Пазл расколотой души, или Волдемортами не рождаются (джен)

— Кушать подано, Нагини, — удовлетворённо произнёс Тёмный Лорд, глядя на мёртвое тело Селвина. На сей раз Лорд держал Круцио до тех пор, пока Пожиратель не перестал дергаться и не застыл на полу изломанной куклой.

Повелитель, не торопясь, покинул столовую Малфой-мэнора, а потрясённые УПСы поспешно последовали за ним, не желая наблюдать сцену чудовищного пиршества.

Обморочно обвисшего Эйвери под руки тащили Снейп и Мальсибер, мертвенно-белый Рабастан судорожно вцепился в руку старшего брата, МакНейр удерживал на ногах Люциуса Малфоя, и даже брат и сестра Кэрроу были явно испуганы.

* * *

— Он всех нас убьёт! — в полном отчаянии прошептал Эйвери, трясущимися руками цепляясь за Мальсибера. — Всех и насовсем...

— Селвин был одним из Ближнего Круга, — обречённо сказал Рабастан, — одним из священных двадцати восьми... А теперь его скормили змее, как какого-то грязнокровку...

— Думаю, змее без разницы, — заметил МакНейр.

— Думаю, Лорду тоже, — мрачно ответил ему Родольфус.

Они вшестером — Снейп вернулся в Хогвартс, а Кэрроу торопливо убрались к себе — сидели теперь в кабинете Люциуса, пытаясь понять, что же им делать дальше. Случившееся сегодня очень чётко показало всем собравшимся, что это — конец. Полностью обезумевший Повелитель замучает их всех, ведь для него жизни бывших соратников не стоят ровным счетом ничего.

— Руди, ну придумай что-нибудь! — взмолился Рабастан. — Ты же можешь! Он нас правда всех убьёт!

— Да что тут придумаешь? — тоскливо пробормотал Люциус. — Он совсем рехнулся! Предлагаешь его вылечить?

— Сумасшествие не лечится, — потерянно прошептал Эйвери. — Он точно нас убьёт...

— Ну почему не лечится? — попытался пошутить Мальсибер, сочувственно похлопывая его по руке. — То есть да, не лечится, конечно, но ведь тему можно и сменить...

— Ага, — саркастически сказал Родольфус, — и наш Повелитель переключится с убийств на... благотворительность, к примеру.

— Или будет призывать всех возлюбить друг друга, как маггловские священнослужители, — невесело усмехнулся Люциус.

— Ну а что? — нервно улыбнулся Мальсибер. — И одно — страсть, и другое... Он, пожалуй, разницы и не заметит.

— И убьет нас всех любя, — слегка истерично хмыкнул Рабастан. Он встал с кресла и подошёл к окну, прислонившись пылающим лбом к холодному стеклу.

— А можно, чтобы он никого не убивал? — безнадёжно спросил Эйвери. — Ни любя, ни ненавидя... Хотя о чём я? Лорда же не изменить.

— А скажи, — с непонятным интересом вдруг проговорил Родольфус, обращаясь к Мальсиберу, — ты ведь умеешь вызывать желания?

— Ну, умею... Только чем это поможет? — пожал тот плечами.

— А наоборот ты смог бы? — продолжал Родольфус.

— В смысле? — озадаченно спросил Мальсибер. — Сделать так, чтоб ему не хотелось больше убивать нас?

— Погасить желание, — кивнул старший Лестрейндж. — Ты умеешь?

— Я об этом думал, — покачал головой Мальсибер. — Теоретически, я, наверное, смог бы — разово. Но и то... Я не знаю, — признался он. — Я никогда не пробовал.

— Так попробуй на ком-нибудь, — предложил Люциус, — потренируйся.

— На магглах? — оживился тотчас же Рабастан. — Пойдем в рейд, прихватим парочку?

— Погодите вы! — запротестовал Мальсибер. — Во-первых, магглы не подходят — на них воздействовать слишком просто! Во-вторых, вообще никто не подойдёт — это же Лорд! Он совсем... Другой. И желания у него... Нет, магглы точно не подходят. И потом, это же не решение! А если меня не будет рядом?

— На оборотнях? — подумав, сказал Рабастан. — Оглушить одного и проверить?

Его деятельная натура не могла смириться с происходящим, и младший из братьев Лестрейнджей был готов на что угодно, только бы не сидеть, смиренно ожидая неизбежной бессмысленной гибели.

Родольфус слегка поморщился.

— Ты полагаешь, оборотни подойдут больше магглов?

