Хроноворот Салазара, или О роли детали в истории (джен)

Пятикурсник Слизерина Том Риддл, ставший в этом году префектом, стоял у зеркала в туалетной комнате для девочек — разумеется, пустой и закрытой чарами! — и внимательно осматривал краны. Прошлогодние бдения в библиотеке дали свои плоды — и он был точно уверен, что вход в Тайную комнату должен быть именно здесь. Туалет был похож на все остальные — ничего особенного, кабинки по периметру, в центре — умывальник… разве что зеркало было более старым и тусклым, чем в остальных, да девчонки непонятно почему предпочитали убегать плакать именно сюда. Возможно, сказывалось… да нет — не видел он для этого ни одной рациональной причины! Но из-за этого их пристрастия Том осматривал его последним — пришлось пожертвовать присутствием на квиддичном матче, но зато он теперь был уверен, что ни одна рыдающая идиотка не начнёт рваться сюда в самый неподходящий момент

— Да где же ты! — прошипел он на парселтанге, на который иногда переходил в минуты волнения. — Сезам, откройся! — вспомнил он от переживаний и досады маггловскую сказку, услышанную как-то в начальной школе. И вдруг стена под раковиной медленно поползла вниз.

Том посмотрел на открывшийся проход, из которого несло какой-то застарелой гнилью, представил, как он будет спускаться — и, брезгливо поморщившись, снял школьную мантию. Вещи следовало беречь — а поношенная мантия, которую он мог купить на скупую дотацию от Попечительского совета, от частого применения Очищающих чар могла не дотянуть до конца учебного года. Он трансфигурировал носовой платок в сшитую из плотной ткани темную мантию с капюшоном, оделся, подумав, сотворил из завалявшегося в кармане брюк клочка пергамента перчатки — и скользнул вниз по наклонному желобу, поросшему слизью и плесенью.

Оказавшись внизу, Том, морщась от отвращения, первым делом огляделся, а затем, не заметив ничего угрожающего, тщательнейшим образом очистил сперва лицо и руки, а затем и свою одежду. Хорошо, что у него крепкий желудок — другого бы могло и стошнить от подобного путешествия, но он чувствовал себя превосходно.

Он огляделся. Стены здесь были очень высокими и совершенно сухими, но где-то совсем рядом тихо плескалась и журчала вода — Том вспомнил, что находится сейчас под водой и на мгновенье представил себе, что будет, если вот именно сейчас старая кладка не выдержит и озеро хлынет сюда… И вдруг услышал шуршание. Очень характерное — но слишком уж громкое... а потом почувствовал запах. Тот самый запах, который он ни за что не спутал бы ни с чем в целом мире.

— Здравствуй, — возбуждённо, но очень вежливо прошипел Том. Змеи — существа очень обидчивые, и с ними надо соблюдать все правила этикета, это он усвоил давно. Забавно, подумал он — этикет со змеями, этикет со змеиным факультетом… а правила практически одни и те же.

— Здравствуй, Говорящий, — раздался голос, и Том вздрогнул — голос был очень... внушительным. Какого же размера его обладатель? Он давно научился определять по голосу змеи ее размеры, но тут просто был в затруднении. Не сотня же футов? Быть такого не может...

Однако, как оказалось, вполне могло. Как раз около сотни футов и было в той твари, что встретила его в подземелье.

Впрочем, это оказалась не просто змея. Далеко не просто змея…

— Василиск, — благоговейно выдохнул Том, увидев специфический гребень на показавшейся в одном из стенных проемов голове. — Василиск Салазара... я надеялся, я верил...

— Говори, — прошелестел тот, медленно обвивая его ноги своим хвостом, так что Тому стало слегка не по себе. Однако Том и виду не подал — со змеями нельзя показывать свой страх. Впрочем, равно как и с людьми. Съедят.

— Ты был фамильяром Салазара Слизерина? — задал Том свой первый вопрос.

Звук, раздавшийся в ответ, больше всего напоминал трущиеся друг о друга камни.

— Фамилиары — это кошки и совы, — прошипел, наконец, василиск. — Что ты ищешь, Говорящий?

— Я ищу наследие Салазара, — произнес Том. Он был немного разочарован: ему представлялось, что легендарный василиск, сведения о котором Том собирал по крупицам, так же, как о месте входа в легендарную Тайную комнату, должен быть именно фамильяром. Он в будущем планировал сделать своим фамильяром змею — королевскую кобру как минимум. Хотя была у Тома тайная мечта, что салазарова василиска удастся как-то подчинить себе — но теперь она, конечно, рассыпалась в прах. Ну что же... будем действовать по-другому.

