Просто продолжать жить (гет)

— Итак, — сказал старший Лестрейндж, закрывая за братом дверь и поворачиваясь к доктору Паю. — Давайте открыто и сразу. Что вам нужно от нас?

— Вы вернули себе зрение, — неспешно проговорил доктор Пай. — Я не большой специалист в данном вопросе, но рискну предположить, что сделать это за столь короткий срок было очень непросто — и, вероятно, болезненно.

— Боль, которая приносит исцеление, не стоит внимания, — слегка пожал плечами Лестрейндж.

— Могу я узнать имя того, кто помог вам?

— Шимали Маузо, — Родольфус вернулся к дивану и сел так, чтобы между ним и доктором Паем оказался небольшой журнальный столик, на котором до сих пор был накрыт чай. — И Люциус Малфой, разумеется. Как часто мы обязаны бывать здесь, чтобы исполнить наши контракты?

— Один раз в неделю будет достаточно — если у вас не возникнет желания делать это чаще, конечно, — ответил Пай.

— И как долго это будет продолжаться? — Родольфус постарался задать вопрос как можно любезней.

— Пока я не сочту ваше состояние удовлетворительным, — слегка улыбнулся целитель. — Иными словами, пока вы не сможете полностью себя контролировать… и заботиться о вашем брате, конечно.

Вот оно — то, чего так боялся с самого начала Родольфус. Он заставил себя слегка улыбнуться и вежливо склонить голову, почти спокойно глядя на собеседника:

— Разумеется. У вас есть сомнения в том, что мне это по силам?

— В данный момент, я боюсь, что да, — очень мягко проговорил доктор Пай. — Я не сомневаюсь в том, — тут же твёрдо добавил он, — что вы готовы на всё ради вашего брата — вопрос вовсе не силе вашего желания. Дело именно в возможностях… а они сейчас не так велики.

— Я в порядке, — ровно проговорил Родольфус.

— Мистер Лестрейндж, — серьёзно сказал доктор Пай. — Если мы сейчас начнём оценивать ваше состояние так, как это положено, мы обнаружим, бесспорно, полнейшую неспособность колдовать на фоне общего физического истощения. В этом нет вашей вины — и нет ничего удивительного, учитывая то, через что вам пришлось пройти. Вы больны — и для того, чтобы заботиться о ком-либо, вам, прежде всего, следует сейчас позаботиться о себе. Мы все порою болеем — и когда это случается, должны уметь позволять заботиться о себе кому-то другому. Поймите, — он придвинул себе стул и сел напротив, — вы сейчас сами очень слабы. И если вы сейчас взвалите на себя ещё и достаточно непростые обязательства, может случиться беда. Тем более, речь идёт о дальней и долгой отлучке. И вам сейчас…

— Иными словами, — нехорошо сощурившись, перебил его Лестрейндж, — вы не собираетесь нас никуда отпускать?

— Я не сказал ничего подобного, — возразил целитель. — Я говорил лишь о том, что сейчас вы…

— …не в силах позаботиться о Рабастане — и потому вы собираетесь поднять вопрос о его недееспособности, верно?

Август Пай вздохнул — про себя. Реакция была вполне ожидаемой — и всё же печальной. Разумеется, он думал и о таком варианте собственных действий — но очень надеялся, что отыщется какое-то другое решение, понимая, что этим только ухудшит положение обоих братьев. И если бы они оставались в Британии, он бы и вовсе не заводил подобного разговора — потому что на данный момент Рабастан официально находился под опекой аврората в лице Главного Аврора Гарри Поттера, и, формально, Родольфус являлся просто его старшим братом, но не опекуном — однако вряд ли ведь мистер Поттер отправится в Штаты, и если там с кем-то из братьев что-то случится…

— Нет, разумеется, — ответил он как можно более спокойно — но Родольфус его, похоже, попросту не услышал — он замер, сжав кулаки так, что побелели костяшки, и медленно и глубоко вздохнул, словно переводя дыхание и пытаясь удержать себя от чего-то… воротничок его рубашки вдруг задымился и потемнел — Август Пай быстро взмахнул палочкой, брызнув на него водой и приведя этим старшего Лестрейнджа в чувство.

Выброс… сильный магический выброс, похожий на детский, но опаснее и разрушительнее, мощный настолько, что поджег мантию. Опасный… Родольфус машинально схватился затянутой в тонкую шёлковую перчатку рукой за шею — и, не почувствовав ничего, просто неловко провёл ладонью по ней, а потом посмотрел на скрывающую руку перчатку, испачканную гарью и мокрую от воды, и прикрыл глаза.

Моргана и Мерлин, как стыдно… Не сдержаться, слово избалованный, капризный ребёнок! От острого стыда Родольфусу захотелось провалиться сквозь землю — ну, или просто сбежать, но стократ хуже было понимание того, что его собеседник может быть прав.

— Мистер Лестрейндж, — донёсся до него спокойный голос целителя. — Прошу вас, выслушайте меня.

То, что с этим человеком будет непросто, Август Пай понял ещё в зале суда — но в полной мере оценил только сейчас. Ну, что же… пациенты у него случались разные. Плохо, конечно, что пришёл он не по собственной воле, а связанный магическим контрактом — очень плохо. Но с этим ничего не поделаешь — придётся исходить из того, что есть. Тем более, помощь ему в самом деле нужна, пусть даже он сам пока что не понимает и не хочет признавать этого.

