Просто продолжать жить (гет)

Но он думал о мисс МакМиллан… В тот вечер они больше не говорили — разве что попрощались, и ему показалось, что её голос звучал суше обычного. И хотя это было именно то, чего он добивался, говоря ей то, что сказал, лучше он себя от этого вовсе не чувствовал. Нужно будет как-то отказаться от этих сеансов массажа — сказать, что… да, собственно, можно даже не врать — его же ждут на другом конце мира. Вот туда и отправиться — а по возвращении просто не возобновлять их. Выйдет и логично, и ненавязчиво — а, главное, правильно. Он просто двадцать лет просидел в одиночестве — вот и поплыл от первого же милого личика, обладательница которого отнеслась к нему с теплотой. Вполне понятный эффект… но от этого понимания ему вовсе не было легче.

Вечер он провёл, по большей части бродя по берегам озёр, правя сети и осматривая силки, в которые, к вящей его досаде, почти никто не попался. На закате он долго плавал, лежал в воде на спине, глядя на загорающиеся в темнеющем небе звёзды, а потом плавал опять, доводя себя до изнеможения — и всё равно не сумел заснуть почти до рассвета. Так что проснулся он поздно, и идти на встречу ему совсем не хотелось — но слово есть слово, и потому МакНейр в обещанный полдень появился-таки в Лютном, очень надеясь, что хоть кто-то из его странных знакомых да пренебрежёт его требованием и явится в плаще или ещё с какими-то маскарадными атрибутами. И тогда у него будет полное право развернуться и забыть об этих ряженых — надо только предупредить их всё-таки о Лестрейнджах.

Однако они послушались, и пришли все в самых простых платьях и мантиях — правда, чёрных, но придраться к этому было, увы, невозможно. Их было девять — пять парней и четыре девицы, одна из которых, та самая «Беллатрикс», действительно обладала некоторым сходством с мадам Лестрейндж.

— Мы сделали всё, как вы хотели, — сказала она. — Вы обещали нам рассказать.

— Не здесь, — возразил он, оглядев переулок. — Есть же у вас какое-нибудь спокойное место?

— Есть, — взволнованно проговорила она. — Я… мы вас проводим. Можно с вами аппарировать, да?

Он молча протянул ей руку, хотя её волнение ему совершенно не нравилось. Будет глупо, если из-за этого она ошибётся, и хорошо, если они просто окажутся в каком-нибудь другом месте, а не получат расщеп. Оба. Но уж раз ввязался…

Волновался он зря: всё прошло просто отлично, и через секунду он уже стоял посреди большого пустого помещения, больше всего напоминающего какой-то подвал. Здесь было довольно чисто и почти светло: солнце попадало сюда через длинные и узкие окна, расположенные под самым потолком, и в его лучах в воздухе кружились пылинки. Рядом раздавались хлопки аппарации, и очень скоро вокруг МакНейра собрались все те, кто встретил его в переулке.

— Вы обещали нам рассказать! — с требовательной надеждой повторила «Беллатрикс». — Здесь никто нам не помешает — расскажите, пожалуйста!

— Рассказать, — повторил МакНейр задумчиво. — Я вам лучше, пожалуй что, покажу, — предложил он — и, вдруг шагнув вперёд, сделал короткую подсечку и бросил «Беллатрикс» на колени. — Встать! — гаркнул он, хватая её за шею и так заставив подняться. Оставив её балансировать на самых цыпочках, он, не обращая никакого внимания на её пальцы, царапающие его руку, сжимающую горло девушки, спросил коротко и отрывисто:

— Имя!

Она всхлипнула то ли яростно, то ли, скорее, испуганно, и, открыв рот, попыталась что-то сказать — и он, слегка ослабив хватку, повторил:

— Имя!

— Бел…

— Имя! — прошипел он, согнув в локте руку и рывком приблизив своё лицо к её почти что вплотную. — Твоё имя! Ну!

— Эл… Элинор, — жалобно пробормотала она, и он, отшвырнув её — она упала шумно и неумело, и расплакалась — шагнул к стоящему рядом юнцу с длинными собранными в хвост русыми волосами и точно так же, схватив его за горло, повторил вопрос:

— Имя!

Кто-то дёрнулся было в его сторону, но МакНейр, даже не оборачиваясь, бросил равнодушно:

— Стоять. Ещё шаг — и я сверну ему шею! — и повторил: — Имя!

— Р-рональд, — прохрипел тот — и тоже полетел на пол.

— Ты, — ткнул пальцем в следующего, коротко стриженного и темноволосого паренька МакНейр, наводя на него свою совершенно бесполезную сейчас палочку — впрочем, этот очевидный и простой факт, похоже, не пришёл никому в голову. Болваны. — Назовись.

— Филипп…

— Августа…

— Стивен…

— Марк…

— Алекто…

— Твоё имя! — яростно оборвал полную светловолосую девочку МакНейр, в три длинных шага моментально оказавшись рядом с ней. Она попятилась и, закрывая горло руками, пролепетала:

— Но я правда Алекто… Честно…

Н-да. Глупо вышло… впрочем, похоже, они все были слишком напуганы, чтобы понять это. Ладно… тоже будет урок. Попозже.

— Имя, — ткнул он пальцем в следующего.

— Кла… Кларисса…

— Чарльз…

Всё.

Мерлин, как же они испугались.

МакНейр повелительно указал на пол и приказал:

— На колени!

