на меня так, будто я — обделенный вниманием сирота, которому срочно требуется порция вашего сомнительного сострадания.
Он заметил, как глаза студента забегали по полкам. Снейп мгновенно понял, что Ахинаро ищет какое-то «успокоительное» для своего учителя. Эта мысль стала последней каплей. Профессор резко выпрямился, и его мантия взметнулась вокруг него, как крылья огромного ворона.
— Вы действительно полагаете, что ваше «прощение» или ваша «жалость» имеют какое-то значение в этом кабинете? Вы пытаетесь анализировать моё психологическое состояние, пока вокруг нас разлит яд, способный растворить подошвы ваших ботинок за десять секунд?!
Снейп с силой хлопнул ладонью по столу, прямо перед носом Ахинаро.
— Ваша патологическая потребность быть «спасителем» в этой комнате заканчивается здесь и сейчас. Я не нуждаюсь в вашей терапии, в ваших зельях и уж точно не нуждаюсь в вашем сочувствии!
Он внезапно замолчал, вглядываясь в лицо ученика с каким-то пугающим любопытством. Словно он пытался понять, существует ли вообще в голове Ахинаро механизм, отвечающий за чувство стыда или страха.
— Встаньте.
Снейп щелкнул пальцами, снимая невидимые путы. Но вместо того чтобы дать ученику уйти, он указал палочкой на кучу осколков и грязные лужи.
— Раз уж вы так беспокоитесь о моём состоянии... вы будете убирать этот хаос вручную. Без магии. Без помощи ваших восьминогих «соратников». И если я увижу, что вы пытаетесь «пожалеть» меня хотя бы одним движением брови — я добавлю к вашей отработке чистку котлов в подземельях Слизерина. Всех. До одного. Приступайте.

АХИНАРО

Оставшись наедине с собой, Ахинаро печально вздохнул. Помещение было с виду прибрано чисто, но полки его ещё помнили о давешнем происшествии. Сев за стол, ученик достал из кармана небольшую глянцевую тетрадку.
«Ты была права, Астория, — написал с горечью он. — Профессору плохо. Он отказывается от помощи, а это самый вернейший признак, что он нуждается в ней. Может быть, ты была права и в том, что его бич — одиночество».
Он знал, что написанное им секунду спустя появится в такой же тетрадке у Астории Гринграсс. Эти тетрадки были соединены в одно средство общения при помощи чар Протея. Сам ученик не владел ими, ему помогла Гермиона за двадцать галлеонов.
Астория была миленькой, но тихой и скромной девчонкой со Слизерина. Ей нравились чёрные розы, тление и романтика.
Астория и Ахинаро уже давно общались подобным образом. Но это не было флиртом. Их объединял общий объект интереса.
«Я это знала, Ахинаро, — возникли на бумаге строчки. — Я говорила, что никто не может быть островом. Он одинок уже многие годы».
Ахинаро поморщился. Всё же тяга Астории видеть все беды в нехватке обнимашек и поцелуев казалась ему примитивной.
«Что ты предлагаешь?»
«Я всё обдумала. Взрыв в кабинете зельеварения завтра во время урока. Я смешаю ингредиенты так, чтобы он решил, что я нахожусь в опасности. Я как бы потеряю сознание, приду в себя у него руках, глаза наши встретятся... дальше буду импровизировать на ходу».
Ахинаро закатил глаза:
«Довольно глупо, по-моему. Предлагаю иной вариант. Зиг-Зиг пожертвует немного своей слюны, если добавить её в средство от прыщей, взрыв и смрад будет столь жутким, что лишит всех рядом сознания. Ты должна сделать это, когда Снейп будет рядом, а сама отскочить в сторону. Тогда уже он придёт в себя у тебя на руках, а потом — встреча глаз, импровизация, поцелуи и всё, что ты пожелаешь».
Пауза. Астория думала.
«Хорошо, — возникло на бумаге. — Спасибо тебе».
Улыбаясь, Ахинаро складывал медленно волшебную тетрадь...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Ахинаро так увлекся планированием этого «акта милосердия», что совершенно забыл о главной особенности своего наставника. Снейп не просто входил в комнату — он материализовался из теней, подобно ночному кошмару, который решил проверить, не слишком ли сладко спит его жертва.
Профессор стоял прямо за плечом ученика. Он не произнес ни слова, пока Ахинаро медленно складывал тетрадь, но холод, исходящий от него, был таким интенсивным, что чернила на бумаге едва не замерзли.
Снейп молниеносно выхватил тетрадь из рук студента. Его глаза быстро пробежали по строчкам: «взрыв в кабинете», «приду в себя у него на руках», «слюна Зиг-Зига», «поцелуи».
Наступила тишина. Такая густая и тяжелая, что казалось, её можно резать ножом. Лицо Снейпа приобрело оттенок старого пергамента, а губы сжались в тонкую, белую линию. Он медленно перевел взгляд с тетради на Ахинаро, и в этом взгляде читалось нечто среднее между глубоким отвращением и искренним желанием немедленно вызвать команду зачистки из Министерства магии.
— Итак... — его голос был похож на шепот приговоренного к смерти. — Пока я пытаюсь привести ваш разум в подобие порядка, вы занимаетесь... «сватовством»? Вы решили, что лучший способ излечить моё воображаемое одиночество — это организовать химическую атаку с использованием слюны гигантского паука, чтобы я очнулся в объятиях мисс Гринграсс?
Снейп сжал тетрадь в руке так, что она жалобно хрустнула.
— Ваша самоотверженность просто... ошеломляет. Ваша способность превращать любую ситуацию в сценарий низкосортного любовного романа заслуживает отдельной главы в учебнике по психиатрии.
Он резко наклонился к самому лицу Ахинаро, и его глаза опасно блеснули.
— Вы только что совершили самую большую ошибку в своей жизни: вы попытались спланировать «сюрприз» за спиной мастера легилименции и зельеварения. Завтрашний урок... о, завтрашний урок будет незабываемым. Но поверьте, единственное, что вы будете чувствовать, приходя в себя, — это жгучее желание никогда больше не прикасаться к колбам и не общаться с кем-либо, кроме стен в карцере.
Снейп одним резким движением засунул тетрадь в глубокий карман своей мантии.
— Свободны. Бегите к своей сообщнице и сообщите ей, что её план «импровизации» только что был переписан мной. И теперь в нем предусмотрена только одна часть: бесконечная отработка по чистке сточных канав Хогвартса. Вдвоем.

