Хроноворот Салазара, или О роли детали в истории (джен)

Утром Тома привычно разбудил звук колокольчика, поднимавшего всех обитателей комнаты к завтраку. Проснулся он, как всегда, сразу — и сразу же встал: валяться в кровати он попросту никогда не умел, в приюте эта привычка никак не могла развиться. Совершенно позабыв о спящей где-то на нём гадюке, он начал надевать халат — все старшие ученики позволяли себе по-взрослому выходить умываться в халатах — и, вероятно, разбудил и потревожил змею, недовольно зашипевшую при этом со сна.

— Гонт, мать твою! — раздался сонный, но всё равно очень злой голос Мальсибера, ещё даже не вставшего — вот уж кто любил поваляться подольше. — Я предупреждал же, что если ты ещё раз притащишь сюда змею — я башку ей отрежу! Убери эту дрянь отсюда сейчас же! — занавески его полога раздвинулись, продемонстрировав Тому очень злого и забавно напуганного Мальсибера, уже держащего в руках палочку.

Том мгновенно выхватил палочку Меропы, которую вчера унес с собой, и предупредил:

— Только попробуй к ней прикоснуться — пожалеш-ш-шь!

Его голос в конце фразы практически перешел на змеиное шипение.

— Ты что? — Мальсибер побледнел и уж точно совершенно проснулся, глядя, впрочем, на него скорей удивлённо, нежели испуганно. — Ты же знаешь, почему я не выношу их, — сказал он обиженно и укоризненно, опуская свою палочку. — Я тоже понимаю — дар, всё вот это... но ты тоже меня пойми, — он поморщился и попросил: — Ну, убери ты её, Мерлина ради.

Это было... странно. Мальсибер явно боялся — и Том, что бы ни говорил тот, понятия не имел, почему — и преспокойно демонстрировал ему свою слабость. С чего вдруг?

Том опустил палочку, дипломатично улыбнувшись — как всегда, когда не знал каких-то обстоятельств, и сказал:

— Хорошо, я ее спрячу — а потом выпущу в Запретном лесу. И предупрежу, чтобы она никого не кусала — даже случайно.

Он намотал гадюку на руку и прошипел:

— Сиди здесь и не вздумай уползти.

— Погоди, — Мальсибер вдруг удивлённо вскинул брови и озадаченно уставился на его палочку. — У тебя новая палочка? Почему вдруг?

Том недовольно посмотрел на него. Прежде подобных вопросов ему задавать не рисковали.

— Старая... сломалась, — неохотно ответил он.

— Сломалась? — изумлённо переспросил Мальсибер. — Вчера же всё было нормально... когда ты успел? — он придвинулся к краю кровати и, нервно поглядев на мирно обвившую руку Тома гадюку, нервно облизнул губы и попросил: — Убери её, а?

Это начинало напоминать фарс: Том хорошо знал своё... окружение, и никогда особенно не замечал за Мальсибером подобного страха. А тот именно что боялся — по-настоящему: явно бледнел, глядя на обыкновенную змейку, и пот вон крохотными капельками выступал на висках и над верхней губой... что опять случилось в этой реальности?

— Подожди, — Том снял гадюку и трансфигурировал ее в бронзовую змейку, которую сунул в карман. — Так спокойнее? — мрачно поинтересовался он. — И я не хочу обсуждать, как сломалась моя палочка.

— Спасибо, — посветлел Мальсибер лицом и, заулыбавшись, встал, наконец, с кровати. — Не хочешь — не надо, — сказал он миролюбиво, тоже заворачиваясь в халат — и тут же добавил, явно не удержавшись: — Я надеюсь, у вас до драки вчера не дошло?

— До драки — нет, — любезно проинформировал его Том. Да, убийство дракой точно не назовешь. Он машинально потер левую руку — режущее дорогого дядюшки было каким-то очень пакостным, так что кровь удалось остановить не сразу, а шрам убрать так и не удалось.

— Это хорошо, — серьёзно сказал Мальсибер. — Я говорил тебе — не связывался бы ты с ним лучше. Ну его к Мордреду. Идём? — спросил он, подходя к двери.

«Интересно, с кем это я не должен был связываться? — с насмешкой над собой и над ситуацией подумал Том. — После дорогого дядюшки Морфина остальное уже не слишком страшно».

— Идем, — кивнул он.

На входе в душевую они почти что столкнулись с Эйвери, который смерил Тома холодным и неприязненным взглядом и, сощурившись, прошёл мимо, демонстративно задев плечом — правда, не его, а Мальсибера. Тот не ответил, нахмурившись в ответ, но сделав вид, что ничего не случилось.

— По-моему, кто-то нарывается, — негромко сказал Том. Эйвери, которого он помнил, был высокомерным, презирающим всех снобом, но действовать предпочитал не такими методами — а с помощью ледяного тона и издевательски вежливых оскорблений. Опять изменившаяся реальность, решил Том.

