Пазл расколотой души, или Волдемортами не рождаются (джен)

Том Марволо оторвался от изучения очередного свитка из Его собственной библиотеки и с ненавистью уставился в окно. Море, видимое оттуда, вызывало не удовольствие, как раньше, а жгучую злобу, ибо было ему недоступно. Как был недоступен и мир за пределами Его острова.

А всё проклятый урод! Жалкий огрызок Его личности, свихнувшийся на осторожности, приличиях и прочей бесполезной ерунде! Трусливый, лицемерный и безмозглый урод! Ну правильно, что там от него могло остаться, после семи-то расколов души? Жалкий слабак, никчемный огрызок! Да в нём, Томе Марволо, больше ума, смелости и честолюбия, чем в этом позоре рода Салазара!

К несчастью, силы в этом огрызке было, всё же, больше — а может, он пока что просто не привык пользоваться своей новой палочкой. Так или иначе, урод обыграл его — или... Или он так думал. Мысль, пришедшая в голову, Тому Марволо понравилась — да что там, она его просто захватила. Да — ему нужно просто собрать оставшиеся осколки и вобрать их в себя. И тогда он станет сильнее и... Что он сделает потом, он пока не думал. Во всяком случае, он точно освободится — а остальное уже по ситуации.

Поблизости от него таких осколков было два — змея и старинная золотая чаша, которую уроду отдала эта его «верная соратница» Беллатрикс. «Верная соратница», ха! Рабыня, возмечтавшая о хозяине! И ладно бы была хоть красивой, как её сестрица, а то ведь старая, страшная и чокнутая!

Были ещё два осколка в Хогвартсе — диадема Ровены, спрятанная уродом в Выручай-комнате (ах, знал бы Том Марволо о ней в свое время! Но эти сведения он получил только потом, на седьмом курсе), и тот самый Поттер, из-за которого урод в своё время и развоплотился. И ещё где-то был спрятан подмененный мерзавцем Р.А.Б. медальон Слизерина.

Так или иначе, надо было использовать то, что под рукой. Змею Том Марволо трогать не стал — она была сильной, опасной и постоянно таскалась за уродом. А вот чаша...

Надо было только выбрать время, когда урод покинет остров, и тогда действовать.

Том Марволо вспомнил, как урод искал способ извлечь хоркрукс, и презрительно скривился — жалеть об испорченной вещи? Даже если это реликвия Основателей? А потом ещё кого-то спасать? Зачем? Вещь надо просто уничтожить — и осколок Его души вырвется на свободу.

И когда он вырвется, Том Марволо его поймает — и вберёт в себя. И станет сильнее — и, как он надеялся, сумеет побороть того урода. А тогда уже и из змеи осколок вытащит, и до диадемы доберётся, и до Поттера. И останется лишь медальон — ну да ничего, он его найдёт. А главное — он к тому моменту станет уже достаточно сильным, чтобы забрать душу, вернее, то, что от неё осталось, и у самого урода.

Тогда он, наконец, останется один — и, наверное, и Меткой сможет управлять, после того, как вберёт в себя урода. Да! Наверняка он сможет это — и получит прекрасно выученных рабов, сильных и богатых.

И Том Марволо стал ждать подходящего случая — уж что-что, а ждать он умел. Даже стал подыгрывать уроду, изображая постепенное раскаяние — сразу раскаиваться было нельзя, никто бы не поверил. Надо было усыпить бдительность своего тюремщика — чтобы он поверил и оставил Тома Марволо без присмотра хотя бы на несколько часов.

И тот... верил! Том Марволо порою даже изумлялся, до чего же это оказалось просто — обмануть его. Видно, тот совсем забыл, каким сам же был в шестнадцать и как виртуозно мог изобразить всё, что считал нужным. Хоть раскаяние, хоть преданность...

И однажды этот день настал: урод, несколько раз проверив всю защиту, аппарировал, строго предупредив Тома Марволо, чтобы тот даже не пытался покинуть остров.

