Хроноворот Салазара, или О роли детали в истории (джен)

Наутро Том повстречал Хагрида у теплиц, где тот проходил отработку и, поравнявшись с полувеликаном, озабоченно сказал:

— Осторожно! Не наступи на Маршу!

— Эт кто? — спросил тот, настороженно глянув на Тома.

— Это моя питомица, — дружелюбно улыбнулся Том. — Не бойся, она не укусит. Просто я отпустил ее немного размяться — а тут ты.

— Питомица? — Хагрид заозирался. — Что за питомица? — он вновь посмотрел на Тома очень настороженно. — У тебя, вроде, сова? Я видел!

— Сова, — Том печально вздохнул. — А Марша... Она просто забралась ко мне погреться, когда я был дома — а потом я про нее совсем забыл — и она со мной прибыла в Хогвартс. Ну и мои соседи ее увидели и возмутились. Вот я ее и выгуливаю потихоньку, чтобы никто не видел. А то змей все боятся — и зря, между прочим! Змеи никогда не нападут первыми — и они намного честнее людей. О, прости, вот и она, — Том свистом подозвал змею и протянул руку — и болотная гадюка по имени Марша тотчас же обвилась вокруг.

— Я слыхал, ты парселтанг знаешь, — нахмурился Хагрид, впрочем, с нежным интересом глядя на змейку. — Говорят, нехорошо это. Что только тёмные волшебники на нём говорить и могут, — он перевёл настороженный взгляд со змейки на Тома.

— О Мерлин, — вздохнул Том. — В Индии половина магов его знает — вот уж где сплошные тёмные волшебники, видимо. Ужас. А если бы я китайский язык знал, или французский? Был бы китайцем или французом? Или гобледук — был бы гоблином? Куда уж хуже.

— Так гобледук выучить можно, — уже не так уверенно сказал Харгид. — А парселтанг — врождённое. Его ж нельзя выучить, — добавил он убеждённо, хотя было заметно, что слова Тома об Индии произвели на него впечатление. — И чего это сразу хуже, — пробурчал он. — Гоблином быть совсем и не плохо.

— Неплохо, — согласился Том. — Я все собираюсь выучить. Магия тоже врожденная — ты готов всех магов считать страшными и злыми? Магглы именно так о нас и думают. Любое умение можно использовать во зло — а можно и во благо. Я вот со змеями дружу, и они мне помогают.

— Чем это они помогают? — нахмурился Хагрид, вновь глядя на змейку, с любопытством пробующую воздух вокруг своим темным раздвоенным языком. — Говорят, что только темные маги рождаются с таким даром.

— Да, — Том покивал головой, внутренне посмеиваясь, — именно только темные маги и рождаются. Бедная Индия! Родился ребенок — и в пеленках уже только и думает, как бы всех убивать, мучить, мир захватить... Говорить можно всё что угодно— вот только что из этого будет правдой? Пойдем, Марша. Мы с тобой страшные тёмные существа — пора мир захватывать.

— Скучно, — прошипела гадюка, — лучше погреться на солнышке.

— Вот Марша говорит, что ей скучно мир захватывать, — любезно проинформировал своего собеседника Том. — Полностью с ней согласен.

Во взгляде, брошенном на них Хагридом, уже не было прежней уверенности.

— Ты погоди, — сказал он. — Я не хотел тебя обижать.

— Да я привык, — Том пожал плечами. — Мне за Маршу обидно — она никому ничего плохого не сделала, а все вокруг только и орут — мерзкая тварь, башку ей отрубить! Нет, звери для меня все же понятнее людей — охотятся, только когда голодные, убивают, когда защищаются... Ни одна змея не убьет просто со скуки, а уж тем более не будет предавать. Или мучить.

Хагрид вздохнул. Ему было явно неловко, и Том видел, что он ищет, но никак не может подобрать слова, чтобы извиниться.

— Так зверь — он вообще предавать не может, — нашелся он наконец. — Это человечье же, — он помолчал и добавил сочувственно: — А тебя, значит, все не любят?

— Ну, почему все? — удивился Том. — Мама вот любит, Марша... надо её будет фамильяром сделать. Хорошо, когда с тобой рядом есть кто-то, кому ты небезразличен. Любой ты — богатый или бедный, красавец или самый обычный, «страшный темный маг» или великий светлый волшебник — неважно. — Том вспомнил, как слушал эти же слова в церкви во время проповеди, кривясь от их показного лицемерного пафоса, и подумал, что лишних знаний точно не бывает. Вон как полувеликана пробрало! — Плохо человеку, когда он один, — тихо, почти неслышно добавил он.

Марша сочувственно зашипела.

Хлорид столь же сочувственно засопел, а потом спросил, явно на что-то решившись:

— А можно её погладить?

Однако думал он не только об этом — Том это чувствовал, но понять пока что, в чем дело, не мог.

— Только осторожно, — предупредил Том, — и не по голове.

Он наклонился к змее и прошипел:

— Потерпи, он тебя погладит.