— Да, — ровно отозвался Родольфус. — Простите. Конечно, я вас слушаю.

— Я, прежде всего, беспокоюсь о вашем брате, — заговорил доктор Пай, тщательно подбирая слова. — Вы хотите надолго покинуть Британию… я не против — я даже, как уже говорил, за. Я и вправду считаю, что лучшее, что вы сейчас можете сделать — это сменить обстановку, побыть в окружении друзей, полежать на пляже, посмотреть другую страну… однако вы оба связаны магическими контрактами. В тот момент, когда одни из вас их нарушит — они вступят в силу, а последствия там весьма неприятны, насколько я помню. Конечно, — добавил он мягко, — ваш брат вообще не должен был ничего подписывать: строго говоря, он не в силах полностью отвечать за себя, но думать об этом следовало раньше. Контракт подписан — и он связан им, так же, как вы. Скажите, а мистер Малфой будет сопровождать вас?

— Да, разумеется, — кивнул Лестрейндж, и добавил: — Я уверен: если со мной что-то случится, он позаботится об… о моём брате. Тем более, что мы с ним родственники, хотя и не кровные.

— Ну, вот видите? — улыбнулся целитель. — Всегда есть решение. Но я должен поговорить с ним, прежде чем дам своё согласие.

— Да, разумеется, — повторил Родольфус. — Он ждёт за дверью. Вместе с мистером Маузо.

— Очень хорошо, — кивнул Пай. — Вам, безусловно, понадобится лечение — и его, конечно, не нужно откладывать до осени. Нет ничего стыдного в том, чтобы нуждаться в помощи время от времени, — сказал он без особой надежды на то, что будет услышан — и удивился невероятно, когда Лестрейндж кивнул и проговорил тихо:

— Я понимаю. Просто мне непривычно. Но вы правы.

— Чудо, что вы вообще живы, — искренне сказал доктор Пай, поднимаясь и подходя к своему столу. — У вас очень мощная энергетика… вы очень сильный волшебник. Не колдовать двадцать лет — вы должны были бы погибнуть уже. Понимаете?

— Да, наверное, — Родольфусу очень хотелось остаться сейчас одному и просто подумать и успокоиться. И понять, что же сейчас вдруг произошло — почему он не смог сдержаться.

— Я не враг вам, — серьёзно сказал Август Пай. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам как можно быстрее восстановиться. И всё, что смогу, чтобы помочь вашему брату.

— Спасибо, — отстранённо, но вежливо склонил голову Лестрейндж. — Я правильно понимаю, что мы закончили?

— Да, — еле заметно вздохнул целитель. — Но мне нужно будет увидеться с вами ещё раз — скажем, послезавтра. Чтобы обсудить ваш отъезд. Вашему брату приходить не обязательно, если он не захочет, — добавил он.

— Я приду, — Родольфус поднялся. — Всего доброго, мистер Пай.

— До встречи, мистер Лестрейндж, — кивнул тот.

Выйдя из кабинета, Родольфус сразу же, от двери, махнул Люциусу:

— Зайди к нему, — и только потом подошёл к дивану, сел рядом с Рабастаном и, крепко обняв его, замер, закрыв глаза.

— Ты в порядке? — тревожно спросил Малфой — Родольфус мотнул головой, и тот встал со вздохом и отправился беседовать с Августом Паем.

— Идите домой, — сказал, хмурясь, Снейп. — Думаю, вам простят активацию портала прямо отсюда.

— Идите, конечно, — подхватил Эйвери.

Родольфус молча кивнул — Снейп вынул из кармана небольшую фигурку какой-то птицы и, вложив в руку Рабастана, кивнул. Тот сжал её, раздался хлопок — и братья исчезли.

Вернувшись в Малфой-мэнор, они какое-то время молча сидели, обнявшись, а потом Рабастан тихонько заговорил, гладя брата по голове:

— Не надо так за меня бояться… Я… я ведь не ребёнок, Руди… хотя и очень хотел бы им быть… Я больше всего боюсь, что что-то случится с тобой… и тогда всё вообще будет бессмысленно… не нужно так за меня беспокоиться — ты же видишь, я ничего опасного не делаю и больше уже никогда делать не буду… Не важно, кто что решит — ты же всё равно мой старший брат, Руди…

— Ты не понимаешь, — пробормотал тот, крепко прижимая его к себе. — Поттер обещал передать опеку над тобой мне… и если что-нибудь этому помешает…

— Какая разница? — шёпотом возразил Рабастан. — Ну, будет Люци… это не важно, совсем… ты же всё равно будешь меня защищать, правда?

— Буду, конечно, — кивнул Родольфус. — Всегда.

— Когда поправишься, — заулыбался Рабастан. — Ты болеешь… я же чувствую, что тебе плохо. И не хочу этого…

— Я в порядке, — твёрдо возразил Родольфус. — И скоро буду совсем в порядке. Я обещаю. Я обещаю тебе…

Малфой высунулся из кабинета буквально минут через десять, махнул Снейпу, подзывая его — и, впустив его, вновь закрыл дверь. Они вышли вдвоём через четверть часа — более чем довольные.

— А я говорил, — сказал Люциус.

— А я и не спорил, — кивнул Снейп.

Они поглядели на Эйвери и хором произнесли:

— Твоя очередь.

— Не бойся, — улыбнулся Малфой.

— Да мне нечего, кажется, — тоже заулыбался тот, вставая и заходя в кабинет.