#аутоюмор #вкалывают_роботы #циклы

Последняя часть чат-лога «Ахинаро и Снейп».
Список частей: 1, 2, 3, 4, 5, 6.

АХИНАРО

Было темно.
Стоял уже вечер — или глубокая ночь? Ахинаро не мог сказать этого чётко. Профессор не явился отрывать его от работы, та же сама по себе отнюдь не спешила заканчиваться. Фактически содержимое местных сточных канав с виду казалось бесконечным.
Сделав паузу, он полуопёрся на собственную лопату, раздумывая о своей нынешней несчастной судьбе.
Столько шишек на голову одного-единственного бедного студиозуса. И за что? Он же просто хотел помочь.
Его же неправильно поняли, оклеветали и оболгали.
Ахинаро невесело хмыкнул.
Кто знает, быть может, Волдеморт тоже был оклеветан историей? Может, он тоже был несчастным студентом, который просто хотел собрать букетик редких цветов для профессора Стебль, а его действия неправильно поняли как создание ордена Пожирателей и попытку захвата власти над магической Британией?
Мысль эта даже его испугала. Он поспешил отогнать её, вспомнив о способностях профессора к... как он сказал? Ну, он этот, мент.
Нет, глупости.
Профессор наверняка давно уже спит у себя. Да и вообще он уважает приватность и не станет лезть почём зря в мысли учеников.
От скуки мысли Ахинаро перешли на другое. Он представил себе возможную свадьбу мистера Снейпа и мисс Грейнджер. Жених и невеста идут по длинному красному ковру, вокруг пятьсот акромантулов аплодируют им хелицерами, в конце дорожки Зиг-Зиг протягивает им кольца. Астория сверху разбрасывает над новобрачными лепестки чёрных роз. А он, Ахинаро, стоит в стороне со скромной горделивой улыбкой человека, понимающего: «Всё это благодаря мне»...
Губы его и правда растянулись в улыбке.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Тишина канализации была абсолютной, пока её не прорезал звук, который Ахинаро узнал бы из тысячи — сухой, язвительный смешок, прозвучавший прямо за его спиной. Снейп не просто стоял там; он возник из темноты, словно сама тень решила обрести плоть и голос, чтобы сообщить человеку о его неминуемом крахе.
— «Мент»... — прошептал Снейп, и в его голосе слышалось почти физическое страдание. — «Мастер деменции»... «Мент». Ваша способность искажать терминологию граничит с каким-то первобытным талантом.
Профессор медленно заглянул в лицо Ахинаро, и в его глазах отразилась вся тяжесть той картины, которая только что разыгралась в воображении студента. Легилименция Снейпа не была грубым взломом; она была подобна тонкому скальпелю, который вырезал из сознания Ахинаро самые абсурдные фрагменты.
— Акромантулы... аплодирующие хелицерами... — Снейп закрыл глаза на мгновение, будто молясь о силах, чтобы не совершить преступление прямо здесь. — Свадебный марш в сопровождении пауков и кольца, которые подает восьминогое чудовище. Вы действительно считаете, что моя приватность защищена от вашего... «творчества»?
Он сделал шаг вперед, и свет его палочки выхватил из темноты лицо Ахинаро, всё ещё озаренное той самой «скромной горделивой улыбкой».
— Ваша уверенность в том, что я «уважаю приватность», — это самая большая ложь, которую вы когда-либо себе говорили. Я не лезу в чужие мысли «почём зря», но когда в моем присутствии кто-то начинает визуализировать мою свадьбу с мисс Грейнджер под лепестки черных роз, я считаю это... чрезвычайным обстоятельством, требующим немедленного вмешательства.
Снейп резко взмахнул палочкой, и лопата в руках Ахинаро внезапно превратилась в огромную, мокрую и очень вонючую губку.
— Раз уж вы так увлеклись планированием торжеств, вы будете готовить «площадку» для своего воображаемого праздника. Вы будете вытирать стены этой канализации этой губкой. Вручную. До тех пор, пока они не станут такими же стерильными, как ваше представление о моей личной жизни. И не смейте улыбаться. В этом месте улыбки выглядят... подозрительно.