— Оборотни разные бывают, — возразил Мальсибер. — Так же, как и волшебники: разницы-то никакой. Если уж искать кого похожего, — засмеялся он, — то вот ты как раз бы подошёл. А ещё лучше Руквуд. Но проблему это всё равно же не решит!

— А почему Руди? — удивился Рабастан. — Нет, я ещё могу понять — Руквуд. И в чём проблема? Ну, не захочет Лорд больше никого убивать, и что?

— Потому что Руди менталист, — объяснил Мальсибер. И добавил, обращаясь к Люциусу: — Ты бы тоже подошёл. А проблема в том, что он ведь Селвина не убивал — просто запытал. И ему, по-моему, было всё равно, умрёт он или нет. Это раз. А два — меня же может попросту не оказаться рядом. Нет, тут надо как-то по-другому... хотя на крайний случай это тоже пригодится. Только мне действительно потренироваться надо...

— Вот и тренируйся, — Родольфус слегка поморщился, — на мне и Люциусе. Хуже ты не сделаешь — дальше уже просто некуда.

— А может, вам всем вместе попробовать? — несмело предложил Эйвери. — Например, вместе с Северусом? Объединить силы, как в некоторых ритуалах?

— Чтобы что? — вздохнул Мальсибер. — Я вам даже объяснить не смогу, что и как надо делать... Или я опять не понял ничего. Ты придумал что-то?

— Сменить вектор активности, — подумав, предложил Эйвери, — с деструктивного на конструктивный.

— Это как? — озадаченно спросил Мальсибер. — Всех убивал — теперь всех спасать будет?

— Не приведи Мерлин, — поёжился Рабастан, представив, КАК может спасать кого-то Лорд, — пусть он лучше этим будет... как там его… пацифистом!

— Кем-кем? — изумился Мальсибер.

— Миролюбцем, — механически пояснил Родольфус. — Нет, из Лорда пацифиста даже под Империо не выйдет.

— Слушайте, — сказал долго молчавший и обдумывавший что-то Люциус, — а ведь говорят, что от ненависти до любви один шаг... а ты говорил что-то про страсть. В самом деле, если взять — да и сменить знак? Плюс на минус... вернее, наоборот. Вот он же ненавидит сейчас всех — так пусть полюбит.

— Лучше бы он всех не трогал, — пробормотал МакНейр, — и тихо сидел бы в лаборатории, как Руквуд, так ведь нет, не высидит. Ему же на публику всё делать надо.

— Вот затворника из Лорда точно не получится, — уверенно сказал Мальсибер. — Тут никакое Империо не сработает. А в твоих словах, — он обернулся к Люциусу, — что-то есть... Но я пока не представляю, как это провернуть. Мне действительно придётся тренироваться — на вас с Руди. Руди, ты позволишь?

— Что конкретно? — уточнил Родольфус. — Смену полярности?

— Ты же не любишь суфле? — азартно выпалил Рабастан. — А Ойген будет тебе внушать, что ты жить без него не можешь. Ну, надо же с чего-то начинать?

— С суфле просто... а хотя, — Мальсибер задумался: — Да, пожалуй — если сформулировать задачу так, то она становится совсем не тривиальной. Давай попробуем, — он пристально оглядел Родольфуса, — если ты не против. А вообще скажи мне, что ты ещё терпеть не можешь — и ты тоже, — обернулся он к Люциусу.

— Из предметов или явлений? — Родольфус, как обычно, стремился к максимальной точности формулировок. — Будет лучше, если я составлю список.

— Я тоже, — добавил Люциус.

— Да не важно, — легкомысленно махнул рукой Мальсибер. — Можно начать с предметов, затем перейти на явления, а после — на людей. В промежуток можно и животных каких-нибудь засунуть — если кто-нибудь из вас кого-нибудь боится или, например, ощущает омерзение, это очень помогло бы.

Списки для Мальсибера оба будущих подопытных написали здесь же — причем если Люциус с заданием справился за пару минут, то Родольфусу понадобилось около получаса.

Прочтя оба, Мальсибер очень удивлённо поглядел на авторов, сжёг бумаги и, растерев пепел, сказал:

— Я не утверждаю, что получится. Но ты бы, Люци, предупредил Нарциссу.

И рассмеялся.

* * *

Завтракали, как обычно, молча. Ближе к концу завтрака Родольфус вдруг, с некоторым удивлением поглядев на Мальсибера, задумчиво доедающего яичницу, разломил булочку и, намазав её абрикосовым джемом, положил сверху кусочек сыра и откусил. Рабастан широко раскрыл глаза и, толкнув локтем брата, прошептал:

— Получилось, да? Ты же джем не любишь!

