Хроноворот Салазара, или О роли детали в истории (джен)

Зелье Том доварил уже к вечеру — благо, маленькая дополнительная зельеварня для особо увлеченных зельями студентов с позволения Слагхорна была в полном его распоряжении уже с прошлого года. Налив часть полученного во флакончик, он предусмотрительно наложил чары стазиса на остаток и пошел в спальню, где незаметно передал флакончик Мальсиберу.

А на следующее утро тот, выспавшийся и похожий, наконец-то, на себя прежнего, подошёл к нему по дороге из душевой и шепнул:

— Я впервые в жизни даже не понял, что спал. Странное ощущение: вроде бы только закрыл глаза — а уже проснулся. Спасибо тебе.

— Сегодня оно тебе понадобится? — уточнил Том. — Два дня подряд, конечно, привыкания не вызовут, но все же...

— Да! — решительно сказал Мальсибер. — Я ещё раз высплюсь — а следующей ночью мы всё поправим. И, надеюсь, что больше мне не придётся его пить. Согласен?

— Хорошо. Но только на эту ночь! — жёстко подчеркнул Том. — И еще — у тебя есть идеи насчет того, как нужно там что-то исправлять? Потому что я не уверен, что это вообще стоит делать. Заберем свои вещи — и хватит.

— Ну не возвращать же всё, как было, — согласился Мальсибер. — Зачем тогда вообще было это устраивать? Мне кажется, ты прав, и всё дело в том, что мы с тобой кое-что там оставили — вопрос в том, как это найти. Есть у меня сомнения, что они лежат там же, где мы их оставили... и где вообще это «там», — очень разумно... и нелогично радостно сказал Мальсибер. — Я попросил папу прислать мне пару книг — я тебе покажу... я думаю, на этот раз всё должно получиться.

Глаза Тома торжествующе вспыхнули: он давно мечтал добраться до книг из библиотеки Мальсибера, о которой тот пару раз упоминал. А ведь не зря старые клуши в начальной школе твердили, что сделанное тобой добро окупается сторицей. До сего времени Том ни разу этого не наблюдал — но, видимо, все когда-то происходит в первый раз.

— Замечательно, — очень тепло улыбнулся он. — Посмотрим вместе — и тогда, думаю, все получится.

— Давай в окно? — азартно предложил Мальсибер. — По крайней мере, начнём. Они на латыни и там, по-моему, всё просто... по крайней мере, на словах, — он засмеялся.

— Давай, — согласился Том. Суждению Мальсибера о простоте он не слишком доверял — что просто для одного, может быть сложным для другого.

Мальсибер улыбнулся в ответ — и в этот момент они добрались, наконец, до входа в гостиную. И Том, проходя в открытый портретом проход, сообразил вдруг, насколько странной была его последняя мысль. С каких пор он так рассуждал? Что может быть простым для Мальсибера — и не являться таковым для него? Он недоумевал — и, в то же время, словно бы второй своей частью осознавал, что прав, и точно знал, что есть вещи, идеально соответствующие этим параметрам... Мерлин!

Во время завтрака Том осторожно, чтобы не привлечь внимания, проследил за болтающей с подружками Аббот. Мерлин, Хаффлпафф есть Хаффлпафф: никто не ходит по одному, все в толпе — в дружном коллективе! Глаза Аббот (Алисы, напомнил себе Том) были голубого цвета, и он облегченно вздохнул — та реальность, где он развлекался бессмысленными шуточками, похоже, ушла в прошлое. Делать ему было нечего, только девицам глаза перекрашивать! Хотя если использовать этот опыт в других целях...

Аббот вдруг поймала его взгляд — и обиженно и демонстративно отвернулась, а затем вытащила из портфеля тетрадь, написала там что-то, выдернула листок, сложила его бумажным самолётиком и отправила его ловким и точным движением прямо на стол к Мальсиберу. Тот развернул его и, заулыбавшись мечтательно, тут же написал ответ и отправил его обратно.