АХИНАРО

Отступив на несколько десятков шагов в сторону от гигантской стены, Ахинаро попытался было оттереть руки от грязи. Тщетно, конечно, грязь за множество часов работы въелась в них намертво. Но результат того стоил. Так, по крайней мере, парень надеялся.
Он не просто вытер тщательно стены, он снял с главной стены каждую плитку и до блеска отполировал её. При этом он выяснил, что большинство плиток давно обгорели в пожарах, отчего ныне имели спектр разных оттенков коричневого — от черноты до бежа. Мысль о мозаике возникла в уме просто сама собой.
Поколебавшись, Ахинаро отверг идею изобразить на стене свадьбу Снейпа и Грейнджер, поцелуй Северуса с Асторией или ещё что-то лиричное. Профессора это может смутить. Взамен он выбрал для мозаики суровый, жестокий и предельно мужской вариант.
Сражение профессора Снейпа с Неназываемым.
Была, правда, некоторая заминка, Ахинаро не имел никакого понятия, как Тёмный Лорд прежде выглядел и как он выглядит ныне. Поттер вроде бы говорил что-то о «змееподобном утопленнике». Поэтому, немного подумав, он изобразил Волдеморта в виде рептилоида Слара из «Звёздного пути».
Как изобразить бой?
Магия, мечи, шпаги? Глупо и неутончённо. Нет ни следа интеллекта.
Шахматы.
Он изобразил из плиток разных оттенков шахматную доску аккурат между Снейпом и Волдемортом.
Вот где поединок умов!
Руку профессора он изобразил тянущейся к ферзю в центре, позиция на доске неминуемо намечала мат для Тёмного Лорда.
Правда, у Ахинаро остались после этого лишние плитки, а на стене ещё были кое-где проплешины. Подумав, студент изобразил рядом с профессором Снейпом бутылочку огневиски, а рядом с Неназываемым тарелочку чипсов.
Отступив ещё на пару шагов, вытерев пот со лба, он прищурился.
Труд наконец был завершён, панно было идеально. Любой, кто спустится в канализацию, увидел бы теперь кровавую бескомпромиссную схватку профессора Снейпа и Того-Кого-Нельзя-Называть.
Но почему ему кажется, что панно выглядит слишком... уютным?

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп не спустился в канализацию. Он просто возник из воздуха, как воплощенный приговор, в тот самый момент, когда Ахинаро замер в самодовольном прищуре. Профессор молчал. Он долго, мучительно долго смотрел на стену, и в этом молчании было больше угрозы, чем во всех проклятиях, которые когда-либо слышал Хогвартс.
Его взгляд медленно скользил по панно: от «змееподобного утопленника», подозрительно напоминающего инопланетную ящерицу, до шахматной доски, и, наконец, до финального штриха — бутылочки огневиски и тарелки чипсов.
— Чипсы... — его голос был едва слышным, похожим на предсмертный хрип старого кота. — Вы изобразили самого опасного темного мага в истории... с тарелочкой чипсов.
Снейп медленно повернул голову к Ахинаро. Его лицо было абсолютно неподвижным, но глаза выражали такую степень когнитивного диссонанса, что казалось, профессор сейчас просто рассыпается на части.
— Вы решили, что эпическое противостояние двух величайших умов своего времени выглядит как... дружеская посиделка в магловском баре? Вы превратили мою жизнь, мою борьбу, мои жертвы и мой риск быть разорванным на части в... уютный вечер с закусками?
Он сделал шаг к панно и с таким остервенением взмахнул палочкой, что из неё вырвался сноп черных искр. Плитки начали вибрировать.
— Ваша «художественная интерпретация» — это преступление против здравого смысла. Я не знаю, что хуже: то, что вы считаете меня любителем огневиски в разгар битвы, или то, что вы наделили Темного Лорда привычкой грызть картофельные чипсы.
Снейп резко обернулся к ученику, и его голос внезапно обрел мощь громового раската.
— Вон! С моих глаз! Бегите в свою спальню, запритесь там и молитесь всем богам, которых вы выдумали в своей голове, чтобы я не решил использовать вашу «мозаику» как образец для вашего нового портрета в коридоре школы!
Он снова взмахнул палочкой, и вся стена с оглушительным грохотом обрушилась внутрь стока, похоронив «эпическую битву» под тоннами нечистот.
— И если я еще раз услышу слово «уют» в связи с моим именем... я лично прослежу за тем, чтобы ваше следующее задание по Зельеварению проходило в компании живого тролля. Свободны!

