Пазл расколотой души, или Волдемортами не рождаются (джен)

Беллатрикс с отвращением выпила очередное зелье, присланное из Мунго (три раза в день, мадам Лестрейндж! Только после еды! По глотку, не больше! И обязательно отдыхайте в течение дня!) и скривила губы в горько-презрительной улыбке. Пятнадцать лет в Азкабане дались ей слишком дорогой ценой. Прежде она не обращала внимания на страшный кашель, на постоянную тошноту, на боли в суставах — перед ней была Великая Цель, а на всё остальное было плевать. Вот победим, а лечиться… а лечиться будем потом.

Великая Цель оказалась ложью. Такой же, как Великая любовь и Великое служение.

А проблемы со здоровьем никуда не делись — пока Беллатрикс однажды не начала кашлять кровью. И терять сознание прямо посреди разговора.

Родольфус неожиданно показал себя заботливым и деликатным человеком: присылал к ней целителей, заходил с утра и вечером справиться о самочувствии... и тут же уходил, оставляя её одну с неизменным: «Если тебе что-нибудь понадобится — лишь дай знать». Его деликатность раздражала и казалась неуместной — или, может, она попросту скучала? Хотя какая уж тут скука... Её мир обрушился, оказался ложью, мороком — и как, а, главное, зачем ей было жить?

Появление сестры оказалось неожиданностью: это был первый визит Нарциссы с того дня, как Беллатрикс вернулась в Лестрейндж-холл.

— Здравствуй, — Нарцисса вошла без стука, но остановилась на пороге. — Как ты?

— Благодарю, всё прекрасно, — вежливо ответила Беллатрикс, — что-то случилось?

Появление младшей сестры её удивило — казалось бы, радуйся, что тебя избавили от навязанных постояльцев, так зачем же снова их видеть, да ещё и ломать комедию с визитами?

— Случилось, — Нарцисса подошла и остановилась у самой кровати. — Многое случилось, Белл, — она пристально взглянула на сестру и начала рассказывать.

* * *

— Поэтому я уезжаю, — закончила Нарцисса. — И хотела попрощаться.

— Вот как, — тихо сказала Беллатрикс. — Значит, копия нашего Лорда, — на этих словах её голос дрогнул, — решила слегка развлечься?

— Решила, — тихо ответила Нарцисса. — Это было жутко, Белл. Как он улыбался! И как на меня смотрел...

— Откуда же он взялся, такой... чудесный молодой человек? — медленно сказала Беллатрикс. — Как же, оказывается, много мы не знали о том, за кем пошли, как крысы за искусником из Гаммельна! Ты всё правильно сделала, — с трудом подавив начавшийся приступ (не хватало ещё перепугать сестру), продолжила она. — Уезжай и возьми с собой сына. Пусть выживет хотя бы кто-то из Блэков.

— Драко сейчас в школе, — возразила Нарцисса. — Но в каникулы он приедет ко мне, и мы решим, возвращаться ли ему. А вот откуда взялся... — она покачала головой и замолчала, будто что-то обдумывая. — Знаешь, — заговорила она снова, — они так похожи. Как две капли просто — словно бы одно лицо. Даже не как сын с отцом, а... Они буквально одинаковые. Только Лорд постарше — даже в этом новом теле — зато младший куда страшней.

— Младший — страшней? — Белла искривила губы в уже ставшей привычной горькой усмешке. — Ну что ты, цену младшему видно сразу. Убить, замучить, с ума свести от страха... Нет, Цисси. Наш Лорд будет куда страшней. Чтобы разгадать его, нужна почти целая жизнь.

— Лорд хотя бы вменяем, — возразила Нарцисса. — И он... Это странно прозвучит, но в нём больше человеческого. А этот... Марволо... В нём словно одна тьма. И это настолько жутко, что сам Лорд даже извинился за него. Лорд — и извинился, понимаешь?!

— Ну, извинился, — пожала плечами Беллатрикс, — что же, слова стоят очень дёшево, можно и извиниться.

Она поймала себя на мысли, что если бы ей раньше рассказали о невесть откуда взявшейся молодой копии Тёмного Лорда, то её бы это задело. До боли, до крика, до безумия! А теперь не было ничего. Кроме всё сильнее разрастающейся пустоты в душе.

— Он ему не сын, — уверенно проговорила Нарцисса. — Он вообще не человек. Белл, я не знаю, что это. И как бы я хотела, чтобы ты поехала со мной! — воскликнула она.

— Он не человек, — ответила Беллатрикс, — так и Лорд у нас не человек. Морок, умертвие, выходец... называй как хочешь. Уезжай, — твёрдо повторила она. — Пусть мёртвые сами хоронят своих мертвецов.

— Береги себя, — попросила Нарцисса.

И вышла из комнаты, мягко закрыв за собой дверь.

Беллатрикс посмотрела вслед ушедшей сестре и тихо покачала головой.

— Нет, Цисси, — еле слышно сказала она, — этого я обещать тебе не могу.

* * *

В доме на острове было готово почти всё — оставалась лишь отделка комнат по вкусу хозяев и меблировка. Вот туда и аппарировал разъярённый Тёмный Лорд.

Достав из кармана огрызок пера и вернув Тому Марволо человеческий вид, Волдеморт, вынув из руки поганца палочку и связав младшую версию Инкарцеро, зло спросил:

— Ты старое правило забыл — где живёшь, не гадь? Отвечай, паршивец!

Но мальчишка только рассмеялся:

— Я же пошутил! Что ты бесишься? Видел, какие у них лица были? Словно там лежали не павлины, а один из них!