— Наследие для наследников, — предупреждающе прошипел василиск — а потом Том ощутил на своём затылке его дыхание. — Не смотри, — прошелестел он.

— Я — наследник Салазара! — твердо ответил Том, послушно прикрывая глаза. Пренебрегать открытым предупреждением могут только глупцы — а Том глупцом никогда не был. — Я владею парселтангом с рождения — это ли не доказательство нашего родства? — спросил он с гордостью.

Тот самый странный звук, напоминающий трение камней друг о друга, раздался снова — и затылок Тома вновь обдало теплом.

— Парселтанг можно выучить, и дар этот не уникален, — василиск тихо фыркнул, а потом Том ощутил на своём затылке его язык, неожиданно тёплый и влажный. — Зачем тебе это наследие? — прозвучал в подземелье тихий шёпот гигантской рептилии.

— Зачем? — Том слегка усмехнулся. — Чтобы не пропало даром. У магглов есть рассказ о человеке, закопавшем свой талант в землю. Даже глупые магглы понимают, что ничего не должно лежать мертвым грузом — тем более знания. А я жажду знаний, я хочу быть великим, хочу жить вечно — и чтобы все склонялись предо мной! — не сдержавшись, пылко проговорил он.

Его набравший силу голос гулко разносился по подземелью, а тень за его спиной вдруг выросла вдвое. Пламя факелов, зажженных предусмотрительным Томом, металось, словно пытаясь превратиться в Адское пламя.

— Не боишься? — с отчетливой насмешкой спросил василиск. — Оно бывает разным — наследие...

— Не боюсь, — Том покачал головой. Что ему бояться наследия, каким бы оно ни было, если существуют вещи куда страшнее — например, смерть. Смерть, которая шла за ним по пятам с самого его рождения, когда его жалкая мать-маггла умерла, оставив его в сиротском приюте. Или когда умирали жалкие обитатели этого приюта — и никого не волновали их смерти, или когда небо обрушилось на землю сотнями немецких бомб, от которых не было спасения... — Я не боюсь, — твердо повторил он.

— Следуй тогда за мной, — прошелестел василиск, и сжимающие ноги Тома кольца разжались.

Они прошли длинным коридором, стены которого были отполированы то ли временем, то ли телом рептилии, потом свернули налево, прошли ещё один коридор, и ещё... Время от времени Том видел за стенными проемами груды камней — камни помельче попадались и под ногами, вместе с маленькими скелетиками, в которых он опознал крыс. Наконец, василиск замер у какой-то едва различимой двери и, указав на неё хвостом, прошипел:

— Там.

— Что там? — спокойно поинтересовался Том. Если василиск думает, что он сейчас сломя голову кинется в эту дверь, то он сильно ошибается. Том усмехнулся, подумав, что на будущее нужно будет ходить в такие места не одному — а со спутником, которому и достанется великая честь быть первооткрывателем. А вот Том — о, Том подождет.

— С-с-смотри, — прошипел василиск, явно не желая отвечать на его вопрос. — Боишься?

— Опасаюсь, — максимально честно ответил Том. Врать змеям не стоило — они как-то чувствовали ложь, но и говорить всю правду ему не хотелось.

— Тогда не ходи, — насмешливо прошипел тот, сворачиваясь клубком и кладя голову с предусмотрительно прикрытыми глазами на свои кольца. — И наследие останется там, ждать достойного претендента.

Том, более не колеблясь, направил на дверь палочку и повелительно прошипел:

— Откройся!

По еле видимому контуру двери прошло столь же чуть различимое мерцание — и больше ничего не произошло. Дверь по-прежнему была заперта.

— Иди, — прошипел василиск и толкнул дверь своим мощным хвостом.

И та... растворилась. Просто исчезла, словно её и не было, открыв почти квадратный и довольно низкий проход в темноту.

Том осторожно прощупал помещение поисковым заклинанием. Не хотелось бы вляпаться во что-нибудь смертельно опасное. Так и есть — ловушка, основанная на кровной защите. Любого, в ком нет крови Слизерина, вышвырнет назад, переломав все кости. И Том, побледнев от волнения, сделал шаг вперед, одновременно бросая перед собой носовой платок, предусмотрительно пропитанный им заранее собственной кровью, и выставив вперед левую руку.

