Просто продолжать жить (гет)

Они ждали его у стены — всё в тех же чёрных платьях и мантиях, но, как и в прошлый раз, без макияжа. На сей раз их было больше: МакНейр насчитал в плюс к прежним девятерым ещё шестерых, четверых парней и двух девушек, чьи волосы тоже были выкрашены в чёрный.

— Они тоже хотят, — сказала Элинор вместо приветствия. — Можно же?

— Можно, — вздохнул МакНейр.

Мерлин. Пятнадцать юнцов, глядящих на него, как на… Он задумался, пытаясь подобрать сравнение, не сумел, плюнул и, оглядев их всех, вздохнул и сказал:

— Ну, ведите.

Они аппарировали во вчерашний подвал — и МакНейр был приятно удивлён его чистотой. Даже узкие длинные окна под потолком блестели, пропуская теперь куда больше света.

— Ну что ж — переодевайтесь, — сказал МакНейр, обводя возбуждённо и выжидающе глядящих на него молодых людей внимательным взглядом.

— Вы не сказали, что нужна какая-то особенная одежда, — тут же парировала Элинор.

— В принципе, заниматься в повседневной одежде разумно, — не стал спорить он, — Но лучше иметь что-нибудь сменное, что не жаль порвать, запачкать и что непременно пропотеет… хотя, конечно, Репаро и очищающие никто не отменял, — сказал он — и потребовал: — Покажите обувь. Нет, это не пойдёт, — поморщился он, едва глянув на узкие, со шнуровкой, изящные кожаные ботинки на довольно высоком каблуке на ноге Элинор. — Сегодня пусть будут, но в будущем нужно что-то поустойчивее и попроще. Ну что же, — он слегка усмехнулся. — Начнём с построения. Встаньте в одну линию.

Они выстроились — неровно, но его это сейчас мало интересовало. Куда любопытнее был порядок, в котором они расположились.

Первой стояла Элинор. Слева от неё — Стивен, за ним — Марк, Чарльз, коротко столкнувшиеся плечами в борьбе за место, Кларисса, Рональд, Филипп, Августа, Алекто — и только следом за ней новенькие. Кстати, надо бы…

— Меня зовут Уолден, — представился он. — Мы пока не со всеми знакомы — так что я прошу каждого представиться ещё раз. Настоящими именами, — подчеркнул он.

— Элинор, — очень недовольно назвалась та, и он, задержав на ней внимательный взгляд и отметив для себя, что естественный цвет её волос, судя по всему, русый и, похоже, довольно неяркий, и без краски лицо у неё тоже довольно блёклое, хотя и действительно напоминает Беллатрикс чертами — так же, как и её тело похоже сложением на мадам Лестрейндж.

— Стивен, — чисто выбритый череп, светлые — серые? — небольшие глаза, прямой, немного «утиный» нос, длинное лицо с высоким лбом… судя по тому, что кожа на голове была совсем розовой, волосы у него были светлыми.

— Марк, — его он хорошо запомнил с прошлого раза. Худой, рыжий, высокий — МакНейр хорошо знал такой тип.

— Чарльз, — его он тоже запомнил. Этот скошенный подбородок — было похоже, что парень его стеснялся, но почему он тогда не отращивает бородку? Ему бы пошло — и переживаний было бы меньше. Сказать? Хотя ведь это вовсе и не его дело…

— Кларисса, — а вот её выкрашенные в чёрный волосы явно тёмные от природы — просто, видимо, недостаточно, раз она попыталась придать им цвет воронова крыла. У неё типичная английская внешность — обычная милая девочка, немного веснушек на переносице, круглые щёки, ямочка на подбородке… Лет через двадцать она, видимо, станет полной, но сейчас почти что болезненно худа — и ему остаётся только надеяться, что она не больна, а просто обходится тремя ложками овсянки в сутки.

— Рональд, — длинные русые волосы и теперь собраны в хвост, серые глаза смотрят вежливо и внимательно, чёрная мантия сшита с претензией на элегантность, ногти чистые и аккуратно подстрижены и руки ухожены… он выделялся среди них общим ощущением благополучия — и больше всех не понравился Уолдену. Слишком хорошо он таких знал… впрочем, посмотрим. Не дело судить лишь по внешности.