— Я не буду, — абсолютно искренне пообещал ему Том.

Он действительно не собирался этого делать — всё, что его сейчас интересовало, находилось на острове.

И урод, прихватив с собой змею (вот уж нечаянный подарок!), наконец-то убрался восвояси.

Настала пора действовать!

* * *

Найти чашу оказалось вовсе не так просто, как ему представлялось. Том Марволо потратил на это часа три, обыскав дом сверху донизу, но усилия его были вознаграждены сторицей, когда, наконец, в одном из тайников он увидел небольшую чашу потемневшего от времени золота.

Он достал чашу из тайника и, примерившись, ударил в центр чаши кинжалом, закалённым в яде василиска — среди артефактов, которые урод с хомячьей основательностью стаскивал в дом на острове, был и такой.

Мягкое золото не выдержало удара гоблинской стали — и древняя реликвия оказалась пробита насквозь.

— Ну же, давай! — нетерпеливо прошипел Том Марволо. — Иди сюда!

От чаши отделилось небольшое чёрное облачко и повисло в воздухе. Том Марволо подался вперёд и, не зная, что ему с ним делать, вдохнул его.

Лёгкие словно обожгло, он закашлялся — воздуха всё не хватало, и он, задыхаясь, рухнул на колени... и вдруг всё прошло.

А потом в его голове раздался голос.

— Империо! — произнес мягкий вкрадчивый баритон. — Ты сейчас расскажешь мне всё, о чём я тебя спрошу. Вопрос первый — как тебя зовут?

— Это ты мне сейчас расскажешь всё, что я хочу! — возмутился Том Марволо. Империо на него, разумеется, не подействовало — зато очень разозлило. — Это я тебя достал — и ты должен был со мною слиться, а не быть отдельно! Ты же мой кусок!

— Вот как, — усмехнулся голос. — Твой кусок... Моя резервная копия обрела плоть? Забавно. Именно поэтому и не подействовал Империус? И зачем же я должен с тобой слиться, мальчик мой?

— Я тебе не мальчик! — оскорбился Том Марволо. — И это ты — моя копия, и поэтому ты должен со мной слиться! Я специально нашёл эту мордредову чашу!

— О, даже так? — в голосе появились нотки сдержанного одобрения. — Я всегда знал, что потомки Салазара невероятно талантливы. Так, значит, ты нашёл только чашу? — вкрадчиво поинтересовался Осколок-из-чаши.

Нет, Том-из-чаши, как решил называть его Том Марволо.

— Нашёл чашу — найду и остальные, — возмущённо сказал Том Марволо. — Вот только пойму, почему ты отдельно. Ты должен был сделать меня сильнее!

— Давай разбираться вместе, — дружелюбно предложил ему собеседник, — мне тоже интересно, почему я отдельно! Какой ритуал ты проводил?

— Да какой ритуал? — пожал плечами Том Марволо. — Проткнул чашу закалённым в яде василиска кинжалом — чтобы её разрушить — и вдохнул тебя! И ты должен был во мне раствориться! А не сделал этого — и я не представляю, почему!

— Это очень печально, — согласился с ним Том-из-чаши, — но давай рассмотрим всё подробно — ты же наверняка заметил какие-то детали, которые могли повлиять на результат? Например, зависимость от места действия или фазы Луны? Я не ошибусь, если предположу, что свой якорь ты создал из дневника?

— Из кольца, — пренебрежительно уронил Том Марволо. — А дневник угробил этот придурок Малфой!

— Абраксас? — неподдельно изумился Том-из-чаши. — Но почему?

Том Марволо почувствовал, как его висков словно касается легкая паутина. Изнутри.

— Прекрати так делать! — крикнул он и потряс головой. — Не смей даже пытаться взять надо мной вверх, ясно?! И не Абраксас, — добавил он уже спокойней. — А другой... не знаю, его сын, наверное. Люциус. Он отдал его Уизли!