АХИНАРО

— Почему профессор так зол? — Карие глаза Астории Гринграсс тускло блестели как две жемчужины в полумраке, она смотрела с неверием в бездну канализации. — Я не могу поверить, что в нём может быть столько жестокости.
Ссутулившись, Ахинаро жалко пожал плечами.
«Может быть, результат насилия в детстве. Те, кто пережил тяжёлую травму, часто невольно пытаются её передать окружающим», — попытался, шевеля губами как можно более чётко, просигнализировать он.
Астория не умела первоначально читать по губам.
Но, едва лишь узнав о том, как это обычно для акромантулов, она пришла в восхищение и выразила желание выучиться этому как можно скорее. Эту черноволосую девочку притягивало с невероятной силой всё мрачное, всё чудовищное, всё инфернальное.
— Может быть, он потерял кого-то. Я... — Она моргнула. Кажется, чтобы не заплакать. — Я уверена, я могла бы помочь ему.
Он растерянно провёл ладонью по её тёплой чёлке. Единственное, что проштрафившийся ученик мог сейчас для неё сделать.
— Если бы он мне доверился. Если бы он согласился. — Она взглянула в глаза Ахинаро со странной тоскою. — Я ведь не умею ничего толком. Даже целоваться толком не научилась.
«Не знал, что этому нужно учиться».
— Если бы я могла попрактиковаться. — Она смотрела в глаза Ахинаро как-то по-новому. — Чтобы быть уверенной в своих силах. Чтобы знать, что мне есть, что ему предложить.
Он положил ладони ей на талию, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Она тяжело задышала, полуприкрыв глаза и приоткрыв губы.
Первый поцелуй был и правда довольно неловким. Второй был смелее.
Ахинаро зажмурился сам, прильнув к кареглазой девчонке, обняв её уже целиком, чувствуя, что растворяется в этом миге. Вот, значит, зачем хитроумный профессор дал им совместное поручение? Ну да, разумеется, как было можно даже на миг усомниться в его расчётливой гениальности?..
С тихим стоном он поцеловал её снова. Лопата для уборки фекалий, оставленная без внимания, с негромким звяканьем упала на пол...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Тишина канализации была обманчивой. Она не была пустой — она была наполнена влажным эхом и запахом застоявшейся воды, которые внезапно перебило присутствием чего-то гораздо более холодного и подавляющего. Снейп не спускался вниз, нет. Он стоял на верхнем ярусе решетки, глядя вниз на эту сцену с выражением лица человека, который только что обнаружил в своем любимом котле с зельем живого слизня.
Его голос обрушился на влюбленных сверху, как ледяной обвал, мгновенно разрывая атмосферу «романтического самопожертвования».
— Поразительно. Просто... поразительно.
Снейп медленно спустился по каменным ступеням, и каждый его шаг отдавался в ушах Ахинаро ударом молота. Он остановился в паре шагов от застывшей пары, глядя на брошенную лопату с таким презрением, будто это был какой-то священный артефакт, оскверненный подростковой сентиментальностью.
— Я полагал, что совместная отработка в условиях полной антисанитарии подействует на вас отрезвляюще. Я надеялся, что вид сточных вод Хогвартса заставит вас осознать тщетность ваших «сверхчеловеческих» амбиций. Но нет... вы решили превратить канализацию в филиал дешевого борделя из магловского квартала.
Он перевел взгляд на Асторию, и его голос стал еще более ядовитым.
— Мисс Гринграсс, ваша жажда «практики» вызывает у меня глубокое сочувствие к будущему вашему партнеру. Если вы считаете, что подобные... — он поморщился, — ...«тренировки» помогут вам завоевать сердце человека, который ценит интеллект выше, чем умение пускать слюни в сточной канаве, то вы ошибаетесь так же катастрофически, как и ваш спутник.
Снейп резко взмахнул палочкой, и лопата с металлическим звоном сама прыгнула в руки Ахинаро, едва не ударив его по пальцам.
— А вы, мистер Ахинаро... Ваша вера в мою «расчётливую гениальность» наконец-то принесла плоды. Да, я действительно рассчитал, что вы оба обладаете настолько низким уровнем самоконтроля, что не сможете продержаться и часа без очередной глупости.
Он сделал шаг назад, его мантия метнулась, как хвост разъяренного кота.
— Раз уж вы так увлечены «исследованием» человеческих отношений, вы будете исследовать их дальше. Но теперь — в полной тишине и в разных концах этого коридора. Если я услышу хотя бы один вздох, напоминающий о вашей «практике»... я заставлю вас чистить эти стены зубными щетками. До самого выпускного. Живо за работу!