Тёмный Лорд смотрел на него — и думал: неужели он в самом деле не понимает? Что вот так, походя, он практически уничтожил то, что Волдеморт старался воссоздать заново? Что ни о каких соратниках, тем более верных и преданных, после случившегося даже думать не стоит? Что для мальчишки абсолютно безразлично, кого он будет убивать просто ради развлечения — что этих несчастных павлинов, что его ближайшее окружение? Он сам в шестнадцать лет прекрасно понимал разницу между жизнью того же кролика и жизнью человека — хотя бы в том плане, что за убийство человека придётся отвечать! А Том Марволо этого не видит.

Не понимает.

Не хочет понимать.

Мерлин, что за чудовище он выпустил в мир?

— Отпусти меня! — потребовал, тем временем, тот. — Хотел показать мне, что сильнее — так я это знаю, — прошипел он с ненавистью. — Я твоих людей, заметь, не трогал — так, немножко подразнил! Пусти!!!

— Отпущу, — кивнул Тёмный Лорд. — Ты останешься здесь, в этом доме. Палочку я тебе верну — но поставлю ограничители. Приведёшь в порядок свою комнату, если захочешь. Кровать, стол со стулом и шкаф я тебе сегодня доставлю, вместе с одеждой, обувью и книгами. Все удобства здесь проведены, вода есть, с голоду до завтра не умрёшь. Аппарацию отсюда я для тебя перекрою. Будешь торчать здесь, пока не поумнеешь — к людям тебя выпускать просто нельзя.

— Я тут что, в тюрьме?! — совершенно разъярился Том Марволо. — Да я всё равно уйду отсюда, и ничего ты мне не сделаешь! Ты забыл, что мы — одно! Только я моложе и не боюсь делать то, чего боишься ты! Трус! — выплюнул он с ненавистью.

— Тюрьму я тебе обязательно покажу, — пообещал ему Тёмный Лорд, — Азкабан, в котором пятнадцать лет провели двое из тех, с кем ты решил пошутить. И Нурменгард, в котором сейчас сидит Гриндевальд — знакомое имя, не так ли? Он тоже считал себя выше окружающих и их глупых законов. Какой же ты непроходимый болван! — прошипел он, не выдержав. — Так всё изгадить!

— Что изгадить? — совершенно искренне изумился Том Марволо. — Что случилось-то? Я их просто напугал... немного. Считай, представился просто. Они ведь меня не знают — вот теперь будут бояться, а не глядеть, как на мальчишку. Твой Малфой богат — купит себе ещё павлинов, — бросил он пренебрежительно. — И подумаешь, двое из твоих соратничков сидели в Азкабане. Велика заслуга.

— Соратников, — тихо ответил Лорд, — именно соратников. А ты показал им, что они — рабы.

— Так они рабы и есть! — отрезал Том Марволо. — Зачем тебе соратники? Что за дурь? Рабы надёжнее и лучше! Всё равно же на них Метки! А они — рабы, — довольно повторил он. — Ты же сам так сделал!

— Верно, — зло сказал Тёмный Лорд, — я сам это сделал. Вот только я ошибся — и теперь мне нужны не рабы, а соратники. Нельзя остаться свободным, если вокруг тебя одни рабы. Надеюсь, когда-нибудь ты сумеешь это понять.

— Ну давай, исправь ошибку! — издевательски воскликнул Том Марволо. — Отпусти их всех! И посмотрим, что ты будешь делать в одиночестве! Не бывает никаких соратников, ты что, не понимаешь?!

— Мне тебя жаль, — устало сказал Тёмный Лорд. — Потому, что для тебя соратников не бывает. Потому, что ты сам превращаешься в раба — худшего, чем те же домовые эльфы. Потому, что для тебя, похоже, нет даже свободы выбора. Опомнись, Том Марволо, пока не стало слишком поздно.

— Мораль от Волдеморта, — фыркнул Том. — Самому-то не смешно? Ну давай же, покажи пример — отпусти своих рабов! Не отпустишь же! И ты после этого смеешь мне хоть что-то говорить?

— Отпущенные на волю рабы тоже ничего хорошего не принесут, — резко ответил Тёмный Лорд, — но ты прав, я об этом подумаю. И мораль я тебе читать не собираюсь, я пытаюсь заставить тебя думать. Ну не потерял же ты, получив тело, последние мозги!

— Это ты их потерял, если сказал правду! Да они же самое ценное, что есть у тебя! Даже этот дом — думаешь, он у нас был бы, не будь они рабами??

— Так если они самое ценное, — процедил Тёмный Лорд, — какого же лысого Мордреда ты, малолетний кретин, сам же это ценное имущество гробишь?

— Да что я такого сделал?! — Том Марволо, кажется, даже обиделся. — Сколько шума из-за каких-то несчастных павлинов! Я твоих рабов пока и пальцем не тронул — только показал, кто я! А ты заистерил, как девчонка-первокурсница!

— Ещё раз — ты, будучи в гостях, демонстративно нанёс ущерб хозяевам. Просто от скуки и желая показать им, что они — рабы. В тот момент, когда я пытался донести до них идею, что они больше не рабы, а соратники. Поздравляю, Том Марволо — ты испортил Мою игру. И ты считаешь, что я должен спустить тебе это хамство?

Тёмный Лорд посмотрел на возмущённого и обиженно сопящего мальчишку, прошептал заклинание — на сей раз не на парселтанге, который младший снял бы на раз, а на ещё не знакомом тому арамейском и, поставив ограничители на палочку Тома Марволо, снял с него Инкарцеро.

— Подумай о своём поведении, — сказал он, выходя из комнаты. — Пока не стало слишком поздно.

И, выйдя из дома, поставил антиаппарационный купол, пропускающий только его самого — и завязанный на его палочку.

Надо было собирать вещи и переселяться сюда. Оставлять мальчишку без присмотра было так же опасно, как выпускать его к другим людям.