— Филипп, — настороженный взгляд тёмных глаз, несколько мелких шрамов на голове и руках, сжатые в нитку губы… он взволнован и нервничает — и, кажется, МакНейру знакома такая нервозность. И если он прав, этому парню занятия нужны больше, чем кому-либо другому.

— Августа, — маленькая, худенькая, из тех, про кого часто говорят «куколка»: хрупкая, большеглазая… Чёрный цвет, в который были выкрашены её тонкие волосы, категорически ей не шёл, а кудряшки, в которые те завиты, девушку просто уродуют. Она кажется здесь самой младшей, но Уолден не поручился бы за это: такие девушки и в тридцать могут выглядеть школьницами.

— Алекто, — почему же она так нервничает? И что делать с её именем, которое она явно связывает с другой Алекто — и именно ей пытается подражать внешне, в отличие от всех остальных девушек, добивающихся сходства с Беллатрикс? Она явно здесь не в почёте: стоит самой последней из тех, кто с ним уже успел познакомиться, и теребит кончиками пальцев края рукавов.

— Марлин, — пожалуй, самая симпатичная из всех девушек. Синие большие глазищи… и опять перекрашенные в чёрный от природы явно светлые волосы. Тонкие губы, аккуратный и прямой нос, изящные кисти… но она вовсе не выглядит привыкшей к вниманию девушкой. Странно… впрочем, что он-то понимает в подобных вещах?

— Арнольд, — смешной мальчишка: невысокий, жилистый, с открытым и, похоже, улыбчивым лицом, с торчащими тут и там вихрами и татуировкой в виде змеи вокруг левого уха.

— Том.

Мерлин. Невозмутимое выражение лица МакНейр, разумеется, сохранил, но внутренне в первый момент напрягся — а потом сам над собой посмеялся. Интересно, реагируют ли так же на это имя остальные его товарищи? Или только у него остался такой рефлекс. Парень, по счастью, ничем не напоминал того самого Тома: обычный английский парень с совершенно типичным британским лицом. Волосы, как говорится, соломенные — что по цвету, что, кажется по структуре — светло-голубые глаза… МакНейр ощущал себя очень глупо: и что теперь, он так всю оставшуюся жизнь и будет вздрагивать от звуков довольно распространённого имени?

— Майкл, — мулат с кожей кофейного цвета и коротко остриженными иссиня-чёрными волосами. Красавец: большие с поволокой глаза, чувственные полные губы, тонкий нос… Держался он соответственно: стоял расслабленней всех и глядел на МакНейра с любопытством и лёгким вызовом.

— Колин, — МакНейр только вздохнул про себя. Есть те, на ком словно написано «неудачник» — и именно это клеймо он видел сейчас на этом нескладном полном подростке… или, может быть, уже юноше с нечистой кожей лица и, хотя и аккуратно подстриженными, но сальными волосами.

— Анаис, — обычная неяркая девочка и единственная коротко стриженная из всех здешних девиц. Тёмно-русые от природы — и тоже выкрашенные в чёрный — тёмные волосы, уже начавшие немного отрастать у корней, светлые небольшие глаза, тонкие бледные губы… пройдёшь — не заметишь.

Все. Мерлин, как же их много! Ему вдруг стало неуютно — и вовсе не от того, что он опасался сейчас опозориться.

Но это же почти целый класс!

Пятнадцать человек! В классе у Драко было совсем чуть-чуть больше…

Откуда же они все взялись?

— Начнём с пробежки, — скомандовал он — и, встав в самый конец шеренги, первым двинулся по кругу, ловя спиной обиженные и возмущенные взгляды тех, кто теперь оказался в конце.

Часть из них начала тяжело дышать уже на втором круге, а к четвёртому выдохлись все: Уолден бежал хотя и не слишком быстро, но темп взял достаточно бодрый. Завершив круг, он остановился и, встав перед совершенно рассыпавшимся строем, скомандовал:

— Вдох на раз-два — выдох на три-четыре, — и медленно начал считать, дыша ровно и мерно.

Дав им слегка продышаться, он начал с обычной разминки: шея, плечи, руки… Они повторяли: кто с большей охотой, кто с меньшей, а кто и потихоньку начинал кривить рот. Когда же Уолден перешёл к отжиманиям, раздалась первая недовольная реплика:

— А когда мы колдовать будем?