— Оставь, — дёрнул его за рукав Мальсибер.

— Ты что-то сказал? — холодно поинтересовался Эйвери, останавливаясь и медленно оборачиваясь к нему. — Извини — не расслышал?

— Проблемы со слухом? — очень вежливо спросил Том. — Рано.

— Том! — Мальсибер вновь потянул его за рукав.

— Даже идеальный слух бессилен при проблемах с дикцией, — сообщил ему Эйвери, уже держа в руке палочку. Впрочем, пока что он просто держал её, не обнаруживая никаких враждебных намерений — но уже сам этот факт был дикостью. Он что, собирается подраться с ним? С Томом?! Что же такое произошло в этой новой его реальности — и почему, Мерлина ради, то, что случилось с Морфином, так странно на неё повлияло?

— О, ты абсолютно прав, — улыбнулся Том. — Кому, как не тебе знать о таких проблемах, верно?

Палочку он вынул из рукава, где прятал, сразу же — не хватало повторения вчерашней истории.

Мальсибер незаметно куда-то исчез, но Тома это сейчас волновало мало.

— Увы — с такими соседями приходится привыкать, — вздохнул Эйвери. — Хотя обычно ты больше стараешься — и тебя, как правило, почти можно понять.

— Эйвери-Эйвери, — Том покачал головой, — у тебя, похоже, проблемы не только со слухом, но и с памятью, да и с координацией тоже. Тебе бы в Мунго — пока не стало слишком поздно.

— Так ты, оказывается, знаешь про Мунго? — удивлённо спросил его Эйвери. — А я был уверен, что в вашей глуши о таком и не слышали... думал, вы с матушкой болотной водицей и лягушками лечитесь...

— Рот закрой, — раздался откуда-то сзади голос Лестрейнджа, и Том спиной ощутил, как тот подошёл и встал рядом. — Я предупредил.

— А вот и твои ручные змейки, — скривился Эйвери, но палочку всё же убрал. — Что, без охраны ты теперь не ходишь?

— А ты не завидуй, — хмыкнул Лестрейндж.

— Это вредно сказывается на цвете лица, — добавил Мальсибер.

Эйвери обвёл их коротким взглядом, покачал головой, вздохнул — и, развернувшись, ушёл с гордо выпрямленной спиной.

— А я говорил — надо было с ним сразу разобраться, — с досадой сказал Лестрейндж. — Он же теперь не уймётся.

— Ты прав, — задумчиво сказал Том. — Разобраться надо — и кардинально. Что-то он осмелел.

— Конечно, надо, — поддержал его Лестрейндж, довольно сощурившись. — Я давно говорю — надо его осадить, а ты всё отмахиваешься и плечами пожимаешь. Таких сразу надо на место ставить.

— Уймись, — поморщился Нотт. — Эйвери так просто не поставить на место — мы все видели, чем это может закончиться.

Мальсибер побелел, но упрямо сжал губы и сказал:

— Второй раз он никого из нас так не поймает.

— А пока, — усмехнулся Том, — будет ему от меня лично небольшой сюрприз.

Он давно хотел опробовать эту задумку, основанную на сплаве чар и ментальной магии, и сейчас у него появился и повод, и подопытный.

За завтраком, когда Эйвери поднес к губам кубок с тыквенным соком, Том на мгновение поймал его взгляд — и удовлетворенно улыбнулся. Теперь, что бы Эйвери ни пил, все будет отдавать затхлым запахом болотной воды.

«Не стоило тебе разевать рот про мою мать, — с ненавистью подумал он, — глядя на Эйвери. — Ой как не стоило!»

Эйвери сделал глоток — и, поморщившись, отставил кубок. Удивлённо поморщился, вновь поднёс его к носу, понюхал, снова отставил и взял новый. Однако стоило ему оттуда глотнуть, как его брови недоумённо дрогнули, губы скривились, и он, достав палочку, коснулся ей кубка, явно проверяя его содержимое.

Мальсибер захихикал почти беззвучно и, наложив заглушающие чары, шёпотом спросил Тома:

— Что ты сделал?

— Угостил нашего дорогого сокурсника, — усмехнулся Том. — Теперь, как только он скажет какую-то гадость — будет пить болотную воду.

Мальсибер рассмеялся беззвучно и, повеселевший, куда активнее принялся за еду, шепнув Тому не слишком ему понятное:

— Спасибо!

Что тут вообще происходит?

Наконец Тому надоели все местные странности — и он решил выяснить, что здесь происходит. Дождавшись окончания уроков, он потащил Мальсибера в библиотеку — и там, поймав его взгляд, прошептал:

— Легилименс!

Увиденное ему не слишком понравилось...

