Хроноворот Салазара, или О роли детали в истории (джен)

— Я тут подумал, — начал Том, когда четверка заговорщиков собралась для обсуждения плана грядущей мести, — что кардинально менять характер объекта не стоит. Во-первых, это привлечет излишнее внимание. Друзей у нашего дорогого Эйвери нет, за полной их ненадобностью, но слишком резкие перемены в поведении привлекут внимание преподавателей. Декан тоже заинтересуется, он только с виду добродушный сибарит — а на самом деле хватка у него есть, и проблемы с семейкой Эйвери ему не нужны. А во-вторых, — он смущенно опустил глаза, — я думаю, что не смогу провести настолько полную коррекцию сознания. Мордред с ним, Эйвери — но подставлять наши семьи под кровную месть его родичей, если кто-то докопается до истины...

— И что ты предлагаешь? — Нотт поджал губы. — Оставить все как есть?

— Зачем же? — Том посмотрел на него с мягким укором. — Я предлагаю изменить только одну-две характерные черты. Вопрос в том, какие именно?

— Что-то, не слишком заметное со стороны, — сразу сказал Мальсибер. — И что-то, что ему самому будет очень неприятно и странно... но что он не сразу сочтет проклятьем, иначе неинтересно. Я думаю, можно внушить ему сентиментальную привязанность ко всем зверькам постепенно — начать с легкой симпатии, потом дойти до сочувствия и прийти, наконец, к невозможности даже мясо есть, — он неприятно заулыбался. — Ну и флоббер-черви, конечно же. Я думаю, что смогу закольцевать это чувство не просто, чтобы оно каждый раз возникало, а с, так сказать, усилением.

— Так и сделаем, — ухмыльнулся Том. — Я хотел еще любовь к экспериментам убрать — но Хагрид для этого не годится, увы. Полувеликан, похоже, решил приручить что-то «нескучное» — по его же словам. Надеюсь только, что это не гигантский кальмар. Тоже... экспериментатор, в своем роде.

— Убирать любовь к экспериментам нельзя — вот это как раз сразу заметят, — возразил Нотт. — А про Хагрида интересно...

— А давай их сведем? — азартно предложил Лестрейндж.

— Мерлин, спаси Британию, — мрачно ответил ему Том. — Эти два экспериментатора на пару такое изобретут — квинтолапы клубкопухами покажутся.

Все рассмеялись.

— Зато, может, их из школы выгонят, — мечтательно проговорил Лестрейндж. — Обоих... Хотя цена великовата, конечно...

— Великовата, — кивнул Том, отчего-то вспомнивший, как выглядел тот Хогвартс, из далекого будущего. — Каким мерзавцем бы ни был Эйвери, оно того не стоит.

— Так будем же мы ответственны перед будущим! — торжественно и пафосно провозгласил Мальсибер, и все опять рассмеялись.

— А теперь — к делу, — скомандовал Том. — Где будем проводить операцию? И как доставим туда наш объект?

— Зачем доставлять? — удивился Нотт. — В спальне сегодня ночью все и сделаем. Когда он заснет.

— Флинта надо подпоить чем-нибудь, — добавил Лестрейндж, — чтоб не проснулся не вовремя.

— Мне бы самому проснуться вовремя, — пошутил Мальсибер.

— Ты сегодня и не уснешь, — пообещал ему Том. — Будем вечером тебе сеанс змеетерапиии устраивать.

— Ну, пусть хоть такая польза от неё будет, — оптимистично согласился Мальсибер.

— Что за змеетерапия? — мгновенно среагировал Лестрейндж. — Ты думаешь, — удивленно спросил он Тома, — ему прошлого кошмара мало?

— Ему придется либо научиться справляться со своим страхом, — Том задумчиво погладил браслет-змейку, — либо всю жизнь от него бегать. Он выбрал первое — с чем я полностью согласен.

— И правильно, — одобрительно кивнул Лестрейндж, хлопнув Мальсибера по плечу. — Сегодня будет непросто — но зато потом...

— Даже не думай, — оборвал его тот. — Тебя там не будет. Никого не будет, кроме нас с Гонтом.

— Да я просто, — начал было очень недовольный таким поворотом Лестрейндж, но Мальсибер повторил:

— Даже не думай.

* * *

В заброшенном классе Том запер двери — а потом, глядя на побледневшего до синевы Мальсибера, произнес: «Финита», и бронзовый браслет, положенный им на парту, снова стал болотной гадюкой.

— Это Марша, — сказал Том. И, гладя змею по блестящей спинке, прошипел: — Марша, это свой. Не пугай его.

— Как скажешь, Говорящий, — в ответ прошипела змея.

Мальсибер попятился и, уперевшись спиной в дверь, сглотнул. Он сам попросил об этом и искренне намеревался победить так свой страх — но сейчас, когда он видел эту тварь совсем близко, он уже совсем не был уверен в том, что принял правильное решение.

— Пожалуйста, не шипи так! — взмолился он, прижимая трясущиеся сейчас руки к груди, где бешено билось сердце. — Или переводи мне хотя бы... Мерлин, — пробормотал он, стирая с верхней губы холодный пот.