Они подчинились — и он, махнув им рукой, чтобы они выстроились в шеренгу, с грустью и досадой наблюдал, как они послушно делают это, ползая коленями по пыльному полу. Как же это было похоже на то, что он сам делал когда-то! Но ему хотя бы некуда было деваться… а они?

— Снять, — МакНейр подошёл к Стивену, тому самому бритоголовому пареньку, который при первой встрече попытался представиться «Лордом», и указал кончиком палочки на его куртку. — Дальше, — коротко приказал он, доставая, наконец, нож, с которым, сказать по правде, ощущал себя гораздо увереннее, и царапая самым его кончиком парню лоб. — Снимай всё. Живо.

Тот пошёл красными пятнами, потом побелел, но МакНейр смотрел на него пусто и холодно, и Стивен, кусая дрожащие губы, начал неловко и торопливо расстёгивать пуговицы на рубашке. Когда та оказалась на полу рядом с курткой, он неуверенно взялся за ремень и, подчиняясь требовательному взгляду МакНейра, расстегнул его — и никто! Ни один из его товарищей, чьим, по всей вероятности, лидером он был, даже не попробовал за него заступиться и напасть на его мучителя! А ведь у них у всех были палочки! — и только тогда Уолден слегка скривился и махнул ему:

— Хватит.

Он вовсе не собирался по-настоящему унижать его перед всеми. Того, что уже случилось, было вполне достаточно — и МакНейр, протянув руку, потребовал:

— Палочка. Дай мне её. Немедленно.

Тот отдал — и МакНейр, думая, что парню весьма повезло, что когда-то он сам сдружился именно с Люциусом Малфоем, сумевшим вбить в своего приятеля сперва понимание важности, а потом и привычку к точным формулировкам, вложил в его руку нож и приказал, указав на Элинор-«Беллатрикс»:

— Отрежь ей ухо.

— Что? — хрипло прошептал тот.

— Ухо отрежь, — повторил МакНейр. — Или я срежу оба твоих. Живо.

— Но я… я не могу! — тот посерел и даже отшатнулся.

— Как скажешь, — МакНейр точным и быстрым движением схватил парня за загривок и приложил лезвие к краю его уха под мочкой. — Не можешь? — повторил он, глядя ему в глаза.

— Прекратите! — вдруг закричала Алекто и, вскочив, подбежала к МакНейру и повисла у него на руке с ножом, пытаясь оторвать её от замершего, словно под чарами, Стивена. — Что вы делаете?! Вы… вы… — она плакала и била его, и он, оставив мальчишку в покое, перехватил её за руки и, встряхнув, сказал:

— Всё. Вставайте. А ты молодец, — он серьёзно поглядел на всхлипывающую Алекто и разжал руки, отпуская её. — Мы закончили. Вот что такое Пожиратели смерти, — сообщил он молча глядящим на него с колен юнцам. — Вы оба — трупы, — сообщил он, указав на Алекто и Стивена, — а ты — труп в очень плохом состоянии, — добавил он, ткнув пальцем в Элинор. — За то, кого посмела изображать из себя.

Он протянул палочку Стивена владельцу и сунул свой нож за пояс.

— Зачем вы так с нами? — тихо плача, спросила его Алекто.

— Вы играете в то, о чём понятия не имеете, — сухо ответил он. — Пожиратели Смерти — это вот так. Впрочем, гораздо кровавей и жёстче. Я доступно объяснил? — он обвёл взглядом их бледные и серьёзные сейчас лица.

— Мы не играем! — подала, наконец, голос Элинор. — Мы просто не хотим, чтобы их забыли! И изображали бы монстрами!

— Почему? — спросил её МакНейр, и повторил раздражённо: — Вставайте!

— Потому что они делали то, что считали нужным и правильным! — горячо сказала она, поднимаясь. — И даже если они и были в чём-то неправы — это достойно уважения!

— Кто твои родители? — спросил МакНейр, подходя к ней.

— При чём тут… какая разница? — запротестовала она, но он повторил жёстко:

— Кто твои родители?

— Обычные люди, — она равнодушно пожала плечами.

Слишком равнодушно.

— Конкретней, — потребовал он, почти незаметным движением вновь беря в руку нож.

— Вы не сделаете мне ничего! — запротестовала она — и он, скривившись презрительно, кивнул:

— Разумеется, — и, демонстративно утратив к ней интерес, отвернулся и подошёл ко второй девушке.

Алекто.

Надо же, как неудачно её назвали… и ведь даже похожа немного — только полнее, хотя Алекто Кэрроу тоже никогда особенной стройностью не отличалась, и ниже. Но лицо такое же круглое, и цвет волос…

— А ты? — спросил он, внимательно на неё глядя. — Тебе что за дело до всего этого?

— Бел… она всё сказала, — буркнула та, настороженно и неуверенно на него глядя. — Их все ненавидят. Это неправильно… и нечестно. Никто же не знает, что было бы, если бы…

— Я показал вам, что было бы, — возразил он.

— Но тогда шла война! — воскликнула Алекто. — На войне… так нужно, наверное… а потом… потом всем стало бы лучше! — сжав кулаки, выкрикнула она. — Они защитили бы нас от магглов!

— Защитили от магглов? — удивлённо переспросил МакНейр. — Нас?

— Нас! — поддержал Алекто… как же его… да, Чарльз. — И от гриффиндорцев! Вас не было двадцать лет — вы просто не знаете!

— Так расскажите мне, — сказал, скрывая недоумение, МакНейр.