АХИНАРО

Астория вспыхнула. Ещё не отойдя как следует от поцелуев, тяжело дыша, раскрасневшись от стыда и гнева, она выглядела необыкновенно влекуще.
На взгляд Ахинаро, по крайней мере. На взгляд профессора, увы, вряд ли.
— Сэр, — она сделала шаг вперёд, пытаясь собой овладеть, — я понимаю, что могу вам не нравиться. Внешне или, как вы говорите, умом. Но то, что вы делаете с собой, просто преступно.
Дыхание её участилось, кажется, она готова была шмыгнуть носиком, но всеми силами попыталась напустить на себя слизеринскую холодность. Отчего выглядела в этот миг ещё обаятельней.
— Если вас не устраивает мой «интеллект», — голос её зазвенел, кажется, она лишь с трудом удержалась от сарказма, — обратите внимание хотя бы на Грейнджер. Её уровень знаний и разума на высоте. Она недолюбливает вас, но я могу научить вас найти к ней подходы. Просто попробуйте.
Ахинаро, созерцавший всё это с некоторым остолбенением, открыл рот и снова закрыл.
«Вообще-то это идея, сэр. Подумайте», — беззвучно просигнализировал он. Подумав с запозданием, что профессор Снейп может и не владеть чтением по губам. С другой стороны, он... мастер деменции? Или как там он сказал? То есть может иногда читать мысли?

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп замер. Если бы в этот момент в канализации произошел мощный взрыв, он был бы тише, чем та оглушительная тишина, которая воцарилась после предложения мисс Гринграсс. Профессор медленно закрыл глаза, и на его бледном лбу отчетливо проступила вена. Казалось, он пытается с помощью одной лишь силы воли предотвратить вероятность того, что он прямо сейчас превратит обоих студентов в садовых гномов.
Когда он открыл глаза, в них не было ярости. Там было ледяное, кристально чистое отвращение, смешанное с глубоким экзистенциальным отчаянием.
— Мисс Гринграсс... — его голос был настолько тихим, что вибрировал в самом воздухе. — Ваша дерзость граничит с клиническим безумием. Вы всерьез полагаете, что я, человек, посвятивший годы изучению тончайших аспектов зельеварения и темных искусств, нуждаюсь в советах пятнадцатилетней девочки о том, как «найти подход» к заносчивой всезнайке, которая считает, что книга — это единственный источник истины во Вселенной?
Он медленно перевел взгляд на Ахинаро. Легилименция не была секретом для тех, кто знал Снейпа; он не просто читал по губам — он видел отголоски мыслей, которые всплывали на поверхности разума студента, как жирные пятна на воде.
— И вы... — Снейп сделал шаг к Ахинаро, его голос стал похож на скрежет стали. — Вы полагаете, что я «мастер деменции»? Во-первых, дементоры — это существа, высасывающие душу, а не дисциплина. Во-вторых, ваша неспособность отличить легилименцию от деменции в очередной раз доказывает, что ваше образование проходит мимо вас с быстротой экспресса Хогвартс.
Он резко взмахнул палочкой, и между Асторией и Ахинаро мгновенно выросла глухая, непрозрачная стена из плотного черного дыма, которая пахла жженой серой и старыми носками.
— Раз вы так стремитесь быть «сводниками» и психологами... вы будете практиковаться в изоляции. Мисс Гринграсс, заберите свои заблуждения и отправляйтесь в левый конец коридора. Мистер Ахинаро — в правый. Если я почувствую хотя бы одну попытку передать сообщение через стену или просигнализировать губами... я заставлю вас переписывать «Историю Хогвартса» на языке гоблинов.
Снейп развернулся, его мантия хлестнула по воздуху.
— Ваша уверенность в моей «одиночестве» и «травмах» делает вас слепыми к одной простой истине: единственная причина моего нынешнего состояния — это тот факт, что мне приходится делить один замок с вами обоими. Работайте. Живо.

Продолжение следует...