— Не скоро, — усмехнулся МакНейр. — Хотите научиться биться по-настоящему — учитесь. А махать палочкой, — вспомнил он любимое выражение Долохова, которое тот повторял на их первых тренировках почти постоянно, — научиться недолго.

— Но мы же не магглы! — возмутился Рональд — и Уолден про себя усмехнулся: значит, верно он его просчитал. — Вы ещё нас полы мыть руками заставьте, — скривился он. — Как в школе.

— Полы мыть — дело полезное, — хмыкнул Уолден и кивнул ему: — бери палочку и иди сюда.

Тот тут же вытащил свою палочку из чехла и, держа её в вытянутой правой руке, подошёл к нему почти вплотную — так близко, что МакНейр только вздохнул. Впрочем, он ведь пока что не объяснил ему правила…

— Кто-нибудь здесь умеет заживлять раны? — спросил Уолден — и, не услышав ответа, решил: — Тогда никаких режущих — нам здесь травм не нужно. Значит, оглушающие и иже с ними, — сказал он Рональду. — Бой тренировочный, — сказал он скорее для того, чтобы не заполучить невзначай его палочку в собственность. — Заканчиваем по слову «стоп». Начали!

— А ваша па… — удивлённо начал Рональд — но закончить уже не успел: МакНейру хватило одного длинного и плавного движения, чтобы оказаться вплотную к нему и второго — чтобы вытащить из его руки палочку, а затем коротко подсечь его ноги и, заведя руку за спину, буквально воткнуть его лицом в пол. — Вставай, — он отпустил ошеломлённого Рональда и, вернув ему палочку, сделал длинный шаг в сторону. — Ещё раз.

На сей раз в него полетел Ступефай — который МакНейр легко пропустил мимо, лишь слегка подавшись назад, а затем фактически повторил свой предыдущий манёвр в точности с тем же результатом.

— Палочка, — сказал Уолден, протягивая руку обескураженному и разозлённому Рональду, помогая ему подняться, — вещь, конечно, полезная. Но в ближнем бою, как видите, довольно бессмысленная. И прежде, чем учиться биться на дуэлях по-настоящему, следует уметь делать то, что по силам любому магглу. — Он усмехнулся. — Хотите учиться по-настоящему — учитесь. А в игры играть у меня ни времени, ни желания нет.

— Хотите сказать, что магглы могут, как вы? — презрительно-недоверчиво спросил Рональд.

— Не все, — спокойно ответил МакНейр. — Но кто умеет — те могут. Невелика наука, на самом деле, — он слегка усмехнулся. — Ты как под водой двигаешься.

— В смысле? — нахмурился тот.

— В смысле скорости. Медленно очень.

— Вы просто не объяснили нам правила! — возмутилась Элинор. — Так нечестно!

— Война вообще дело нечестное, — возразил ей МакНейр. — Но можем попробовать ещё раз. Иди сюда, — подозвал он её. Она подошла, возбуждённо на него глядя и стискивая в пальцах свою палочку, и едва он скомандовал:

— Начали! — швырнула в него Петрификус. Почти невербальный — Элинор не произнесла вслух ни звука, но губы её шевелились — бессмысленное умение: всё равно слишком долго и очень, очень заметно. Да и заклятье она пустила по прямой — и уйти от него оказалось не сложней, чем от заклинания Рональда. Не мудрствуя лукаво, он и дальше действовал по той же схеме: подойти-отнять палочку-подсечь-бросить — и, аккуратно, вполсилы наступив ей на загривок, постоял так пару секунд, а затем отступил и протянул руку красной от смущения и злости Элинор. Та проигнорировала этот жест и, поднявшись, яростно выхватила у него свою палочку и тут же попыталась ударить по Уолдену Ступефаем. На сей раз он сработал пожёстче: неприятно швырнул девушку на пол и, наступив коленом на голову, довольно чувствительно прижал её к полу. А затем, встав, сказал жёстко: — С этого момента я запрещаю использовать на занятиях палочки. Будете оставлять их вместе с одеждой. Я не ставлю себе цели кого-нибудь покалечить, — пояснил он. — И покуда вы не научитесь держать себя в руках, оружие в них я держать не позволю. Кого не устраивает — не держу, — он вернул палочку теперь уже бледной, с покрытыми красными пятнами лицом Элинор и спокойно обвёл остальных долгим взглядом.