— Видимо, теперь люблю, — шепнул в ответ Родольфус, с некоторым удивлением глядя на булочку в своей руке. — Знаешь... это странно. Но осознание того, что происходит, ничем не помогает.

Люциус, который внимательно следил за ними, трагически вздохнул и придвинул к себе тарелку с овсянкой.

Мальсибер же чем дальше, тем больше выглядел всё более задумчивым и рассеянным, даже начал было мешать ложечкой пустой чай — и опомнился лишь, когда сделал первый глоток.

А закончив завтракать, поднялся, чуть кивнул собравшимся — и ушёл.

— Вы пари заключили, что ли? — поинтересовался у Родольфуса Долохов, который замечал всё и всегда. — Что начнёте есть самые нелюбимые блюда?

— Что-то наподобие, — вежливо ответил старший Лестрейндж.

— Ставка какова? — вежливость на Долохова никогда не действовала. — И кто участвует?

— Участвуем мы с Люциусом, — спокойно произнес Родольфус, — а ставка — один том из фамильной библиотеки. На выбор.

— Копия, — быстро уточнил Люциус.

— Смысл ставить на копию? — фыркнул Долохов, разом потеряв интерес к беседе.

...Обед прошёл ещё интереснее: оба — и Малфой, и старший Лестрейндж — дружно отказались от бифштекса, положив каждый себе в тарелку сиротливую горку овощей, причём первый даже не стал поливать их соусом — а второй наоборот. Мальсибер на сей раз выглядел вполне обычно, а вот Эйвери тихо хихикал, переглядываясь с явно находящейся в курсе дела Нарциссой, в какой-то момент проворковавшей:

— Милый, ты уверен, что не хочешь даже соуса?

Беллатрикс, до того не обращавшая внимания на происходящее, удивлённо посмотрела сначала на мужа сестры, потом на собственного — и насмешливо спросила:

— Вы что, на диету решили сесть? Вовремя.

— Тебе тоже бы не помешало, — тут же буркнул Рабастан — достаточно громко, чтобы она его услышала.

— Ах ты дрянь! — немедленно взвилась Беллатрикс. — Ты на что это намекаешь?

— Да я прямо говорю, — вздёрнул подбородок Рабастан, — а не намекаю. Я вообще привык говорить всё, что думаю. Ты бы заглянула в зеркало — не возмущалась бы.

— Ей-то зачем? — простодушно удивился сидящий на дальнем конце стола Гойл. — И так в чём душа... То есть, весьма элегантная дама, — торопливо исправился он.

— А цвет лица? — возмутился Рабастан. — Волосы? Эстетический идеал человеческой фигуры уже лет так пятьсот отказался от готического варианта!

— Чего? — предсказуемо отреагировал Гойл и даже головой потряс. — Так если не есть мяса, то силы не будет!

— Слышала? — победно спросил у невестки Рабастан. — Даже Гойл понимает, что есть надо нормально!

Ответом стала тарелка с салатом, запущенная ему в физиономию.

Тарелку он, разумеется, отбил, поставив простой щит — но больше Беллатрикс внимания на диету деверя и мужа не обращала.

* * *

...Как-то вечером — дня через четыре — Мальсибер заглянул к Родольфусу и попросил, протягивая ему корзинку с маленьким серым котёнком:

— Можешь приглядеть за ним?

— Могу эльфам поручить, — Родольфус удивлённо посмотрел на Мальсибера, — а что, своим эльфам ты не доверяешь?

— Нет, мне нужно, чтобы с ним возился ты, — почему-то с явным упрёком возразил ему Мальсибер. — Знаю, ты не любишь кошек, но смотри, какой он маленький и славный, — по его губам скользнула лёгкая улыбка.

— Пытаешься поменять полярность? — усмехнулся Родольфус, с брезгливым недоумением глядя на котёнка. — Но он же... маггловский!

— Пытаюсь, — признал Мальсибер. — Маггловский, да, — он почесал котёнка за ухом. — Я его, между прочим, четыре дня искал! Держи, — он настойчиво протянул корзинку снова. — На ладонь его возьми.

Родольфус еле заметно вздохнул и за шиворот поднял из корзины котёнка.

— Белла его заавадит, если увидит, — предупредил он.

— А ты не показывай, — Мальсибер погладил висящего с поджатыми хвостом и лапками котёнка. — Расскажешь потом, — сказал он.

Проблему с котёнком Родольфус решил просто — отнёс его Рабастану.

— Присмотри за зверёнышем, — попросил он, — а то Белла до него доберётся.

Справившийся вечером о состоянии питомца Мальсибер помрачнел.