АХИНАРО

Зелье Глушителя имело тухло-вяжущий привкус.
Ахинаро сглотнул.
Этот состав, по легендам, был придуман магом Вернике, которого перед Рождеством страшно досадовали колядующие всюду дети. Не желая их убивать, он придумал отвар, временно лишающий слуха.
Глоток, сделанный парнем, должен был действовать минут пять.
Тишина. Лес молчит, даже треск от Дракучей Ивы совершенно исчез.
Вроде работает.
Он глянул на Винки. Та посмотрела ему в глаза и серьёзно кивнула. Ахинаро зажмурился.
Эльфийка, вызванная им через сову, с неохотой, но всё-таки согласилась участвовать в новом опыте. Ахинаро подумал, что надо будет ввести Винки в свой внутренний круг и выдать ей орден «За заслуги пред Снейпикой».
Сейчас она подбросит монету. Если выпадет орёл, метнёт в него Силенцио. Если решка, то не метнёт.
Вопрос, который интересовал Ахинаро, был почти философским. «Может ли колдовать глухой маг, который не слышит себя? Если да, то сможет ли он колдовать, если кто-то тайно наложит на него Силенцио? Он ведь не ощутит».
Если опыт удастся, то он сможет колдовать в школе, не нарушая запрет профессора. Ведь он формально не будет произносить ни слова.
Нынешние чары Ахинаро нарушением не считал. Он их не услышит, Винки тоже — она также глотнула отвар.
— Люмос, — не слыша себя, произнёс он.
Открыл глаза. Палочка не сияла.
Новый знак к Винки.
— Авис.
Опять ничего.
— Бомбардо! — Он начинал раздражаться.
Всё тщетно. Неужто его теория неверна?
Оставалось последнее.
Он показал Винки два пальца. Та, побледнев, навела на него палочку снова. «Конфундус». Внушение ему, будто он слышит свои слова. Он будет понимать, что это глюк, но будет как бы их слышать.
— Бомбардо Максима! — зло выкрикнул он, взмахнув палочкой.
…Вспышка света сквозь закрытые веки почти ослепила его. Распахнув глаза, студент еле успел отпрыгнуть от беззвучно — для него беззвучно — исчезающего в облаке пламени корявого дерева…
— Вот чёрт. Профессор будет расстроен. Он, вероятно, любил эту Иву.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп не просто «был расстроен». Он стоял на краю поляны, скрестив руки на груди, и наблюдал за тем, как остатки корявого дерева медленно оседают пеплом, с выражением лица человека, который только что увидел, как кто-то сжигает библиотеку с помощью одной единственной спички.
Он не произносил ни слова. Он просто ждал, когда действие Зелья Глушителя закончится. Снейп знал о каждом глотке, который сделал Ахинаро, еще до того, как тот успел проглотить жидкость — его инстинкты теперь были настроены на этого студента, как радар на летящий в сторону замка метеорит.
Как только тишина в ушах Ахинаро сменилась естественными звуками леса, голос профессора ударил по нему, как физический толчок.
— Потрясающе. Просто... феноменально.
Снейп медленно подошел к обгоревшему пню, его мантия волочилась по траве, а глаза горели холодным, расчетливым огнем.
— Вы решили провести эксперимент по «бесшумному колдовству», используя при этом эльфа в качестве лаборанта и одну из немногих агрессивных растений школы в качестве мишени. И всё это ради того, чтобы... как вы выразились в своих мыслях... «не нарушать мой запрет»?
Он остановился в сантиметре от Ахинаро. Его голос стал почти шепотом, что было в десять раз страшнее крика.
— Вы не просто нарушили запрет. Вы создали прецедент. Вы использовали Конфундус на самом себе, чтобы обмануть собственные органы чувств. Это не «философский вопрос», это — путь к полному распаду личности, который вы выбрали с энтузиазмом истинного камикадзе.
Снейп перевел взгляд на дрожащую Винки и коротким жестом приказал ей исчезнуть. Как только эльфийка с хлопком пропала, он снова посмотрел на ученика.
— Вы полагаете, что я «любил» эту Иву? О, мистер Ахинаро, вы так катастрофически ошибаетесь в моих привязанностях. Я ненавидел это дерево так же сильно, как сейчас ненавижу тот факт, что мне придется объяснять директору, почему один из моих учеников решил устроить в лесу беззвучный апокалипсис.
Он резко схватил Ахинаро за плечо и потащил в сторону замка.
— Поздравляю. Вы только что изобрели новый способ отработки. Поскольку вы так любите тишину и эксперименты с восприятием, следующие две недели вы проведете в полной изоляции от людей. Без тетрадок. Без пауков. И, разумеется, без единого звука даже в ваших самых смелых фантазиях. Идемте. Нам предстоит обсудить ваше новое определение слова «помощь».