...Эйвери, подходящий к одевающемуся после душа Мальсиберу — они вдвоём в раздевалке, тот стоит в одних брюках и неторопливо надевает рубашку... Быстрое точное движение — и Эйвери, оттянув пояс его брюк, кидает туда небольшую змею, тут же накладывая на пока ещё, скорее, удивлённого, нежели испуганного Мальсибера Ступефай. А после стоит и долго и с холодным исследовательским интересом смотрит, как тот, постепенно белея от ужаса, пытается скинуть с себя заклятье — и, наконец, снимает его и уходит, предварительно забрав палочку у Мальсибера...

...Мальсибер быстр идёт, почти что бежит по коридору — видимо, едва выйдя из того же самого душа, потому что рубашка на нем все та же и надета она кое-как — что для этого щёголя событие просто невероятное — а его волосы не высушены и не уложены, как это обычно бывает, и, влажные, в беспорядке падают на лоб и виски... Эйвери появляется словно бы ниоткуда — и толкает вдруг его в приоткрытую дверь одного из пустых сейчас классов. Мальсибер, потеряв равновесие, буквально влетает туда — дверь захлопывается, он яростно пытается её открыть... и вдруг сзади раздаётся очень характерное и отлично известное Тому шипение, которое он, правда, почему-то никак не может понять. Мальсибер оборачивается — и видит выползающую из одной из парт большую змею. Действительно большую змею — и странную, Том никогда в жизни не видел такой: огромная, совершенно чёрная, с яркими жёлтыми глазами, она скользит по полу, высовывая длинный раздвоенный язык и показывая свои острые слегка загнутые назад клыки. Мальсибер кричит и шарахается назад — он в ужасе, лицо белое до синевы, губы дрожат, из глаз текут слёзы... он хватается за пустые сейчас ножны от палочки — а потом просто бежит прочь, а змея ползёт за ним всё быстрей и быстрее... Добежав до места учителя, он хватает стул и швыряет им в рептилию, и даже попадает, но тот не приносит ей никакого вреда, и гонка по классу продолжается... и в какой-то момент змея догоняет до смерти уже перепуганного Мальсибера и, сделав бросок, впивается своими клыками в его ключицу — он кричит, так громко и отчаянно, как Тому ни разу ещё не довелось слышать — а потом картинка мутнеет и исчезает, как бывает, когда воспоминание прерывается...

...и Тома вдруг выкидывает обратно в реальность.

— Зачем?! — с недоумением, обидой и болью спросил его Мальсибер, почти что такой же бледный, как в той сцене, что Том только что видел. — Тебе тоже весело? — спросил он дрогнувшими губами.

— Мне должно быть весело? — Том удивленно посмотрел на него. — Прости, но я должен был знать все в точности — а это был самый быстрый и надежный способ, — сказал он, доставая палочку. — Обливиэйт! У тебя просто закружилась голова.

«Так, — подумал он. — Похоже, здешний я оказался слабее — и Эйвери окончательно охамел. Надо устроить ему веселую жизнь — чтобы не тянул лапы к Моим людям!»

— Том! — Мальсибер неожиданно схватил его за руку. — Что ты хотел увидеть? И я тебе уже говорил — я умею защищаться от подобных вещей, — сказал он, хмурясь. — С Легилименцией ты меня просто поймал неожиданно. Я же уже рассказывал тебе всё! И даже показывал, — добавил он, облизнув губы. — Когда просил на днях никогда больше не приносить в нашу спальню змей. Зачем тебе всё это снова понадобилось? А если вдруг даже и нужно — просто попросить меня показать еще раз ты не мог?

— Я сожалею, — коротко ответил Том и, помолчав, неохотно добавил: — Я не знаю, как это объяснить — но я не помнил этой мерзкой истории. Совсем.

— Он мог стереть тебе память, — ни капли не удивился Мальсибер. — Он мастер... это только со мной все эти фокусы не срабатывают, — он слегка улыбнулся. — Но со мной он и не пытается... зато вот поймал меня, как мальчишку, — сказал он зло. — Боггартом. Как я не умер там от ужаса — до сих пор не знаю... то-то я ещё с утра удивился, что ты опять змею притащил.

— Знаешь, — усмехнулся Том, — подобное хорошо лечится подобным. Наш дорогой Эйвери решил поиграть в страшного и опасного Темного мага? В эти игры лучше играть не по одному. «Один за всех — и все за одного» — помнишь?

— Помню, — заулыбался Мальсибер. — И знаешь, — сказал он очень решительно, — вот ты мне сейчас мой позор напомнил — это никуда не годится, на самом деле. Чтобы слизеринец — и змей боялся? Поможешь мне к ним привыкнуть? — попросил он. — Ты же умеешь говорить с ними. Ну, пару раз упаду в обморок — но из твоих рук это, наверное, получится. Поможешь? А с Эйвери мы поиграем, — добавил он хищно. — Он, по-моему, уже всем, кроме тебя, успел насолить — Ральфа вот точно достал, он говорил мне.

— Поиграем, — предвкушающе улыбнулся Том. — Обязательно поиграем!