Просто продолжать жить (гет)

У Андромеды вдруг задрожали губы, и она, стиснув руку Родольфуса, произнесла внезапно севшим голосом:

— Говори же!

— Да, — с лёгкой усмешкой заявил Снейп. — И если желаете, можно узнать пол.

— Мерлин, — одними губами проговорил Родольфус, сжимая руку жены.

— Вполне может быть, — кивнул Снейп. — А может быть и Моргана.

Андромеда нервно хмыкнула — и рассмеялась. И хохотала долго, до слёз — и дело было совсем не в том, насколько шутка вышла смешной. Это все понимали — и прежде всего она сама — и просто ждали, пока она успокоится. И лишь Рабастан смотрел на них удивлённо и непонимающе, но тоже ждал терпеливо — а когда смех почти что утих, спросил Родольфуса шёпотом:

— Прости — я совсем ничего не понял.

— Меда беременна, — пояснил тот. — Ты зимой станешь дядей.

— Дядей? Я? — переспросил Рабастан — и умолк, глубоко о чём-то задумавшись.

— Ну, так что — будем определять пол? — уточнил Снейп. — В любом случае — позволь, я тебя осмотрю. А потом я бы очень настаивал на посещении Мунго — Люциус вас проводит, он знает, к кому.

— Он уже тоже знает? — возбуждённо и растерянно разом спросил Родольфус.

— Нет пока, — отозвался Снейп — а вполне успокоившаяся Андромеда спросила:

— Постой… но откуда это знаешь ты? Ты не брал никаких анализов и не…

— На тебе сигнальных чар — на фамильных сейфах столько не ставят, — Снейп дёрнул уголком рта.

— И давно ты знаешь? — сощурилась Андромеда. — Это не могло случиться вчера.

— Нет, конечно, — подтвердил он. — Две недели как знаю. Но первые дни — всегда настолько спорные… я хотел убедиться. Теперь я вполне уверен. Ну так как?

— Да, — Андромеда, сглотнув, кивнула. — Я хочу знать.

— Идём, — кивнул Снейп.

— Мы скоро, — сказал Рабастану Родольфус, но тот, похоже, даже не услышал его.

Андромеда взяла мужа за руку — и так и не выпустила, даже когда они вошли в их общую спальню и она легла на кровать.

— Ты мешаешь, — сказал Снейп, и Родольфус послушно сел у самого изголовья. Андромеда сжимала его руку так сильно, что он, не желая её волновать, сказал очень ласково:

— Не важно, какого пола ребёнок. Меда, это совершенно всё равно. Мне всё равно, клянусь.

— А мне нет, — прошептала она одними губами — и он понял. И побледнел, кляня себя за глупость. Конечно, она должна была хотеть мальчика! Ребёнка, который не так сильно напоминал бы ей погибшую дочь. Или же… Мерлин — он совсем ничего не понимал в подобных вещах! Но понимать, что Андромеде не всё равно, должен был.

Снейп, между тем, взялся за палочку и какое-то время колдовал над её животом — а потом на его лице промелькнуло удивление. Однако же он продолжал колдовать — а, закончив, поглядел на Андромеду как-то оценивающе и сказал:

— Я ошибся. У меня для вас две новости.

И умолк, слегка кривя губы в ироничной усмешке.

— Северус, — опасно тихо проговорил Родольфус.

— И оба — мальчики, — договорил тот.

И усмехнулся, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

— Оба? — ошеломлённо проговорила Андромеда. — У меня двойня?

— В твоём возрасте вероятность этого весьма высока, — сказал Снейп. — Так что, я не слишком удивлён. Но тем более настаиваю на наблюдении в Мунго — и никакой аппарации. Только камины — а на позднем сроке я бы вызывал целителей сюда. О текущем самочувствии ничего не спрашиваю: раз моё появление стало сюрпризом, значит, ты в порядке. Но всё же я принёс кое-что.

— Двойня, — повторила Андромеда. — Два мальчика.

Она посмотрела на Родольфуса — и улыбнулась так, как никогда прежде. Казалось, что её глаза, лицо, вся она посветлела и разом помолодела лет на десять.

А ему было всё равно — ему хватило её радости и той лёгкости, которой сейчас веяло от неё. Вот это было важным — для остального же попросту не осталось места.

— Я же говорил, что всё будет, — шепнул он, наклоняясь к ней и целуя.

— Если бы ты знал, как я боялась, — прошептала она в ответ, обнимая его за шею. — Дора — единственная… я не смогла бы. Просто не смогла бы всё время сравнивать. Понимаешь?

— Да, — он закрыл глаза, вдыхая в себя её запах и ощущая на губах вкус.

— Я ещё здесь, — саркастично напомнил о себе Снейп. — На флаконах всё написано, — заговорил он, когда они, оторвавшись друг от друга, оба на него посмотрели. — Но всё же выслушайте.

— Спасибо тебе, — Андромеда села и протянула Снейпу руку. — Я… не верила.

— Спасибо, как всегда, Поттеру, — хмыкнул он. И уточнил: — Для разнообразия, на сей раз Флимонту. Я лишь исполнил техническую часть. Должен предупредить: зачатие — только часть дела. Дальше может быть что угодно — и если это произойдёт, мы всё сделаем снова.

— Не нужно пугать, — Андромеда улыбнулась. — И успокаивать тоже. Просто делай то, что нужно — мы оба вполне взрослые люди и прочитали об этом всё, что только возможно.

