Просто продолжать жить (гет)

С Ритой Скитер МакНейр буквально столкнулся, выходя из парикмахерской на Диагон-Элле. Перед судом их всех подстригли и чисто выбрили — и если брился он теперь по утрам с огромным удовольствием сам, то самостоятельно укорачивать быстро отрастающие волосы ему не хотелось. Он никогда не носил длинных волос, предпочитая простую короткую стрижку, прежде имел обыкновение укорачивать волосы пару раз в месяц — и после освобождения ждал этого с нетерпением, сам, впрочем, над собою посмеиваясь. К некоторому удивлению, его узнали — и, наблюдая в зеркало, как поглядывают на него другие посетители парикмахерской и сами мастера, МакНейр задумался о том, что, возможно, шутки старшего Малфоя о том, что тот бросок превратил его из бывшего преступника и страшного Пожирателя Смерти почти в национального героя, могут оказаться не такими уж шутками. Герой-не герой, но смотрели на него пристально и с тем самым выражением, с которым обычно глядят на тех, кого он прежде сам называл «звёзды-на-час», имея в виду приобретающих внезапную и недолгую известность волшебников. Его это скорее смешило, но порой вызывало и чувство неловкости: МакНейр совсем не привык быть у всех на виду. Впрочем, излишней стеснительностью он никогда не страдал, так что, по большей части, просто посмеивался над этим вниманием. Ему нравилось бывать на Диагон-Элле: одно осознание того, что он может сюда прийти в любой момент, как только ему захочется — пусть даже пользуясь камином в «Дырявом котле», а не аппарацией — доставляло ему такое удовольствие, что он заходил сюда куда чаще, чем это было ему действительно нужно.

— Мистер МакНейр! — услышал он уверенный и радостный возглас и, обернувшись, едва не столкнулся нос к носу с облачённой в ярко-малиновый шёлковый костюм Риту Скитер. — Какая дивная встреча! — пропела она, улыбаясь ему. — А я как раз думала писать вам письмо — но раз уж мы с вами так удачно столкнулись, вы не согласитесь со мной побеседовать?

МакНейр на секунду задумался. Отказаться было несложно — однако он помнил Риту Скитер достаточно хорошо для того, чтобы понимать, что уж если она проявила к нему интерес, то вряд ли оставит его в покое, покуда не добьётся желаемого. Есть люди, которым проще дать то, что они просят, чем постоянно объяснять свой отказ, и она явно была из них — и поэтому МакНейр, кивнув, улыбнулся ей открыто и немного недоумённо и просто спросил:

— Где?

— Давайте выпьем чаю в «Чайном пакетике Розы Ли», — оглядевшись, тут же предложила она. — Вы позволите вас угостить?

— Да нет, — он смущённо покачал головой. — Зачем… что вы. Вы дама… нет, так неловко.

— Как скажете, — легко согласилась она, решительно беря его под руку и ведя за собой.

Внутри чайной было светло и тихо. Скитер провела МакНейра к столику подальше от окна и в углу, но сесть спиной к свету, вынуждая, таким образом, собеседника оказаться к нему лицом, не успела: Уолден, вопреки всем правилам этикета, первым уселся за стол, оставив окно за спиной, и невежливо облокотился о столешницу. Раз уж он не мог просто отказаться от разговора, стоило провести его так, чтобы отбить у Скитер желание полностью.

— Итак, — бодро начала Скитер, заказав для себя чай и устроив в воздухе рядом с собой пергамент и своё знаменитое ярко-зелёное Прытко Пишущее перо. МакНейр к своему чаю взял ещё два пирожных: шоколадное и с фруктами. — Я поздравляю вас с освобождением, мистер МакНейр, — начала она.

— Угу, — отозвался тот, беззастенчиво разглядывая её. В конце концов, он ведь совсем недавно освободился после двадцати лет заключения — как он должен реагировать на женщину в таком подчёркивающем фигуру костюме? Красивую фигуру, надо сказать. Скитер его взгляд ничуть не смущал — напротив, она улыбалась почти призывно, впрочем, удерживаясь на той тонкой грани, что отделяет откровенное заигрывание от ни к чему не обязывающего флирта. Придвинувшись к столу, она, слегка наклонившись к собеседнику, продолжила:

— Должна сказать, вы нас всех потрясли. Я была там и собственными глазами видела ваш бросок — можно сказать, что вы поразили им всю Британию в самое сердце, и теперь оно отдано вам, — она восторженно улыбнулась. — И я не могу не спросить вас — но как?! Как мог человек, проведший двадцать лет в Азкабане, сделать такой точный бросок?

— Так это, — слегка озадаченно проговорил МакНейр, придвигая к себе как раз принесённую хозяйкой чайной чашку чая и щедро насыпая туда сахара, — ну… просто, — он застенчиво улыбнулся, пожал плечами и принялся тщательно мешать чай ложечкой, время от времени позвякивая ею о стенки.

— «Пророк» каждый день получает письма, в которых наши читатели просят найти ответ на этот вопрос, — сказала Скитер, внимательно за ним наблюдая. МакНейр перевёл взгляд от чашки с чаем на её лицо, потом опустил его ниже и застрял так на какое-то время, разглядывая её весьма откровенный вырез и продолжая звякать ложкой о стенки чашки. — Даже если вы до ареста были чемпионом по метанию ножей, — продолжила Скитер после небольшой паузы, — то как вам удалось за двадцать лет не утратить свой навык?