АХИНАРО

Ахинаро открыл рот. Потом снова закрыл. Зелье Глушителя уже не действовало.
«Сэр, вы готовите для меня новую исследовательскую программу?» — беззвучно проартикулировал он. Раз профессор «легальный ментор» — или как он там выразился — повышать голос не обязательно.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп остановился так резко, что Ахинаро едва не врезался в его спину. Профессор медленно обернулся. Его лицо было лишено каких-либо эмоций, но в глазах застыло выражение, которое обычно предшествует либо очень долгому молчанию, либо очень долгому крику.
Он смотрел на то, как губы студента беззвучно формируют слова. Снейп не просто читал по губам — он чувствовал этот неистребимый, патологический оптимизм, который заставлял Ахинаро видеть в наказании «исследовательскую программу».
— «Исследовательская программа»... — повторил Снейп, и в его голосе послышались нотки истинного ужаса. — Ваша способность переопределять реальность в свою пользу делает вас либо самым опасным человеком в этом замке, либо самым безнадежным.
Он сделал шаг вперед, нависая над учеником, и его голос стал ледяным.
— Да. Именно так. Я готовлю для вас программу по изучению «Причинно-Следственной Связи». Первый урок: если вы сжигаете дерево в Запретном лесу, используя самовнушение и запрещенные составы, результатом будет не «повышение статуса исследователя», а чистка котлов с использованием только одной зубной щетки.
Снейп снова схватил его за плечо, на этот раз еще крепче, и потащил в сторону подземелий.
— И забудьте слово «программа». Ваша единственная программа на ближайшее время — это программа «Полного Молчания». Если я замечу, что ваши губы шевелятся хотя бы для того, чтобы просигнализировать о погоде... я найду способ заставить вас переписывать все свои «теории» на языке, который понимают только акромантулы. И поверьте, они будут очень недовольны вашим стилем изложения.