— Как демонстрирует практика, — возразил Снейп, — книжные знания вообще помогают мало — а в подобных вопросах и вовсе. Так что я был бы весьма признателен, если бы ты не учила меня, что и как говорить.

Андромеда, покачав головой, улыбнулась — и, придав лицу на удивление послушное выражение, кивнула. Они рассмеялись — все трое, вернее, смеялись Лестрейнджи, Снейпу же хватило почти весёлой улыбки — и продолжили разговор, погружаясь в детали и мелочи, вполне известные им, но не становящиеся от этого менее важными.

А когда Снейп, прощаясь, пообещал прислать к ним Малфоя, Родольфус спросил:

— Ты уверен, что камины не повредят ей?

— Пока что ей и аппарация не вредна, — сказал тот, — хотя я бы, всё-таки, воздержался, так же, как и от использования порталов.

— Об этом речи нет, — мотнул головой Родольфус. — Но, всё же, камины действительно безопасны?

— Вполне. Поверь — и не мучай её, — сказал он довольно жёстко. — Не надо запирать её здесь — никому от этого лучше не станет. Камин не опасен. Ей сейчас нужно радоваться и делать, что ей захочется — не мешай ей.

— Я верю, — неохотно отозвался Родольфус.

— Верь, — ещё жёстче проговорил Снейп. — И помни, что она — Блэк. И будет куда хуже, если ты попытаешься её здесь запереть — и она сядет на метлу в одиночку, к примеру. Вдвоём, впрочем, можно — опасность здесь во внезапном головокружении или дурноте, а не в самом факте полёта. Или эльфу прикажет перенести себя куда-нибудь.

— Прав, — признал — теперь уже действительно признал — Родольфус. — Камин так камин.

* * *

— Пригласите меня в гости, — сказала Роуэн, останавливаясь и оборачиваясь к МакНейру.

— Замёрзли? — заботливо спросил он, тут же берясь за палочку, чтобы наложить согревающее заклятье.

— Нет, — возразила она. — Я просто хочу поговорить спокойно. Без людей и прогулок.

Сердце пропустило удар — а потом забилось так часто, что мешало дышать. Сейчас, значит. Он знал, что однажды этот вечер наступит — знал, но не хотел о нём думать. И вот… Впрочем, у него было целых полгода — это несказанно много и совсем незаслуженно. Полгода, за которые он узнал её — узнал по-настоящему и по-настоящему полюбил. Он давно перестал обманывать сам себя — это не было ни интересом, ни просто влечением. Он любил эту девочку — и если бы он был хотя бы раза в два младше! И если бы у него за плечами не было всего того, что было за ними! Но ему было за шестьдесят, и его история была именно такой — и не было никакого права всё это на неё вешать. Её влюблённость пройдёт — и она останется с немолодым и довольно скучным мужчиной, всех достоинств у которого — только надёжность да верность. Но всё это он и так отдаст ей — и Роуэн совсем незачем ради этих слабых, в общем-то, преимуществ вешать на себя его целиком. Потому что она заслуживает всего лучшего, что есть в этом свете — кого-то сильного, умного и талантливого, такого же, как и она сама. Кого-то, у кого будет довольно и средств, и силы, и сердца, чтобы всё это отдать ей — а что из этого есть у него? Молодость ценит страсть и огонь — а он даже в юности гореть не умел.

И всё же как быстро…

— Буду рад, — сказал он с улыбкой и, крепко обняв её, аппарировал.

И, усадив её на старый диван, принялся разводить камин. И долго возился с ним, для последние их минуты — а когда закончил, отряхнул руки и сел, наконец, рядом с ней, готовясь к, может быть, самому трудному разговору за всю свою жизнь.

— Уолден, — Роуэн взяла его руки в свои. Ему казалось, что она совсем не боится — и, в то же время, он видел, что это не так. Прости, девочка. — Я хочу спросить вас — и знаю, что вы не станете лгать.

— Спросите, — ответил он, стараясь приглушить свой отчаянный взгляд.

— Спросить — и сказать, — продолжала она решительно. — Что вы чувствуете ко мне, Уолден? Я люблю вас. А вы?

Правду говорят: есть вещи, к которым нельзя подготовиться. Любой из полученных им в жизни ударов, любой Круциатус был легче, чем эти слова и её взгляд, от которого он не мог оторваться и который разрывал его душу на части.

— Я… — он облизнул губы. — Роуэн. На самом деле, я совершенно не подхожу вам, — слова путались и терялись, и он с огромным трудом собирал их, постоянно сглатывая стоящий в горле жгучий комок. — Я старик, бывший заключённый и я… Роуэн, вам нужен кто-то другой. Моложе и ближе. Вы удивительная, вы… у вас ведь в Мунго много целителей. На вас многие смотрят… так… как тот же Уилкис. Я видел. Я думал о нём — он хороший человек, сильный и, я знаю, любит вас… — он едва не сказал «тоже», но в последний момент прикусил язык — а потом вообще онемел.

Потому что она… заплакала.

Он ни разу не видел её слёз до сих пор, и сейчас просто глупо смотрел, словно оглушённый или заколдованный ими.

— Вы… вы не смеете подкладывать меня под кого-то! — дрожащим, но не от боли, а от ярости голосом произнесла Роуэн. — Благодарю вас за такую трогательную заботу, но я как-нибудь сама разберусь, с кем мне быть. Вам вполне достаточно было бы простого и ясного «нет» — я отлично понимаю английский язык. Не смею вам больше навязывать своё общество, — отрезала она — а потом аппарировала, оставив его с одной-единственной мыслью о том, что лучше бы ему было умереть там, в Азкабане.