— Я просто попытался слиться с тобой, — с грустным укором сказал Том-из-чаши, — ты же этого хотел? Но если тебе это неприятно, я не буду так делать. А зачем этот Малфой отдал дневник Уизли? — с огромным интересом спросил он. — Ты же помнишь, Уизли с Малфоями всегда были в натянутых отношениях?

Перед глазами Тома на мгновение появились чёрно-красные точки — и сразу исчезли.

— Слиться? — недоверчиво спросил Том Марволо. Нет, конечно, он хотел именно этого... но, пожалуй, он сперва ещё немного с ним поговорит. — Да, я хотел этого, — согласился он. — Сейчас ты это повторишь, но, — он сморгнул, — но сперва договорим про Малфоя. Он там что-то плёл о том, что думал так навредить Дамблдору и не знал, что это... идиот!

— Идиот, — согласился с ним Том-из-чаши, — конечно же! Не думал, что за столько лет Малфои деградируют... а кстати, сколько лет прошло?

Тому на мгновение стало холодно, а потом жарко.

— Я не знаю точно, — сказал он с досадой, передёрнув плечами, а затем потянув воротник вниз. — Много. Пятьдесят примерно. И в итоге этот Поттер уничтожил мой кусок!

— А вот это очень скверно, — озабоченно сказал Том-из-чаши, — но, я надеюсь, остальные наши якоря в безопасности? И, раз со мной говоришь ты, это означает, что с Томом Марволо Риддлом случилось нечто фатальное?

В ушах Тома Марволо тонко зазвенело — словно где-то в доме объявился комар. Странно. В самом начале весны?

— Диадема где-то в Хогвартсе, — буркнул Том, оглядываясь в поисках надоедливого насекомого. — А вот медальон вообще непонятно где — я оставил его в пещере, а некий Р.А.Б. его забрал. И я понятия не имею, где теперь он! А ещё же Поттер! — он буквально выплюнул это имя.

— Диадема, медальон, — перечислил Том-из-чаши. — Четыре хоркрукса? И что это за Поттер, которого ты всё время вспоминаешь? Флимонт, создатель «Простоблеска»?

Левую руку Тома Марволо словно кольнуло тоненькими острыми иголочками — и тотчас же всё прекратилось.

— Да какой Флимонт? — Том Марволо нервно дёрнул рукой, словно стряхивая с пальцев воду. — Гарри! Малолетний идиот, о которого этот урод убился! Есть ещё Нагини. Так что семь.

— Том Марволо Риддл убился о малолетнего Поттера? — вот сейчас в голосе собеседника прозвучало абсолютно неподдельное изумление. — Всё интереснее и интереснее. А при чём тут персонаж маггловских сказок?

Во рту неожиданно пересохло.

— Да он так змею назвал... в смысле, я! — Том Марволо сглотнул и, наколдовав стакан, налил туда воды и залпом осушил его. — Змея — ещё один хоркрукс. Разговаривающий, — добавил он с усмешкой. — А о Поттера он да, убился — пришёл убивать его и убился о младенца! И сделал из него ещё один хоркрукс.

— Хоркрукс в живом существе, — задумчиво сказал Том-из-чаши, — заманчиво, но недолговечно, разве что поместить объект под чары Стазиса. А что это за место? — с интересом спросил он.

У Тома Марволо отчего-то засосало под ложечкой.

— Это остров! Из Оркнейских, — Том Марволо сглотнул и растёр ладонью грудь. — Мой остров — и дом тоже мой. Рабы построили, — пояснил он гордо.

— Домовики? — иронично спросил Том-из-чаши. — Так ты обзавелся собственными эльфами? Очень неплохо.

Пол под ногами Тома Марволо вдруг закачался — как было однажды при обстреле Лондона.

Он споткнулся и, не удержавшись на ногах, упал на четвереньки. Голова кружилась и в ушах звенело — и Том Марволо запоздало понял, что все предыдущие странности вовсе не были случайностью.

