Просто продолжать жить (гет)

Церемония вышла волшебной. Малфой расстарался, обыграв шутку Роуэн про ведьму с болот так, что гости то ахали, то смеялись, то изумлялись — и не отрывали глаз от невесты, которая в своём белом платье с верхней юбкой из тончайшего, почти совершенно прозрачного шёлкового шифона, словно бы сотканного из туманов местных болот, казалась воплощением этого места. И воплощением настолько прекрасным, насколько вообще может быть хороша земная и человеческая женщина.

— Что ты сделал? — шепнул в какой-то момент Люциусу Мальсибер. — Я видел её прежде — она совершенно чудесна и обаятельна, но я словно вижу перед собой вейлу!

— Есть такое заклятье, — улыбнулся в ответ Малфой, — что позволяет окружающим увидеть другого человека чьим-то взглядом. Недолго — не больше суток — но нам как раз хватит.

— Она… они знают? — восхищённо спросил Ойген.

— Хотел бы я сказать «нет» — но да, — тихо рассмеялся Малфой. — Передать тебе не могу, до чего мне хотелось им сделать сюрприз — но по некоторому размышлению я рассудил, что не мне принимать такие решения. Но только они. И теперь ты вот — но заклятью это не помешает.

— Значит, мы все видим её глазами Уолла? — Ойген слегка склонил голову на бок.

— Значит, да, — Люциус тепло улыбнулся. — Как ты думаешь, если назавтра рассказать об этом её родителям, они переменят своё мнение об этом союзе?

— Может быть, — Мальсибер бросил на Малфоя удивлённый и восхищённый взгляд. — Так ты… это не просто такой красивый подарок?

— Ну, — протянул Люциус. — Если одним ударом можно убить двух птиц — глупо ограничиваться одной, нет?

— Ты им уже об этом сказал?

— Не потребовалось, — рассмеялся Люциус. — Она сама им расскажет — завтра же. А я подтвержу, если понадобится.

— И ты всё это время его держишь? — с уважением спросил Ойген.

— Не Империо же, — пожал Малфой плечами. — Ничего — отосплюсь. Ну, и надеюсь, что все до утра разойдутся. Но, по-моему, оно стоит того, — он глянул на сидящую во главе стола рядом с теперь уже мужем Роуэн. — Удивительно, да?

— Она сама по себе очень красива, — попытался возразить Ойген — но тут же признал: — Но — да. Научишь меня?

— Научу, — Люциус кивнул. — Старое и почти позабытое заклинание — подозреваю, только потому и не запрещённое.

— Что такого? — очень удивился Мальсибер.

— А ты представь себе обратную ситуацию, — усмехнулся Люциус. — Взгляд не влюблённого, а ненавидящего. Например, на суде. Или на экзамене, на приёме на работу, при сватовстве… да просто на обычном свидании. Представляешь последствия?

— Н-да, — протянул Ойген. — Ты прав — а я не подумал.

— Не бери в голову, — отмахнулся Люциус. — Тебя я научу — но, — его глаза хитро блеснули, — обещай мне показать кое-что. Вернее, кое-кого.

— Эсу — даже не проси, — улыбнулся Мальсибер.

— Да Мерлин упаси, — удивился Люциус, — зачем мне? Я и так восхищён ей со дня знакомства — мне довольно. Нет — я хочу увидеть одного нашего общего друга, — сказал он лукаво.

— Только с его согласия, как ты понимаешь, — качнул головой Мальсибер. — Хотя я не думаю, чтобы он возражал.

— Договорились, — очень довольно сказал Малфой — и сделал приглашающий жест: — Твой тост, кстати.