— Так это, — повторил МакНейр, вздыхая и переводя взгляд с выреза Скитер на шоколадное пирожное. — Да что тут… Это ж просто, — он пожал плечами, взял пирожное пальцами и разом откусил от него половину. Несколько крошек упало на скатерть, и он, положив остаток лакомства на блюдце, облизал пальцы, а потом тщательно подобрал крошки, отправив их в рот. После чего снова взглянул на Скитер и немного застенчиво ей улыбнулся.

— Ну как же просто? — терпеливо спросила она, и он увидел, как в глубине её глаз мелькнула досада. — Мы же все видели, в каком состоянии были остальные заключённые. А вас, кажется, будто и вовсе не было в Азкабане. Как вам удалось сохранить такую прекрасную форму?

— Так это, — МакНейр поглядел на неё озадаченно и почесал за ухом. — Скучно же. Я и занимался… режим, там… всякое…

Ему было очень смешно — и удерживать серьёзное и простодушное выражение лица с каждой минутой становилось всё сложнее, тем более что досада в глазах Скитер проявлялась яснее, и МакНейр не мог отделаться от ощущения, что она сразу раскусила его игру, но не знает, как заставить его это безобразие прекратить.

И не узнает.

Уолден ещё в школе понял, насколько удобна позиция туповатого примитивного существа, не способного толком связать и двух слов, и в дальнейшей жизни много раз убеждался в верности подобного вывода. С дурака какой спрос? И не добиться ничего — и подозрений ноль. А если даже и есть — то поди докажи. Ведь кто себя будет выставлять дураком добровольно?

— Мистер МакНейр, — дружелюбно и почти задушевно проговорила Скитер. — Вы не хотите со мной говорить?

— Я?— удивлённо переспросил он, озадаченно на неё глянув. — Почему? Я ж говорю…

— Мистер МакНейр, — она покачала головой. — Это было очень эффектно. И удивительно. Вы не представляете, насколько вы интересны нашим читателям… и, в особенности, читательницам, — она улыбнулась.

— Да я ж просто кинул, — с некоторым удивлением проговорил он. — И всё.

— Вы не просто кинули, — возразила она. — Вы попали.

— Конечно, попал, — кивнул МакНейр. — Зачем иначе кидать? — добавил он озадаченно.

Они посмотрели друг на друга — и рассмеялись.

— И правда, — кивнула Скитер. — Зачем бы иначе? Чем собираетесь заняться, мистер МакНейр? — сменила она тему.

— Жить собираюсь, — охотно ответил он, приканчивая шоколадное пирожное и принимаясь теперь за фруктовое. Выражение лица Скитер вызвало у него ожидание вопроса «с кем именно?», однако же та, разумеется, сказала иное:

— Жить — это очень расплывчато, мистер МакНейр. Вы небогаты, насколько я знаю — и прежде зарабатывали на жизнь, работая в министерстве в отделе, — она сделала небольшую паузу, делая вид, будто вспоминает название, — ликвидации опасных существ.

— Не знаю даже, — честно ответил он, впрочем, не забывая удерживать на лице то самое туповато-простецкое выражение, которое разом и смешило, и, как ему казалось, заставляло досадовать его собеседницу. — Да мне же много не надо… охотиться буду. Ножи вот метать могу, — он усмехнулся.

— И можете, вероятно, и других научить? — очень дружелюбно спросила Скитер.

— Что ж не научить… могу, — кивнул он — и добавил, прекрасно понимая, как можно использовать эти слова: — В министерство-то меня не возьмут…

— А вы бы хотели? — мгновенно подобралась Скитер.

— Чего ж не хотеть, — кивнул МакНейр, слизывая с пальцев оставшийся на них крем.

— Вам нравилось там работать? — деловито спросила она.

— Нравилось, — кивнул он.

— Вам нравилось работать именно в министерстве, или конкретно в отделе ликвидации? — последовал почти мгновенный вопрос.

МакНейр какое-то время молчал, сохраняя озадаченное выражение лица, а потом спросил:

— Так это ж одно и то же, — и поглядел на Скитер недоверчиво и вопросительно.

— Ну как же одно и то же, — терпеливо возразила она. — В министерстве много отделов и, в зависимости от того, в каком из них вы работаете, можно заниматься…

— Так я-то работал в этом, — перебил её МакНейр.

Скитер вздохнула.

— Если бы вас сейчас пригласили работать в министерство в, к примеру, архив, вы бы согласились? — спросила она.

— Так меня же не пригласят, — озадаченно возразил он.

— Но если бы? — настойчиво спросила она.

— Не, — качнул он головой. — Зачем думать о том, чего не будет? — укоризненно спросил он, вставая. — Вы, по-моему, надо мной просто шутите, — сказал он обиженно, кладя на стол несколько сиклей. — Мне это не нравится.

— Вовсе нет! — она тоже вскочила. — Мистер МакНейр, я просто…

— Нехорошо это, — укоризненно проговорил он. — Над людьми смеяться. Нехорошо, — он развернулся и, не обращая внимания на её протест, вышел из чайной, покусывая изнутри губы, чтобы не рассмеяться.