Мыслит — значит, существует (гет)

Гарри прекрасно понимал, что ему следовало остаться в том французском кемпинге.

Все началось с дементоров в поезде. Не будь у него навыков окклюменции, ему пришлось бы несладко.

Затем, едва он прибыл в Хогвартс, его тут же изолировали в кабинете Дамблдора и больше двух часов допрашивали по поводу его исчезновения. Поскольку Гарри отлично знал свои права и владел окклюменцией, допрос вышел затяжным и тяжелым. Проще говоря, директор был глубоко уязвлен тем, что не может выведать абсолютно всё.

Расспросы о чувствах и переживаниях Гарри едва ли могли продвинуть дело, однако чистая правда Дамблдора не устраивала, и лавина вопросов не иссякала. Заметив, что разговор зашел в тупик, Гарри решил прекратить беседу и просто выйти из кабинета, не дожидаясь разрешения.

Но дверь оказалась заперта.

Гарри, разумеется, мог бы выбраться через окно, но это создало бы куда больше проблем, чем решило.

Поэтому он просто спокойно сел обратно, дожидаясь окончания своего задержания.

В итоге его все же отпустили, назначив месяц отработок у Филча. Вот только никто не догадывался, что именно этого Гарри и ждал.

* * *

Спустя три дня его снова вызвали в кабинет директора.

— Что именно вы пытаетесь сделать, мистер Поттер?

— Отстаивать свои права. Вы заявляете, что я должен отработать месяц у Филча за то, что провел каникулы во Франции. Вот только поездка во Францию не является противозаконной, поскольку я предупредил опекунов, и те не возражали. Более того, всё это происходило во время летних каникул, так что к школе не имеет ни малейшего отношения. Вы, конечно же, скажете, что допрашивали меня в качестве Верховного чародея Визенгамота, однако у вас изначально не было никаких оснований для допроса, так что…

— И чего же вы надеетесь этим добиться, мистер Поттер?

— Всё очень просто, вся суть изложена в письме от мадам Боунс, которое вы даже не соизволили открыть. Проще говоря, она уведомляет вас, что любые ваши решения в отношении меня отныне подлежат ее личной проверке. И если вы повторите ту же ошибку, что и три дня назад, против вас будут выдвинуты официальные обвинения. Избавлю вас от остальной юридической чепухи, вы и так её знаете. Да, кстати, я должен сообщить, что теперь вам надлежит соблюдать между нами дистанцию в пять метров. Если, конечно, у вас не возникнет необходимости обратиться ко мне по какому-либо сугубо официальному делу.

Старик вздохнул.

— Должен признать, вы меня переиграли, мистер Поттер. Вы правы во всём, что сейчас сказали. Надеюсь, со временем нам удастся сгладить наши разногласия. Но перед уходом скажите хотя бы, как вам удалось сотворить подобное чудо? Даже для вас получить такое судебное предписание всего за три дня — нечто на грани фантастики. Амелии Боунс пришлось перевернуть небо и землю, чтобы добиться этого. Так как же вы убедили её пойти на такой шаг?

— Я согласился давать Сьюзен частные уроки.

Дамблдор с озадаченным видом смотрел, как Гарри открывает дверь и закрывает её за собой. Однако мальчик тут же снова просунул голову в кабинет и добавил:

— Да, кстати, мне кажется, эта скрытная особа в меня влюблена. А на что только не пойдёт любящая тётушка ради своей обожаемой племянницы? Доброго вечера, профессор.

Дамблдор опустился в кресло и протяжно вздохнул. Сначала побег Сириуса Блэка, затем Снейп, который без конца жалуется на его выбор нового преподавателя ЗОТИ, а теперь ещё и это. Он действительно становится слишком стар для этой работы…

* * *

— Ты сделал что?!

— Странно. Я-то думал, что именно Гермиона отреагирует в таком духе.

— Дафна права, Гарри. Как ты вообще мог так разговаривать с Дамблдором?

— Да при чём тут Дамблдор, Гермиона?! Плевать мне на него! Почему ты согласился давать Боунс частные уроки?

— Ревность тебе не к лицу, Дафна. Ее тётя очень помогла мне в моих стремлениях к спокойной жизни, защищенной от чужого вмешательства.

— Не вешай мне лапшу на уши! Чтобы добиться того же результата, тебе достаточно было просто ей улыбнуться. Выкладывай правду!

— Дафна, да как ты можешь так себя…

— Ой, помолчи, Гермиона! Я первая начала, твоя очередь будет следующей. А теперь я жду ответ.

— Ну, на самом деле, раз уж этим летом я завершил свой последний секретный проект, у меня освободилась куча свободного времени. К тому же я прекрасно знаю: что бы я ни делал, она всё равно будет просить о помощи. Так почему бы сразу ее не дать, чтобы она наконец ослабила хватку?

Этот ответ, похоже, слегка утихомирил Дафну. А вот Гермиону — ничуть.