— Руди, дело ведь было не в котёнке, а в твоём восприятии его! — вздохнул он. — Рабастан тут не при чём! Ладно, будем считать эксперимент проваленным, — он опять вздохнул.

— Я решил, что моё восприятие не стоит очередного скандала. Да и животное жаль, — спокойно ответил Родольфус.

— Ты бы мог сразу сказать, — нахмурился Мальсибер. — Это несколько досадно: потратить много сил на то, что, оказывается, получиться просто не могло. Я всю голову сломал, пытаясь разобраться, почему же у меня ничего не получается! — сказал он расстроенно. — И Люциус для подобных вещей не подходит: он куда эмоциональнее. Ладно, — он потёр лоб. — Кем бы можно было заменить котёнка? С тем, чтобы ты смог оставить его у себя?

— Я думаю, никем, — пожал плечами Родольфус.

— Ладно, — грустно сказал Мальсибер. — Ты подумай всё-таки до завтра, ладно? Ты же согласился мне помочь и сам хотел, вроде, чтоб всё вышло...

Выглядел он непривычно обескураженным и расстроенным.

— Это должно быть что-то хоть немного полезное, — подумав, предложил Родольфус.

— Нет же! — воскликнул Мальсибер. — Как раз не должно! В этом вся идея!

— А бесполезное у меня уже есть, — холодно ответил Родольфус.

— Руди, ну мы зачем всё это затеяли?! Какая разница, что у тебя есть, а чего нет? Мне казалось, что ты согласился дать мне возможность потренироваться — или ты передумал? Так скажи — и оставим наши планы, потому что без тебя это бессмысленно.

Мальсибер выглядел таким расстроенным, что Родольфус неожиданно для себя ощутил и стыд, и отчаянную жалость — словно только что впустую и жестоко обидел Рабастана.

— Извини меня, — сказал он, тронув Ойгена за плечо. — Прости. В самом деле... Я не прав. Пойдём, заберем твоего котёнка — и я обещаю, что его оставлю.

— Дело не в котёнке, — тихо проговорил Мальсибер, качая головой, и этот жест больно резанул Родольфуса по сердцу. — Просто у меня не получается... и он вправду всех нас уничтожит. Запытает просто до смерти...

Его голос становился всё тише, а затем вообще пропал. Мальсибер отвернулся, и Родольфус, проклиная сам себя, порывисто схватил его за плечи и прижал к себе, будто в попытке защитить.

— Ойген, что ты, у тебя получится! — горячо и быстро заговорил он. — Знаю, я испортил всё — прости, — в его голосе послышалось отчаяние. — Тебе просто нужно время — ты же умница, талант! Ну, пойдём? — жалобно спросил он, вновь пытаясь поймать взгляд Мальсибера.

И увидел вдруг, что тот счастливо смеётся.

— Да не нужно, Мерлин с ним, — сказал Мальсибер, мягко высвобождаясь из его объятья. — Кажется, вышло... только не убивай меня, — попросил он весело.

— Ты страшный человек, Ойген, — негромко заметил Родольфус, глядя на Мальсибера.

— От тебя это, пожалуй, комплимент, — Мальсибер засмеялся и устало потёр виски. — Хотя ты преувеличил. Это было трудно — а ведь ты не Лорд, — признался он. — Но теперь я хотя бы понимаю, в какую сторону мне двигаться...

— Я рад, — слегка улыбнулся Родольфус, — что сумел послужить... общему благу. А для Люциуса ты что придумал? — вдруг с явным любопытством спросил он. — Разочарование в любимых белых павлинах? Проснувшуюся тягу к занятиям садоводством?

— Что ты, — тонко улыбнувшись, возразил Мальсибер. — Сад, павлины — это частности и наносное. Нет... всё куда проще. Ты увидишь.

— Мерлин, — Родольфус вдруг закрыл глаза и прижал пальцы к вискам. — Только не говори, что интриган Люциус станет кем-то вроде Гойла, ляпающего без разбора всё, что придет в его не слишком умную голову.

* * *

За завтраком Люциус Малфой был в серебристо-серой мантии и мягких домашних туфлях, хотя раньше никогда не позволял себе выходить к своим не самым добровольным гостям одетым не по правилам этикета. Кроме того, его роскошная платиновая шевелюра, обычно уложенная волосок к волоску, сейчас была небрежно увязана коричневой лентой.

За обедом франт Люциус был в той же мантии — а выбившиеся из хвоста пряди волос он досадливо отбрасывал в сторону, и не думая привести в порядок свою экстравагантную прическу.

— Как ты думаешь, — задумчиво спросил Мальсибер у Родольфуса, — достаточно? Или продолжать?