— Хорош-ш-шо, — согласилась змея. — Потерплю.

Хагрид осторожно коснулся тёмной чешуйчатой спинки. Змейка повернула к нему свою маленькую плоскую голову и изучающе то высовывала, то вновь прятала свой раздвоенный язычок — и Том в какой-то момент с неудовольствием понял, что ту не так уж и раздражают прикосновения полувеликана.

— Спокойная, — зачарованно сказал тот. — Я со змеями, знаешь, не очень... не понимают они меня, — он вздохнул и добавил: — С разумными тварями проще...

— С кентаврами, что ли? — Том покачал головой. — Не думаю.

— Да нет, — мотнул головой Хагрид. — Ну... не совсем разумными, — сказал он, мучительно о чём-то думая. — А вот которые частично... как, — он снова задумался.

— Частично разумными? — Том улыбнулся. — Как книззлы? Некоторые из них, как говорят, имеют интеллект пятилетнего ребенка.

— Книззлы, во, — кивнул Хагрид, хотя Тому показалось, что думал он совсем не о них. — Краппы ещё. Но они скучные, — добавил он грустно.

— Ну, это вряд ли, — Том с интересом посмотрел на собеседника. — Почему же скучные?

— Ну... обычные, — пожал он плечами. — Мне нравятся, знаешь, — он замялся, — как змеи. Или... гиппогрифы, например.

— Да, гиппогрифы — это серьёзно, — Том мечтательно улыбнулся. — Жаль, что мы их только мельком изучали. Как бы хорошо было покататься! А змеи... Хочешь, я могу показать тебе, как здороваться на парселтанге. Вот и поверим, поймет тебя Марша или нет? Меня она понимает и без него.

— Это ж врождённое! — изумился Хагрид. — Парселтанг. Я разве смогу?

— Боишься, что станешь Тёмным магом, если поздороваешься с Маршей? — Том вскинул брови. — Тогда ты прав, не стоит этого делать.

— Да я... я же нет! Не про то! — возмутился Хагрид так искренне, что будь на месте Тома кто-то ещё, он мог бы даже смутиться. — Я к тому, что врождённое это... нельзя же на парселтанге научиться! Или можно? — спросил он с искренним любопытством.

— Можно попробовать, — Том с исследовательским интересом посмотрел на Хагрида.

— Том Марволо Гонт! — раздался негодующий девичий голос за его спиной. — Что тебе нужно от Хагрида?

«Мальсибер точно может быть провидцем, — подумал Том. — Те же и староста Гриффиндора».

Высокая худощавая девушка с длинными тёмными волосами быстрым шагом подошла к ним, держа в руках палочку.

— Мисс МакГонагалл, — вежливо склонил голову Том. — Как обычно, на страже справедливости.

— Я задала вопрос, Гонт, — разумеется, не купилась на его вежливость МакГонагалл. Гриффиндорцы... — Что тебе надо от Хагрида?

— Мы просто разговариваем о разных животных, — глядя на нее абсолютно честными и искренними глазами, ответил Том. — И немного о людях. Буквально только что обсуждали парселтанг — только ли врожденное это умение, или есть возможность его выучить?

— Выучить можно всё, — резковато сказала она, неприязненно на него глядя. — Но врождённая способность говорить на нём — не самый лучший признак. Хотя ты так, разумеется, не считаешь.

— Вот это оно и есть, — Том повернулся к Хагриду и сокрушенно покачал головой. — Врожденная способность говорить со змеями — это пожизненное клеймо. Как статус крови — для некоторых магов. Или магические способности — для магглов. Прости, было интересно поговорить с тобой — но я не хочу, чтобы из-за общения со мной на тебя косо смотрели твои собственные товарищи.

— Это совершенно разные вещи! — возмутилась МакГонагалл, на которую Хагрид теперь смотрел осуждающе. — И не тебе говорить о статусе крови — уж кто-кто, а вся ваша компания ведь считает, что даже полукровкам в школе не место, не говоря уж о магглорождённых! Разве не так? — спросила она, сощурившись.

— Мисс МакГонагалл, — Том осуждающе посмотрел на нее. — Я искренне убежден, что любой маг должен жить среди магов и учиться владеть своим даром. И мои товарищи считают так же.

О том, что он и его товарищи считают магами только чистокровных, Том деликатно умолчал.

— Неужто? — фыркнула она с не очень понятным ему презрением. — И давно вы так резко переменили своё мнение? Я хорошо помню ваши разговоры о том, где место магглорождённых и где — полукровок. И оставь Хагрида в покое, — она нахмурилась. — Не знаю, что тебе от него нужно, но ни секунды не верю в то, что тебе не с кем побеседовать о зверюшках.