— Какой еще секретный проект?

— Проекты, о которых я вам не рассказывал, потому что они были — ну, не знаю… секретными? И только давай в этот раз без сцен в духе «ты ранил мои дружеские чувства», Гермиона. Каждый имеет полное право на свои тайны. Вот Невилл, например, боится признаться, что без ума от Номера Семь, а ты — от Номера Шесть.

— Ни за что!

— Тогда почему ты вообще продолжаешь общаться с таким идиотом?

— Если он не обладает таким же интеллектом, как вы двое, это еще не делает его дураком!

— Нет, сделать вывод, что он идиот, мне позволяет тот факт, что он пятый в рейтинге нашего курса, если считать с конца. Но ты права, твоя защита ровным счетом ничего не доказывает.

— Прекрасно!

— Знаешь что? Я пойду за ней. Удачи с Боунс.

— Две из трех девчонок в моей жизни меня бросили. Луна, умоляю, останься со мной.

— Ты ведь не променяешь меня на Сьюзен?

— Конечно нет, всё это глупости. Гермиона просто в ярости от того, что я раскусил ее чувства к Номеру Шесть, а Дафна ревнует, потому что Сьюзен начала оформляться раньше нее, и у нее теперь формы… ну, в общем… Но ты-то остаешься, Луна. Тебя никто не сможет затмить или превзойти.

— Это было очень мило, Гарри.

— Не за что. Невилл, ты со мной?

— Абсолютно! У Сьюзен и правда такие… я хотел сказать, я с тобой. В конце концов, ты со мной и похуже вещи вытворял. К тому же Джинни хотя бы милая и умная.

— И молодая.

— Это, по крайней мере, со временем меняется.

— И то правда.

* * *

Ссора сошла на нет к концу второй недели семестра, однако обе девочки всё еще держались с Гарри несколько прохладно — особенно когда поблизости крутилась Сьюзен.

Но будто этого было мало, Гарри пришлось решать и другие проблемы. Роджер Дэвис, капитан сборной по квиддичу, в этом году остался без хороших игроков и сделал Гарри своей новой мишенью, воодушевившись его давними успехами на уроках полетов на первом курсе, а также тем фактом, что Джеймс Поттер в свое время был выдающимся игроком.

Гарри ответил ему, что если и пойдет в команду, то только на позицию ловца. В конце концов, Дэвис ни за что не посмеет выставить из сборной Чжоу Чанг ради собственной прихоти…

Судя по всему, Гарри неверно оценил своего капитана и в итоге стал новым ловцом Рейвенкло.

Ему определенно пора было научиться держать язык за зубами.

* * *

Но, как назло, закон парных случаев никто не отменял, и на этом проблемы не закончились. Так Гарри оказался вызван в кабинет профессора Флитвика, не имея ни малейшего понятия, зачем он здесь нужен.

— Добрый день, профессор.

— Добрый день, мистер Поттер. Я бы хотел обсудить с вами один разговор, о котором мне сегодня утром сообщила мисс Грейнджер.

— Не слушайте Гермиону. С тех пор как я открыл миру её тайную любовь к Номеру Шесть, она стала на редкость мстительной.

— К Номеру Шесть?

— К шестому Уизли, Рональду.

— Ах, вот оно что. Но мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать дела сердечные мисс Грейнджер. Нет, я хотел поговорить о беседе, которая произошла у вас сегодня утром с мистером Лонгботтомом. Вы ведь её помните?

— Разумеется.

— Вы обмолвились, что провели весь вечер, срывая злость на Саре. Мне не совсем знакомо это выражение, но поскольку в школе я знаю только двух Сар, а мисс Фосетт вчера вечером как раз оказалась в больничном крыле, я искренне надеюсь, что вы не вздумали срывать нервы на беззащитной первокурснице?

В ответ на этот вопрос Гарри сделал то, чего Флитвик никак не мог ожидать: он рассмеялся.

* * *

— Ну честное слово, Гарри, откуда я могла знать, что ты назвал свою электрогитару Сарой? И какой вообще кретин додумается давать женское имя электрогитаре?

— Райли Би Кинг.

— Кто?

— Блюзмен. И как ты вообще могла подумать, будто я издевался над маленькой девочкой?

— Ты сам сказал, что тебе нравится доводить маленьких девочек до слез!

— Это был сарказм.

— К тому же в последнее время ты только и делаешь, что говоришь о груди. Я вообще не понимаю, что с тобой происходит…

— Нет, это с тобой кое-что происходит. Точнее, две вещи сразу. Ладно, послушай, Гермиона. Я делаю всё это исключительно ради того, чтобы побесить вас обеих — тебя и Дафну. Но если это тебя настолько задевает, я прекращаю.

— Ты правда сделаешь это ради меня?

— Ради тебя и ради того, чтобы я мог спокойно тискать Сару, без того чтобы меня вечно вызывал Флитвик… Ну так что, идет?

Гермиона вздохнула.

— Идет…