Рука прошла беспрепятственно, и он вновь услышал у себя за спиной тот шелест трущихся друг о друга камней, который, как он только сейчас понял, скорее всего, был смехом. Смехом древней, принадлежавшей ещё Слизерину рептилии.

Том облегченно вздохнул. Так и есть — он наследник Слизерина! Всё произошло так, как и должно было быть. Он — потомок Основателя Хогвартса, потомок древнего чистокровного рода, а вовсе не безвестный грязнокровка, как называли его на первом курсе. Называли на первом курсе, шипели в спину на втором, провожали опасливыми взглядами на третьем и опасливо-уважительными — на четвертом. Он — достоин! Он — чистокровный маг, и даже грязная кровь матери-магглы уже не имеет никакого значения перед древностью и величием крови отцовской.

— Над чем ты смеешься? — спросил он василиска.

— Над тобой, — прошелестел василиск. — Глупый, глупый Говорящий! — он щёлкнул хвостом, и Том снова услышал его шелестящий смех.

— Глупый? — искренне изумился Том. В глупости его еще не упрекали. В жестокости, в гордыне, в нежелании знать свое место, или, как когда-то Дамблдор — в воровстве... Он презрительно скривился.

— Глупый, — повторил свои слова змей. — Маленький глупый мальчишка... иди, — его хвост метнулся в сторону, и через секунду Том почувствовал сильный удар в спину. — Бери то, что считаешь своим.

Том зажег огонек на кончике палочки и пошел вперед. «Бери то, что считаешь своим?» Если он — наследник Слизерина, то все здесь принадлежит ему, и даже четверть этой школы — его! Он хотел озвучить это древней рептилии, но передумал. Людям надо говорить то, что они хотят услышать, если хочешь чего-то от них добиться — так чем змеи в этом смысле отличаются от людей?

Том шел по каменному полу, странно чистому — за тысячу лет должен был скопиться толстый слой пыли! — и рассматривал тянущиеся вдоль стен шкафы с книгами, футлярами со свитками папирусов и пергаментов и даже с глиняными табличками. А затем его взгляд упал на находящийся в центре комнаты каменный стол, уставленный странного вида приборами.

Василиск двигался следом — то ли из любопытства и скуки, то ли исполняя свои обязанности. Впрочем, он не мешал — а когда Том дошёл до стола, вдруг сказал:

— Выбирай.

— Ты знаешь, что это такое? — спросил его Том, жадно разглядывая стоящие на столе вещи. Не хотелось бы по незнанию взять что-то, оказавшееся впоследствии безделушкой вроде почесывателя спины — один из однокурсников рассказывал про странноватые изобретения своего родича. Почесыватель спины, наматыватель спагетти, счетчик зевков...

— Знаю, — отозвался василиск, обвиваясь теперь вокруг стола. — Спрашивай. Трижды, — добавил он с неприятной усмешкой.

Том медленно обошел вокруг стола, внимательно разглядывая приборы. Чего там только не было! И ни один прибор Том даже близко опознать не мог. Его внимание привлек странного вида цилиндр, парящий в воздухе между двух латунных стержней, маленький, едва ли с ладонь. Причем цилиндр в воздухе не держало ничего — но он не падал.

— Для чего это нужно? — спросил он, в последний момент удержавшись от вопроса: что это? Ну, скажут тебе, что это Мерлин-знает-что — и что ты потом с этим ценным знанием будешь делать?

— Для путешествий, — последовал откровенно насмешливый ответ.

Ничего себе ответ.

Том начал злиться. Он смотрел на странный прибор, фиксируя необычную разметку на стержнях — на левом был знак бесконечности и минус, на правом — та же бесконечность и плюс. Можно было бы попытать счастья с другими вещами Основателя, но Тома словно притягивала эта. Впрочем, вынужден был он признать, как вопрос сформулировал — такой ответ и получил. Всё честно... Это же Слизерин, а не Хаффлпафф, с досадой подумал Том. Хельга Хаффлпафф наверняка бы снабдила на его месте каждую вещь подробной инструкцией в расчёте на идиота. А вот Слизерин своих наследников явно уважал… Том впервые в жизни подумал, что, возможно, не возражал бы, если бы его в данном случае уважали чуть меньше.