— Не поймите меня превратно, мисс МакГонагалл, — Том говорил очень серьезно и вежливо, в душе потешаясь над всей этой ситуацией, — но люди иногда меняются. Вы считаете, что если человек убедится в ошибочности своих прежних представлений о мире и людях, то он должен продолжать их отстаивать? Печально. И мне ничего не нужно от мистера Хагрида — мы просто говорили. И он единственный, кто не шарахается в ужасе от моей питомицы — а это очень важно и для меня, и для неё. Оставлю вас торжествовать победу, богиня мудрости — поле боя за вами. Мистер Хагрид — всего доброго. Желаю вам найти интересного фамильяра, но постарайтесь учитывать требования ваших товарищей по факультету. Кого-то вроде Марши вам не простят.

Уходя, Том достал небольшое зеркальце и с удовлетворением наблюдал в него, как Хагрид говорит что-то пылкое и, судя по всему, не слишком приятное своей старосте, а она пытается то ли убедить его в чём-то, то ли оправдаться.

Во дворе его ждали товарищи — и Лестрейндж, возбуждённо улыбаясь, спросил:

— Она помешала вам?

Увидевший обвивавшую запястье Тома змейку Мальсибер, побледнев, сделал шаг назад, явно разрываясь между своим недавно обретённым страхом и любопытством, и выглядя из-за этого забавно растерянным и несчастным, а Нотт просто с интересом воззрился на Тома.

— Можно сказать, что нет, — Том слегка улыбнулся. — Все, что мне было интересно, я узнал, все, что меня заинтересует позже — узнаю. Думаю, мне заодно удалось внести раскол в сплоченные ряды факультета Годрика. И кстати — отныне мы считаем, что каждая капля волшебной крови священна. Я имею в виду именно волшебников, разумеется, а не магглов с палочками.

— В смысле? — озадаченно переспросил Лестрейндж. — А что, мы раньше как-то иначе считали?

— Убери же змею, пожалуйста! — не выдержал, наконец, Мальсибер, так и не подошедший к ним ближе, чем на пару шагов. — Можешь посмеяться, если тебе хочется, но если я подойду ближе, я заору, — предупредил он, нервно облизывая губы.

— Грифферы убеждены, что да, — ответил Лестрейнджу Том. — Что мы всем факультетом прямо сейчас пойдем убивать магглорожденных и полукровок, — он трансфигурировал змею и спросил Мальсибера: — Так лучше? Хотя ты же хотел избавиться от своей фобии.

— И что? — удивлённо спросил Лестрейндж. — Кому интересно, в чём они там уверены? Хотя вот по поводу магглорождённых я бы... — он усмехнулся, а Мальсибер, подходя к ним, кивнул Тому с благодарностью:

— Да, спасибо. И да ещё раз, я хотел — но не здесь же у всех на глазах! Как-нибудь будет у тебя время — сходим в какой-нибудь свободный класс и вот там, — он вздохнул и передёрнул плечами.

— А почему тебя вдруг заинтересовало мнение грифферов? — спросил Нотт.

— Грифферы — это же идеальный слепок со всего магического мира, — наставительно произнес Том. — На них любые идеи можно обкатывать — и смотреть на реакцию. Потрясающий сплав предубеждений, наивности и уверенности в своей правоте и непогрешимости. Хорошо, — кивнул он Мальсиберу, — обязательно потренируемся. Фобия — это слабость, а слабостей у нас быть не должно. Во всяком случае, известных другим слабостей.

— И что? — непонимающе спросил Нотт. — Сама по себе идея, по-моему, отличная, но что ты хочешь сейчас на них, как ты выразился, обкатать?

— Он хочет посмотреть, сколько времени у него уйдёт на то, чтобы подружиться с Минни и Хагридом, — засмеялся Мальсибер. — И уверить их в том, что мы не отличаем полукровок от священных двадцати восьми. Давай этим вечером? — предложил он, обращаясь к Тому. — Ты не представляешь, как мне надоело видеть кошмары, — он скрипнул зубами.

— Подружиться с Минни? Уволь, — усмехнулся Том. — Это предприятие из заведомо не выполнимых. Хагрид куда проще — да и у нас нашлись общие интересы, — он погладил бронзовый браслет. — Вечером займемся твоими кошмарами, — обратился он к Мальсиберу, — а пока возвращаемся в подземелья. Скоро отбой, а я не хочу снимать баллы со своих.

— Н-да, — протянул Лестрейндж по дороге. — Подружиться с Минни — это, пожалуй, никому из нас не под силу. Она же совершенно непрошибаема — да и страшна почти что как... — он махнул рукой и рассмеялся.

— Она тебя отшила? — изумился Мальсибер.

Лестрейндж глянул на него подчёркнуто оскорблённо:

— Я ещё ума не лишился — лезть к ней под юбку. Она полукровка же!

— Полукровки разные бывают, — наставительно сказал Том. — Что же до внешности... полюбуйся на Флинтов. Чистокровнее некуда, но в родословной тролли точно побывали.

— В смысле «разные»? — Лестрейндж даже остановился. — Или ты про Хагрида? — тут же нашёлся он — и рассмеялся, а следом за ним и Нотт с Мальсибером. — Н-да, Хагрид — это нечто особое... я представить себе не могу мужика, который... да как это просто физически возможно, с великаншей?!