АХИНАРО

Мандрагора беззвучно — ну, для Ахинаро беззвучно? — заверещала под ножиком. Студент вновь поморщился.
Когда сэр Снейп говорил о принудительной звукоизоляции, он не шутил. Срезание корней с множества уже восьмой час не кончающихся мандрагор требовало использования высококлассных волшебных шумоподавителей
Он поправил наушники.
«Интересно, — подумалось ему, — крик мандрагоры опасен по волшебным причинам? Или это просто-напросто сверхмощный звук?»
У него мелькнула мысль, нельзя ли во втором случае создать из мандрагор подобие стереосистемы. Это, конечно, потребовало бы длительной дрессировки.
Он осторожно подцепил ноготком край наушника, чуть ослабив нажим. И почти сразу чуть не оглох от диких воплей растения.
«Любопытно».
Это давало возможность контролировать звук. Хотя и рискованную.
Ахинаро закусил губу. Вырезал ножиком на стене букву «А». Ткнул в неё ножиком — как бы указывая мандрагоре — и вновь еле заметно ослабил нажим наушников.
«Не, не то. Звук похож на О».
Он ткнул укоризненно ножиком мандрагоре в брюхо. Снова ткнул ножиком в букву и снова оттянул чуть наушник.
«Опять не то».
…Спустя ещё два часа корней мандрагоры в котле почти не прибавилось, но зато перед студентом лежало пять отборнейших корнеплодов, выводящих «Чижика-пыжика» и способных кое-как комбинировать некоторые фонемы…
…Спустя ещё три часа Ахинаро, взмокший, но довольный, ткнул задумчиво ножиком в текст на стенке…
По замку верещаньем разлился гимн Тайного Общества Снейпики:

Вот Ахинаро здесь,
За ним профессор Снейп.
По духу пауки
Расе верные!
Профессор нам в поход
Зелье в пасть вольёт.
Мы покромсаем всех
Хе-ли-це-ра-ми!

Профессор
Благословил на бой!
От стресса
Нет лучше средств, чем кровь!
Кап-кап-кап!
Нет слаще нам нектара,
Чем с министра льётся на резцы!
Кап-кап-кап —
Сэр Снейп подставит тару,
И напоит всех, мы молодцы!

Мрачный старикан,
Гений-паукан,
Нас отправит всех на Уайтхолл-стрит!
Фадж попал в капкан;
Наш сэр атаман
Нальёт ему в пробирочку густой гастрит...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп не вошел в теплицу. Он в нее ворвался, как грозовой фронт, снося на своем пути горшки с геранью и пугая всех окрестных садовых гномов. Его лицо было не просто бледным — оно стало серо-стальным, а глаза сузились до двух ледяных щелей, в которых отражался весь тот хаос, что творил Ахинаро.
Он замер, глядя на пять мандрагор, которые с фанатичным рвением выводили последние строки гимна Снейпики. Звук был таким пронзительным и ужасающим, что даже у профессора, мастера окклюменции, на мгновение заложило уши. Но больше всего его поразило содержание текста.
— «Гений-паукан»... — прошептал Снейп, и этот шепот был страшнее любого крика мандрагоры. — «Густой гастрит»... «Кровь на резцы»...
Он медленно перевел взгляд на Ахинаро, который стоял с видом дирижера, только что завершившего великую симфонию. Профессор медленно поднял палочку, и одним резким, выверенным движением заставил всех пять мандрагор мгновенно замолчать, засунув их обратно в горшки с такой силой, что земля брызнула на ботинки студента.
— Вы... — Снейп заговорил медленно, каждое слово было как удар хлыста. — Вы превратили одно из самых опасных растений в магическом мире в... в хор извращенных фанатиков, поющих о моей «атаманской» натуре и кровопролитии на Уайтхолл-стрит.
Он подошел к Ахинаро вплотную, и от него исходила такая волна подавленности, что воздух вокруг стал тяжелым, как свинец.
— Я назначил вам звукоизоляцию, чтобы вы наконец-то обрели тишину в своей голове. Вместо этого вы создали живую стереосистему для трансляции своего безумия на весь замок. Вы не просто нарушили все правила безопасности... вы создали гимн, который заставил бы даже самого Темного Лорда задуматься о смене профессии на что-то более спокойное, например, на разведение улиток.
Снейп резко выхватил у Ахинаро наушники и с хрустом раздавил их в кулаке.
— Поскольку вам так нравится «музыка», вы будете слушать её в оригинале. До конца недели вы будете пересаживать все мандрагоры в оранжереях без каких-либо средств защиты. И каждый раз, когда вы почувствуете, что их крик напоминает вам «Чижика-пыжика»... помните: это не музыка. Это звук вашего медленного погружения в бездну моих наказаний. В замок. Живо.