— Хорошо, — согласился Том. — Сам я шипеть не буду, Марша, как недавно выяснилось, неплохо меня понимает и без парселтанга. Я сказал ей, что ты свой, и попросил не пугать тебя. Она согласилась.

— Ясно, — Мальсибер нервно провёл ладонью по волосам и заправил их за ухо. Потом почесал глаз, запустил пальцы в волосы — и потянул воротник. — Слушай, — сказал он, наконец, — возьми её в руки, пожалуйста. У меня ощущение, что она сейчас на меня прыгнет.

— Ты уверен, что стоит продолжать? — спросил его Том. — Мы можем отложить сеанс, если все настолько плохо.

— Нет уж, — Мальсибер упрямо сжал губы. — Я хочу разобраться с этим сейчас. Даже если упаду в обморок. Дай только отдышусь... поговорить, говоришь? — спросил он, действительно немного приходя в себя. — А о чём говорят со змеями?

— Можешь попробовать поговорить о погоде, — предложил Том. — Или о вкусных птичках. Не думаю, что вам стоит обсуждать главу из учебника по трансфигурации.

— Это скучно, — улыбнулся белыми губами Мальсибер. — Надо тогда уж о чём-то... змеином. Мерлин... слушай, — он оторвался, наконец, от стены и, дойдя до ближайшей парты, сел. — Можешь подойти поближе? Немного. И попросить её немного высунуться — совсем чуть-чуть. А то я её не вижу — и так и лучше, и хуже. И я убью Эйвери, — закончил он тем же тоном.

Том сел за соседнюю парту и слегка отодвинул край рукава. Марша недовольно зашипела — она собиралась поспать.

— Леди не расположена к светским беседам, — перевел Том. — Леди устала и мечтает об отдыхе. А убивать Эйвери, — наставительно добавил он, — надо так, чтобы не попасть после этого в Азкабан.

— Извини, — почти машинально извинился Мальсибер. — Но сегодня надо хотя бы начать. Пожалуйста! — он вдруг сообразил, что говорит всё это гадюке, и нервно хихикнул. — Про Азкабан я согласен — вот ещё! Эйвери обойдётся. Так что убийство пока откладывается — но мы с тобой устроим ему весёлую жизнь. Скотина! — воскликнул он в ярости.

— Не обижай животных, — укоризненно произнес Том. — Любая скотина лучше Эйвери.

Мальсибер вдруг рассмеялся и смеялся долго — до слёз.

— Это точно, — наконец, сказал он, вытирая глаза. — Извини, — уже осознанно обратился он к змее. — Ладно. С Эйвери после — а сейчас, — он глубоко-глубоко вздохнул, — подойди ещё ближе. Мерлин, если я это сделаю, я... надо что-то придумать, — сказал он. — Какой-нибудь приз.

Том подошел поближе — и, немного подумав, сел рядом.

— Не хочешь ее погладить? — предложил он. — Хагрид вчера рискнул.

Мальсибер вжался в скамью, на которой сидел, и враз севшим голосом пробормотал:

— Я не Хагрид... Мерлин! — вскрикнул он, когда змея высунула свой раздвоенный тёмный язык, изучая воздух вокруг. — Скажи ей, чтоб так не делала! — нервно проговорил он, серея и дёргая воротник с такой силой, что верхняя пуговица его рубашки оторвалась и отлетела куда-то в сторону.

— Марша, тебе лучше поспать, — предложил Том змее. Там нырнула в рукав, прошипев напоследок:

— От него пахнет добычей... добыча всегда боится...

— Что она там шипит? — нервно спросил Мальсибер, глотая ртом воздух. Его лицо было серым, и казалось, что он вот-вот упадёт в обморок, но он старательно держался — в том числе и в прямом смысле, сжимая край парты с такой силой, что, кажется, проминал пальцами старое дерево.

— Она сказала, — что ты пахнешь страхом, — ответил Том. Про добычу он решил пока не говорить — нервный припадок он однажды видел, и повторять подобное зрелище Тому не хотелось.

— Ещё бы! — и не подумал обижаться Мальсибер. — Я сейчас, наверное, пахну хуже кролика перед удавом, — пошутил он, стараясь дышать если не глубоко, то хотя бы ровно. — И мне это мерзко. Полей мне водой, пожалуйста, — попросил он. — Умыться хочу — но сам сейчас колдовать не рискну. А то Мерлин знает, что у меня вместо Акваменти получится.

Том аккуратно, тонкой струйкой полил водой из палочки на протянутые к нему руки и сказал:

— Это хорошо, что ты пытаешься справиться со страхом. Или ты сумеешь его победить — или твой страх подомнет тебя и раздавит. Страхи делают нас слабыми, а слабым быть нельзя — сожрут, — убежденно сказал он. — Сожрут если не в прямом смысле, так в переносном. Вот, Эйвери уже попробовал.

