Выбор гроссмейстера (джен)

Бэзил Пьюзи кинул взгляд на брошенную в коридоре лимонную куртку с бейджем Гиппократа Сметвика: тот снова умчался в палату экстренной помощи, а рабочую одежду бросил возле поста привет-ведьмы. Бэзил вздохнул, подобрал куртку и понёс её в ординаторскую.

* * *

В последние годы он стал гораздо терпимее относиться к нарушениям дисциплины и порядка в отделении. Речь шла не о вопиющих фактах халатного отношения, а о простых мелочах наподобие оставления полотенца из ординаторской в туалетной комнате или разрешения пациентам держать в тумбочках вкусности, не полагающиеся по инструкции. Послабления своим принципам Бэзил Пьюзи разрешал не в силу возраста или профвыгорания. В конце концов, что такое сорок три года безупречной службы на одном месте? Просто в какой-то момент Бэзил вдруг понял, что жизнь не ограничивается одной лишь работой. Он безусловно любил свою должность, с радушием относился к пациентам, но каждый будний день, ровно в пять, с удовольствием запирал дверь кабинета и спешил домой.

* * *

Когда три года назад он неожиданно пришёл домой с огромным букетом хризантем, на лице Клары промелькнул испуг.

— Сегодня годовщина свадьбы?

— Нет.

Бэзилу почему-то стало весело.

— А что тогда? Ты что-то натворил?

Жена выглядела растерянной и совершенно сбитой с толку.

— Могу я просто без повода подарить своей любимой женщине цветы? — сказал Бэзил, подошёл к Кларе, вручил букет, а потом обнял вместе с хризантемами и поцеловал в седой висок.

Глаза её увлажнились, а на щеке появилась соблазнительная ямочка, которая вновь, как когда-то в молодости, заставила сердце Бэзила биться учащённо.

— Как там ваш профессор? — спросила Клара спустя время, всё поправляя в вазе хризантемы.

Как-то так получилось, что именно пациент из третьей палаты стал общей темой их разговоров. В первый раз Бэзил просто рассказал о том, что к ним в Отделение поступил тяжёлый пациент, который вряд ли выживет. После пару раз обмолвился за ужином, что профессор всё ещё жив, но колдомедики по-прежнему не дают никаких гарантий на его исцеление. А потом уже и сама Клара с неподдельной тревогой стала интересоваться самочувствием безнадёжного пациента. В одном из журналов вышла аннотация новой скандальной книги Риты Скитер «Северус Снейп — святой или сволочь?», и Бэзил с удивлением обнаружил издание в мусорной корзине: кажется, Клару катагорически не устраивала версия скандальной писаки.

* * *

— Он сегодня пришёл в себя, представляешь? — ответил Бэзил и подошёл к Кларе, бережно обнимая её со спины.

Он вдруг отчётливо и ярко понял, что каждый день жизни — великий дар. Сколько ещё раз в его жизни пройдут унылые дожди в череде с серыми туманами, а листва платанов в соседнем парке, который хорошо был виден из окон второго этажа отделения ранений от живых существ, эффектно сменит свой окрас с насыщенного зелёного на тёплый золотистый, бронзовый и жёлто-розовый? Так стоило ли бездарно проживать недели и месяцы, если можно было быть счастливым здесь и сейчас? В этой повседневности.

* * *

Бэзил зашёл в ординаторскую, повесил на вешалку, над которой красовался лозунг «Грязная палочка — кривое заклинание», куртку Сметвика, а на выходе столкнулся со штатным зельеваром Отделения Северусом Снейпом.

В нынешнем Снейпе трудно было угадать того бледного пациента без сознания из третьей палаты, который долго и упорно не желал цепляться за жизнь. Для Бэзила до сих пор оставалось загадкой, что же именно послужило толчком к тому, что однажды профессор пришёл в себя с явным намерением выкарабкаться. О его недуге напоминал лишь некрасивый шрам с правой стороны шеи, который Снейп особенно и не скрывал. В минуты волнения рубец и сейчас наливался красным.

Этот «кипящий вулкан» заставил тогда всех поволноваться. Он жил своей жизнью и ещё не раз и не два начинал бить фонтаном в самый неожиданный момент. Помогло лишь переливание крови от носителя иммуннозащиты от яда Артура Узили, человека, который подвергся нападению змеи в более щадящей форме и сумел поправиться целиком и полностью.

— В конце концов, не одному Поттеру щеголять шрамом, — сказал Снейп при выписке.

Вышеупомянутый Поттер, а также Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, навещали профессора каждый день, и, к большому удивлению Бэзила Пьюзи, в палате скоро даже зазвучал смех. Рон Уизли неплохо играл в шахматы и учил элементарным правилам профессора по его просьбе. Когда же Северус Снейп вернулся в Отделение в качестве штатного сотрудника, Бэзил нашёл в нём партнёра по партиям — Снейп был хорошим учеником и играл уже вполне неплохо.

Вот и сейчас под мышкой профессора была зажата шахматная доска.

— Сыграем? — спросил он и изогнул бровь. — Или опять сбегаешь?

— При одном условии!.. — хитро прищурился Бэзил.

— Заставишь меня перемывать пробирки в лаборатории?

— Нет. Сегодня вечером Клара хотела запечь форель. Вы с женой — приглашены. Вот там и сыграем.

Снейп хмыкнул. Кипящий вулкан вновь бурлил в его жизни. Страсть молодожёнов ещё не остыла, и он совсем не так намеревался провести этот вечер. Хотя… Можно и ответить на приглашение. У них с женой впереди ещё ночь.

И целая жизнь.