— Прекрати немедленно! — выкрикнул он вслух. — Хватит! Ты не смеешь!

На последнем слове его голос сорвался — и Том Марволо понял, что не может больше произнести ни звука.

— Не сопротивляйся, — ласково сказал ему Том-из-чаши, — а то будет очень больно. Я же не собираюсь тебя убивать.

— Ты врёшь, — отчаянно закричал Том Марволо — внутри, у себя в голове. Он свалился на пол: ноги уже ему не подчинялись — и изо всех сил попытался схватиться за палочку.

Тщетно.

* * *

Тёмный Лорд вздрогнул: следящие чары, наложенные на дом и на мальчишку, подали сигнал тревоги.

— Хоз-с-сяин, — встревоженно зашипела Нагини, — с Не-тобой что-то с-с-случилос-с-сь.

...В доме было тихо и спокойно — он казался целым и вообще нетронутым. Но ведь чары же сработали! Тёмный Лорд быстро поднялся по лестнице и, рывком открыв дверь в комнаты мальчишки, обнаружил того мирно читающим за столом. Обернувшись на ворвавшегося, тот удивлённо-вопросительно вскинул брови и спросил на удивление любезно:

— Что-нибудь случилось?

— Не-Хоз-с-сяин, — злобно зашипела Нагини, — совсем другой!

Том Марволо продолжал, тем временем, смотреть на Лорда с тем же лёгким удивлением — даже и за палочку не схватился.

И это было странно.

Очень странно.

И страшно.

— Том, — тихо спросил Тёмный Лорд, — кого ты выбрал для ритуала возрождения?

— Ты о чём? — спросил тот, и в его тёмных глазах удивления стало немного больше.

— Кто ты, — Тёмный Лорд связал его Инкарцеро, — и что ты сделал с мальчишкой?

— Ты о чём? — повторил тот, округлив глаза. Его взгляд стал жалобным, и он испуганно проговорил: — Мне же больно! Зачем ты так со мной? Чем я провинился?

— Легилименс! — и Тёмный Лорд попытался скользнуть в сознание пленника, но наткнулся на умело поставленный блок. Блок, который Том Марволо до сих пор не научился ставить.

Нагини тем временем выскользнула из комнаты — и вернулась, неся в зубах расколотую чашу.

— И что теперь? — увидев это, рассмеялся... кто? Как было его называть? Тот, кто теперь занял тело Тома. — Да, теперь это моё тело. И оно мне нравится... впрочем, твоё тоже хорошее, — одобрительно сказал он.

— Что ты сделал с мальчишкой? — тихо спросил Тёмный Лорд.

— С каким мальчишкой? Тем, что меня освободил? — Том... или кто он был — очаровательно улыбнулся. — Только то, чего он сам хотел — только несколько в другом порядке. Но итог такой же — так какая разница?

— Какая же ты тварь, — Тёмный Лорд поднял палочку.

— Убьешь меня? — вкрадчиво спросил хоркрукс. — Ты уже потерял два якоря.

— Бог троицу любит, — ответил Тёмный Лорд услышанной от Долохова фразой и сказал: — Авада Кедавра!

Тело юноши — красивое, тонкое — запрокинулось, и в тёмных, почти чёрных глазах отразился было страх, а потом они застыли, и когда затылок с удивительно громким стуком ударился о пол, их взгляд уже был стеклянным и бессмысленным.

— Х-х-хоз-с-сяин! — ошеломлённо прошипела Нагини.

Тёмный Лорд посмотрел на неё и тихо сказал:

— А ведь я надеялся, что он поумнеет, станет взрослым, проживет нормальную жизнь... Зачем я всё это делал? Будь я проклят, если я знаю ответ!

Нагини горестно и тихо зашипела и, подползя к лежащему навзничь телу Тома Марволо, положила голову ему на грудь — словно пытаясь услышать навсегда остановившееся сердце.