— Я думаю, достаточно, — негромко ответил Родольфус, — а то Гойл с Крэббом уже шепчутся, что Малфой заболел или разорился. Хорошо, что Долохова нет, — этот бы уже допрос устроил.

— Мне тоже так кажется, — Мальсибер кивнул. — И, кстати, о Долохове. Надо с ним поговорить... подстрахуешь меня?

— Обязательно, — кивнул Родольфус, — он самое слабое звено в нашем плане.

— Где он ходит? — с шутливой досадой спросил Мальсибер. — Вот когда не надо — он всегда на месте. А как понадобился...

— Его Лорд в Европу отослал, — ответил Родольфус.

— В Европу? — почему-то возмутился Мальсибер — и замолчал до самого конца обеда. И лишь за десертом сказал: — Я пока ещё потренируюсь. Всё равно без Долохова начинать опасно.

Долохов появился только на следующий день — злой и усталый. А после обеда он сам подошёл к Родольфусу и прямо спросил:

— Что тут творится?

— Ты о чём конкретно? — спросил тот с вежливым удивлением.

— Что творится с Малфоем? — уточнил Долохов. — Я было подумал, что это кто-то под обороткой, да и олухи наши выдали, что Малфой не в себе.

— Это сложно, — Родольфус усмехнулся. — Лучше ты Мальсибера спроси. Или... знаешь, идём вместе.

— Идём, — согласился Долохов и вдруг со злостью саданул по стене — кулаком, по-маггловски. — Яп-понская мать! Куда ни плюнь — везде п...ц!

— Что ещё случилось? — устало поинтересовался Родольфус.

— Наш Повелитель, да живи он вечно, — буквально выплюнул Долохов, — желает навестить Нурменгард. С официальным визитом.

— Это как? — обалдел Родольфус.

— Гриндевальда собрался убивать, — любезно просветил его Долохов. — Он у нас, как известно, конкуренции не любит. Мол, должен остаться только один Тёмный Лорд! И Дары Смерти ещё желает собрать. Так что готовьтесь — всех туда выдернет.

— Идём к Мальсиберу, — решительно сказал Родольфус и даже слегка подтолкнул Долохова вперёд.

Мальсибер обнаружился в библиотеке, листающим какой-то старый фолиант на латыни.

— А мы думали, ты потерялся, — шутливо поприветствовал он Долохова.

— Расскажи ему, — потребовал Родольфус.

— Понимаешь, — Мальсибер разгладил ладонями раскрытые страницы, — у нас тут возникла мысль...

* * *

— Вот почему я и не люблю менталистов, — тоскливо сказал Долохов, выслушав Мальсибера. — Все вы с придурью. Может, проще вас всех заавадить, чтобы не мучиться? И самому заавадиться заодно.

— Это мы всегда успеем, — возразил Родольфус. — А тут шанс. Что думаешь?

— И потом, — вкрадчиво добавил Мальсибер, — Лорда же не заавадишь. Он бессмертный.

— Кощей Бессмертный, — буркнул Долохов, — как в сказку попал, м-мать. Чем дальше — тем страшнее.

— Жуткие какие у вас сказки, — поёжился Мальсибер. — Но скажи мне — что ты думаешь? Поддержишь нас?

— А у меня есть выбор? — устало сказал Долохов. — У всех нас? Налево пойдёшь — под Круцио попадёшь, направо пойдёшь — под Аваду попадёшь, прямо пойдёшь — на корм змее попадёшь.

— Вот мы и решили... — Мальсибер улыбнулся. — Я не знаю, выйдет ли — но я попробую. Мне бы прикоснуться к нему как-то — только как? — вздохнул он. — Мы же мантию целуем. Если б руку... Можно было бы попросить об этом как о какой-нибудь награде или милости — но я никак не выдумаю, за что.

— Придумай, как нам попасть в Нурменгард без штурма, — предложил Долохов, — а то я уже готов маггловское оружие применить.

— Что ты, Тони? — удивился Мальсибер. — Разве я могу? Ты меня с кем-то перепутал.

— А давай ты в следующем рейде мою жену спасёшь? — предложил вдруг Родольфус. — И в благодарность за это попросишь позволения поцеловать руку. Он же Беллу выделяет — значит, вероятно, будет рад... Тони, как считаешь?

— А потом она тебя сама заваадит — за то, что Лорд позволил тебе поцеловать его руку, — хохотнул Долохов. — Что же, годится.

— Не заавадит, — уверенно пообещал Родольфус.

— Что ж — тогда придумай, как я буду её спасать, — улыбнулся Мальсибер.