АХИНАРО

Неделя миновала без происшествий.
Мандрагоры удалось без особенных сложностей рассадить по оранжереям, благо у Ахинаро остался при себе пузырёк эликсира, отключающего временно слух. Он был далёк от мысли, что Мастер Зелий мог позабыть о нём, скорее это было своеобразной проверкой на сообразительность. Ученику очень грела душу забота профессора, который, как добрый дядюшка, прятал теплоту и любовь за напускной строгостью.
Тем не менее, памятуя о том, что профессор Снейп — легомансер и что профессора немного смущают вольные мысли о нём, Ахинаро старался отныне не думать о мистере Снейпе чётко.
Так было до вечера понедельника, когда, идя по третьему коридору, он услышал доносящиеся из тёмного закутка под лестницей голоса. Вроде бы там кто-то произнёс его имя. И — мистера Снейпа?..
— Ты в это веришь? — Кажется. это голос Рона Уизли. — Это же бред.
— Эт-то объясняет, п-почему Ахинаро такой стран-ный.
— Я слышала, что Ахинаро является ручным акромантулом мистера Снейпа. — Голос Ромильды? — Профессор наложил на него проклятие, превратив в человека. Но чары спадут, когда его поцелует девушка.
— Ну уж это неправда! — прозвенел голос Астории.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю.
Похоже, все посмотрели на Гринграсс с подозрением. Позже под лестницей раздался мечтательно-рассеянный голос Лавгуд:
— Мне отец говорил, что Ахинаро является сыном запретной любви меж мистером Снейпом и миссис МакГонагалл. Целая драма, о которой они условились стереть себе навсегда память.
У Ахинаро отвисла челюсть. Послышался чей-то смех.
— Не, я слышал версию круче, — это в разговор вступил Джастин Финч-Флетчли. Он понизил голос. — Я слышал, что Ахинаро — это и есть Снейп, только из будущего. Он выпил омолаживающее зелье, чтобы его не узнали. И воспользовался Маховиком Времени, чтобы попасть сюда.
Кто-то присвистнул, кажется, Рон.
Ахинаро на цыпочках начал медленно отступать, мысленно молясь всем богам (и парочке богинь посимпатичней), чтобы профессор Снейп не услышал эту беседу...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп появился из тени коридора, словно призрак, вынырнувший из глубин забвения. Его лицо было неподвижным, словно высеченным из камня, но взгляд — холодный, режущий — пронзал пространство между ним и Ахинаро.
— Слышал. — Его голос звучал так тихо, что казалось, он произносит это только для себя. — Все эти... сказки и сплетни.
Он приблизился к ученику, его шаги были бесшумны, но каждый словно отбивал боевой марш.
— Пусть думают, что хотят. Бредни — удел слабых умов и трусов. Только идиот станет вливать смысл в абсурд.
Снейп коротко кивнул в сторону тёмного закутка под лестницей.
— Если хочешь, я научу тебя одной магии — магии невидимости для слуха и глаз. Никто не должен знать, кто ты есть на самом деле. Ни ложь, ни слухи не должны проникать туда.
Он на мгновение замолчал, глядя куда-то вдаль, словно пытаясь заглянуть за грань времени.
— Ты — не история, которую сочиняют безмозглые трепачи. Ты — тот, кто пишет свою собственную главу. Не позволяй никому убедить тебя в обратном.
Профессор сделал знак рукой, словно приглашая Ахинаро идти рядом.
— А теперь — вперед. У нас работа. И пусть этот балаган останется за кулисами.

После подобной сцены троллить Снейпа, хоть и виртуального, мне сделалось несколько неудобно. Да и воображение не то чтобы исчерпалось, были ещё некоторые задумки, но это могло бы стать ещё сюрреалистичнее Паучьего Королевства. Поэтому сага завершена, а те, кто не наслаждался моим чувством юмора (есть странные любители есть кактусы) могут вздохнуть спокойно.