— Плохой пример, — покачал головой Мальсибер, вытирая лицо и руки платком. — Эйвери вовсе не слаб. Он неосторожен и он один — но он сильный. Как говорит мой отец, даже если твоему сопернику десять, не стоит его недооценивать, — он сунул мокрый платок в карман и, глубоко вздохнул, попросил: — Можешь взять ее в руки? Вот прямо держать в пальцах, так, чтобы я видел? И попросить, чтобы она не высовывается язык, а то я, кажется, умру раньше, чем выиграю эту партию.

Том подумал, что Мальсибер, к сожалению, часто слышит только то, что хочет услышать — впрочем, как большинство людей. Он-то имел в виду, что Эйвери прицепился к Мальсиберу, решив, что тот слабее его — но поняли его не так. Что же, эту черту Мальсибера надо будет учитывать в будущем — а пока надо работать с тем, что есть.

Он отцепил змею от руки (та недовольно зашипела) и взял гибкое змеиное тело в руки.

— Не высовывай язык, — попросил он Маршу. — Ненадолго, — добавил он и, обращаясь к Мальсиберу, предупредил: — Только недолго — ей это неприятно.

— Вот тут я с ней полностью солидарен, — пошутил Мальсибер, снова бледнея и начиная поверхностно и часто дышать — но, упрямо сжав губы, очень медленно потянулся к змейке. Когда кончики его пальцев коснулись ее, он судорожно вздохнул — и замер, зажмурившись. Какое-то время он сидел так, кажется, вообще не дыша, а потом очень медленно и долго вдохнул и, приоткрыв глаза, произнес хриплым и срывающимся голосом:

— Она теплая...

— Ну да, — удивился Том, — теплая. А ты что думал?

— Не знаю, — попытался тот усмехнуться. — Я не могу сейчас думать. Дай мне руку, — попросил он, протягивая ему свободную с заметно дрожащими влажными сейчас пальцами.

Том протянул руку — без змеи — и Мальсибер вцепился в нее с такой силой, что кости Тома хрустнули, и ему стало по-настоящему больно. Рука Мальсибера была ледяной и казалось, что он плохо сейчас понимает, что делает.

— Так лучше, — сказал он. — Это странно. Что теплая, — сказал он отрывисто.

— Она живая, потому и теплая, — сказал Том и страдальчески поморщился, — а вот я, похоже, сейчас перестану быть таким — если ты и дальше будешь сжимать мою руку с такой силой.

— Извини, — Мальсибер резко ослабил хватку, но руку Тома не отпустил. — Лягушки тоже живые. И слизни. Не аргумент, — он говорил сейчас непривычно отрывисто и не отводил взгляда от змейки. Его касающиеся ее пальцы чуть дрогнули, и он слегка сдвинул их, касаясь теперь Марши не только кончиками, но всеми подушечками. — Она ядовитая?

— Ядовитая, — кивнул Том. — Не настолько, как ее азиатские сородичи вроде гюрзы, но кот или мелкая собака встречу с ней могут и не пережить. А вот человек вряд ли умрет — разве что встретит несколько гадюк сразу, — он неприятно усмехнулся, вспомнив, как беседовал с Риддлами. — Хотя большинство считают, что от укуса змеи можно умереть на месте.

— Считают, — согласился Мальсибер. Его дыхание постепенно выравнивать, и хотя он был все еще бледен до синевы, в его глазах уже не было прежнего ужаса. — Что будет, если она меня укусит? — спросил он, делая пальцами слабое движение, как если бы он пытался провести ими по змейке. — Знал бы ты, как мне сейчас страшно, — признался он вдруг.

— Тебе будет больно, — пожал плечами Том, — но ты не умрешь. И, если тебе вдруг придет в голову провести такой эксперимент, сразу предупреждаю — Марша этого делать не будет.

— Я очень похож сейчас на психа, да? — спросил Мальсибер. — Но это видимость. На самом деле я лучше... Мерлин, — он вздрогнул всем телом и сказал: — Сам не верю, что говорю это, но может она подвигаться? Немного! — добавил он торопливо.

Том опустил змею на пол и попросил:

— Марша, доползи до дверей. И можешь высунуть язык.

— Хорошо, — с благодарностью прошипела змея и неторопливо поползла к дверям класса. — Там кто-то есть, — предупредила она. — Ждет вас.

— Я не это имел в виду, — вздохнув с облегчением, сказал Мальсибер, — но пауза — это хорошо, — он вытер мокрый от пота лоб.

— Марша предупреждает, что за дверью нас ждут, — сказал ему Том и, подозвав змею, снова трансфигурировал ее в браслет, одновременно беря на изготовку палочку.

Мальсибер тоже выхватил свою палочку и, хищно заулыбавшись, поднялся.

— Открывайте немедленно! Работает Аврорат! — раздался незнакомый голос, вслед за бесцеремонным стуком в дверь.

— Чего? — ошарашенно шепотом переспросил Мальсибер, недоуменно глядя на Тома. — Откуда тут Аврорат? Откроем?

«Неужели узнали про Гонтов? — ошеломленно подумал Том. — Но ведь уже сколько лет прошло... да нет, этого просто не может быть…»

— Открываем, — побледнев, сказал он.