— Для каких путешествий? — наконец, спросил он. Не дай Мерлин, окажется, что для ментальных, что это какой-то аналог алхимического прибора для изготовления дурманящих веществ — и он впустую потратит и второй вопрос!

— Для долгих, — откровенно насмехаясь, ответил василиск. И язвительно добавил: — Ты не узнаёшь этот знак?

— Узнаю, — сердито прошипел Том, откровенно взбешенный ответом. — И куда же можно путешествовать под знаком минус бесконечности? — спросил он очень язвительно

— В прошлое, — прошептал василиск. — В далекое или близкое прошлое…

Он уже не смеялся — а, приподнявшись, пристально посмотрел на Тома. Хорошо хоть, что практически сзади, а не в глаза...

— Хроноворот, — медленно сказал Том. — Но ведь хроновороты выглядят совершенно по-другому!

— Тебе важен вид или действие? — прошипел василиск. — Глупый мальчишка, — добавил он раздражённо.

— Что нам важнее — быть или казаться? — усмехнулся Том, лаская жадным взглядом хроноворот. Его собственный — ибо отказаться от такого он уже не смог бы никогда! Хроноворот, с помощью которого можно узнать тайны прошлого, настоящего, будущего... Власть над временем — что может быть слаще? Только власть над миром. Или... Том мечтательно зажмурился. Или власть над жизнью и смертью!

— Я выбираю его! — решительно сказал он. И по какому-то наитию добавил: — И он тоже выбрал меня.

Но василиск только вновь рассмеялся.

— А теперь уходи, — велел он. — Ты забрал своё. Остальное оставь другим.

— Ты не будешь против, если я приду тебя навестить? — улыбнулся Том самой искренней своей улыбкой, отработанной на дамах-благотворительницах в приюте и преподавателях в маггловской школе и Хогвартсе. — Мне было бы это очень приятно.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил василиск, и в его голосе зазвучали грозные нотки. Недаром всё-таки говорят, что змеи чувствуют неискренность и притворство...

— Я хочу больше узнать о Салазаре, — на этот раз совершенно искренне ответил Том. Как же он забыл, что змеи умнее людей — тех его маска всегда обманывала. Ну... почти всегда. — Ты же был рядом с ним, ты его помнишь — а я... я не помню и не знаю никого своей крови. Я сирота.

Его голос дрогнул — совершенно непритворно.

— Солжёшь ещё раз — я посмотрю тебе прямо в глаза, — сообщил ему василиск. — Приходи, — разрешил он. — И принеси что-нибудь вкусное.

— Василиски питаются камнями, — задумчиво произнес Том. — Если это правда — тогда какие камни тебе по вкусу? Скажи — и я постараюсь достать. Если это, конечно, не драгоценности — сам понимаешь, что мне их взять просто негде.

— Любые, не такие, как эти, — василиск с усилием хлестнул хвостом по стене. — Надоело.

Том подхватил с пола крошечный кусочек камня, отколовшийся от удара, повертел его в руках, внимательно рассматривая, и положил в карман мантии.

— Постараюсь найти максимально непохожие, — твердо пообещал он. Про себя Том решил, что будет со старым змеем максимально честном и открытым — раз уж иначе нельзя. «Примерно как с Лестрейнджем, — подумал он и презрительно усмехнулся. — Ну что же, для разнообразия можно и побыть таким же». Дать полную волю одной из граней своей личности — и стать тем, кем бы он мог быть, не умри его жалкая мать и забери его семья отца. Да, именно таким бы Том и вырос — честным, порядочным, надежным, как скала... Вот только в приютах честные и порядочные не выживают. Выживают другие — а он очень хотел жить…

— Иди, — приказал василиск. — Время уже на исходе — дверь скоро закроется. И пользуйся даром с умом.

— До встречи, Хранитель, — уважительно попрощался Том и вышел за дверь, которая сразу же бесследно пропала. Василиска тоже нигде не было видно — и Том, пожав плечами, отправился назад — в слизеринские подземелья, унося с собой не только хроноворот своего предка — Салазар Слизерина, одного из основателей, но и чувство гордости, изрядно окрашенное злорадством. У него получилось, он нашел свое наследие, он встал выше всех обитателей старого замка, кичившихся своей чистой кровью.

«Ну, теперь вы все у меня вот где! — подумал Том, с наслаждением сжимая кулак. — Я займу то место, которое принадлежит мне по праву! И вы все будете валяться у меня в ногах!»