— Мои друзья, — начал Ойген, вставая с бокалом своего неизменно белого разведённого пополам с водою вина, — утверждают, что я — человек очень везучий. — За столом засмеялись, и он, выдержав небольшую паузу, продолжал: — Говорят также, что я настолько забавен, что смешу удачу, и поэтому она всё время крутится где-то рядом. — Эта шутка оказалась удачней — взрыв смеха был громче. — И поскольку так много народу просто не может ошибаться, — улыбаясь, продолжал он, — я хочу этим тостом поделиться ею со всеми вами. За то, чтобы сегодня каждому из вас повезло, и сбылось бы пусть маленькое, но зато самое невероятное ваше желание! — он поднял бокал и, отсалютовав им всем присутствующим, выпил его до дна.

— Думаешь, поможет? — с весёлым сомнением спросил Люциус, кивая на сидевшего почти что напротив Эйвери.

— А вдруг, — засмеялся Мальсибер. — Зря она, что ли, поймала этот букет?

Роза Целлер и вправду поймала букет невесты — причём совершенно неожиданно для себя: тот просто влетел ей в руки, и она схватила его прежде, чем осознала, что делает. И теперь он лежал рядом с её тарелкой, ужасно смущая своим видом Маркуса, время от времени бросавшего на него долгие и полные то надежды, то грусти взгляды.

— Если он так ничего и не сделает, — сказал ближе к середине праздника Ойген Снейпу, — я задумаюсь об Империо.

— Да оставь, — возразил тот. — И наслаждайся моментом. Когда ещё встретишь такую незамутнённую трусость.

— Прекрати, — Ойген неожиданно возмутился. — Ну, зачем так?

— Как «так»? — насмешливо уточнил Снейп.

— Это не трусость, а робость, — возразил Мальсибер.

— А есть разница? — удивился Снейп. — Робость просто звучит милее — а суть та же самая. «А вдруг что».

— У него просто опыта нет, — сказал укоризненно Ойген. — Ты представь, каково это, в нашем возрасте впервые решиться.

— Ну, вот и дай ему самому это сделать, — сказал Снейп серьёзно.

— Да я пошутил же! — изумился Мальсибер — и нарвался на жёсткое:

— Я надеюсь.

— Я никогда в жизни не стал бы… не позволил бы себе поступить так, — укоризненно проговорил Ойген. — Ты разве не знаешь?

— Да знаю, — неожиданно усмехнулся Снейп. — Но терпеть не могу подобные шутки.

Ближе к вечеру, когда ни у кого уже просто не осталось сил ни есть, ни пить, начались танцы — и когда Маркус и Роза остались за столом почти что одни, он проговорил виновато:

— Из меня не самый лучший танцор. Особенно в быстрых плясках.

— Медленные, я думаю, тоже будут, — утешающе ответила Роза. — У вас грустный вид — вы устали, или что-то случилось?

— Нет, — возразил он. — Что вы, нет, всё чудесно! — он энергично помотал головой. — Я просто подумал, что вы были бы чудесной невестой. Очень красивой, — он покраснел, но глаз от неё не отвёл.

— Вас это печалит? — спросила она очень мягко.

— Не то, чтобы… нет, — Эйвери постарался улыбнуться — вышло грустно. — Просто вы… я немного завидую.

— Кому? — улыбнулась она.

— Жениху, — сказал он почти с отчаянием. — Ему очень повезёт.

— Вы так думаете? — спросила она со странной улыбкой — и положила руку на стол в дюйме от его собственной.

— Я уверен, — Маркус смело взглянул ей в глаза и повторил: — Ему повезёт.

— А вам хотелось бы быть на его месте? — спросила она, убирая упавшую в этот момент на лицо волнистую прядь.

— Хотелось бы, — еле слышно ответил он. От её вопроса воздух стал горячим и вязким и почти не проходил в лёгкие, и сердцу Маркуса приходилось колотиться всё сильней и быстрее, чтобы восполнять внезапный его недостаток.

— Это предложение? — улыбнулась Роза — и он, понимая, что она просто шутит и немного флиртует, внезапно решился:

— Да.

Её чёрные брови чуть дрогнули, а в глазах плеснуло удивление — и ещё что-то, от чего ему вдруг стало так легко, как, кажется, никогда раньше. Мир вокруг внезапно исчез — и ему больше некого и нечего было бояться.

— Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж? — спросила она, подаваясь вперёд и приближаясь так близко, что он ощущал теперь запах её тёплых духов.

— Да, — повторил он. — Я понимаю, что так не бывает: такая ты — и вот такой я, — он улыбнулся и горько, и счастливо. — Но я всё на свете отдал бы за это.

— Почему? — прошептала она еле слышно. — Зачем тебе я?

— Я… люблю тебя, — это слово далось ему тяжело: не так просто произносить подобные вещи в первый раз не в шестнадцать. Страха не было — только ощущение, что он летит на метле вниз, прямо в землю, и не может ни шевельнуться, ни закричать.

— А я — тебя, — она подняла руку и коснулась ладонью его щеки. — И — да. Я выйду за тебя замуж.

— Что? — неверяще переспросил он.

Потому что она попросту не могла сказать это. Так ведь не бывает. Только не с ним!

— Я выйду за тебя замуж, — повторила она. — И тебе не придётся завидовать моему жениху, — добавила Роза — и, обвив его шею руками, коснулась губами губ.

Мягко и очень легко.

— Какой-то год свадеб, — шепнул оказавшемуся рядом с ним Гарри Люциус, указывая на целующуюся за опустевшим столом пару. — И все — с вашей подачи.

— Да я вообще во всём виноват, — рассмеялся Поттер. — Когда я учился, у нас в учебке шутка ходила: мол, если ты в чём-то ошибся, смело вали на Поттера — виноват он в действительности или нет, всё равно все поверят. Двадцать лет прошло — а так ничего и не изменилось.

— Разве кто-то тут говорит о вине? — возразил Люциус. — Посмотрите, скольким людям ваше чувство справедливости подарило счастье.

— Вот, к примеру, родители невесты, — кивнул Поттер — и сам рассмеялся. — Да нет — я действительно рад. За всех. И готов даже выпить за это — если найдётся что-нибудь подходящее, — он шутливо обвёл стол рукой.

— Что, уже всё выпили? — удивился Малфой.

— Так шотландцы же, — не удержался Гарри от шутки. — Так что не судьба.

— Вот ещё, — возразил Люциус. — Сейчас схожу пополнить запасы, — пообещал он.

— Люци! — окрикнул его МакНейр. — У нас тут проблема… ты нужен!

— Только схожу за виски! — отозвался Малфой.

— Там довольно срочный вопрос, — МакНейр подошёл ближе. — А что — уже всё? — он кивнул на стол.

— А ты как хотел, — весело сказал Люциус.

— У меня в погребе есть пара ящиков, — сказал МакНейр — и Гарри предложил:

— Хотите, схожу?

— Буду очень признателен, — кивнул тот. — Там мостки бы укрепить — а то всех к воде потянуло. Люк в коридоре слева от двери, — снова обратился он к Гарри, — там открыто.

— Будет нам сейчас виски, — весело пообещал Поттер. — За вас же и выпьем.

Махнув им обоим рукой, он вошёл в дом, с некоторым усилием поднял крышку люка и, подсвечивая себе Люмосом, спустился по тёмной от времени деревянной чуть поскрипывающей лестнице и огляделся. Порядок здесь явно не наводили давно: у одной из стен стоял старый шкаф без дверей, заваленный каким-то барахлом, у другой были сложены инструменты, а у третьей стоял старый стол, на котором Поттер и увидел два искомых ящика — и начал к нему пробираться: путь туда был частично заставлен какими-то ящиками, коробками и сундуками. Было в этом всём что-то смутно знакомое — Гарри подумал было, что, наверное, все захламлённые погреба устроены одинаково, когда добрался, наконец, до стола и, машинально его оглядев, разом вдруг протрезвел, онемел и оглох.

И замер, глядя на небольшую, не более фута в высоту, арку.

Сломанную арку.

Арку из воспоминания Родольфуса Лестрейнджа.