«Слава Мерлину, — облегченно вздохнул Том, — одной проблемой меньше». И, повернувшись к Мальсиберу, поторопил его — впереди была нежно любимая Трансфигурация с самым нелюбимым преподавателем. Такой вот парадокс.

Мечтательный взгляд Мальсибера сфокусировался на Томе не сразу — а когда это, наконец-то, произошло, тот рассеянно переспросил:

— Извини, ты говорил что-то?

Выглядел Мальсибер сейчас, по мнению Тома, на редкость глупо — но не говорить же ему было об этом? Зачем?

— Нам пора на Трансфигурацию, — терпеливо напомнил ему Том. Мерлин, упаси меня от такой дурости — влюбляться!!! — К величайшему лицемеру нашего времени.

— Да ладно тебе, — легкомысленно отмахнулся Мальсибер. — Зато он не пристаёт без нужды... ну пойдём, — он поднялся.

Почти все уже были в классе — и староста Гриффиндора, собрав своих рядом, что-то увлечённо им говорила. Стоило появиться в классе Тому, она повернулась к нему и, кивнув, громко сказала:

— У нас предложение, господа слизеринцы. Не устроить ли нам небольшой турнир?

— Что вы имеете в виду, мисс МакГонагалл? — уточнил Том. — Давайте сразу уточним понятия.

— Турнир по трансфигурации между нами, — сказала она. — Вы и мы — и посмотрим, кто быстрее решит сегодняшние задачи. Кто выиграет — тот получит поле для квиддича для тренировок на все выходные перед грядущим матчем.

— Я за! — быстро сказал Малфой. — Том?

— Турнир между старостами? — быстро уточнил Том. Тогда он их сделает — с трудом, но сделает. А вот между факультетами... Разве что Гойла с Крэббом заранее в Больничное крыло уложить.

— А почему это между старостами? — влез в разговор Септимус Уизли. — По парам можно, как на Зельях. Один наш — один ваш.

— Потому что, — вздохнула Минерва, — нас меньше. А значит, у них кто-то останется не у дел.

— Прекрасно, — улыбнулся Том. — Крэбб и Гойл будут болельщиками.

— Мы здоровые! — тотчас же возмутился Крэбб. Гойл, который был немного сообразительнее, пихнул его в бок и кивнул:

— Будем, ага. Болельщиками. Отвечаю.

— Ну, хорошо, — пожала плечами МакГонагалл. — Давайте, если угодно, по парам... староста против старосты, для начала, — сказала она с азартом, — а остальные... может, по жребию?

— По жребию не интересно, — возразил Лестрейндж. — Попадём, например, в одну пару я и Уизли — и смысл соревноваться?

— Или Малфой с МакЛаггеном, — скривился Эйвери. — Или Блэк — любая, дамы, любая! — и Прюитт.

— А я не против Блэк, — усмехнулась тёмно-рыжая Прюитт. — Можно даже сразу обеих. И тебя тоже в придачу, — добавила она, поигрывая своей палочкой.

— Это чтобы тебе не так обидно проиграть было? — сощурилась Вальбурга. — Тебе самая пара — Гойл. Во всех смыслах.

— И нравишься ты ему, — поддержала её кузина, захихикав.

— Давайте не будем превращать хорошую идею в банальную перепалку? — осадила их всех МакГонагалл, вопросительно глянув на Тома. — Я предложила бы составить пары по среднему баллу.

— Это весьма разумно, — согласился Том. — Средний балл возьмем общий за все годы — или только за пятый курс?

— За все годы! — отозвался Флинт. — Так интереснее.

— И Гонт с МакГонагалл будут его высчитывать сами, — добавил Эйвери с ехидной усмешкой. — До конца года.

— О да, — усмехнулась МакГонагалл. — Это действительно слишком сложная задача, чтобы доверить её кому-то ещё, ты вот точно не справишься. Я посчитала, — она увеличила лежащий на ближайшем к ней столе пергамент и подвесила его футах в пяти над полом так. — Надеюсь, всем видно? — спросила она, насмешливо глядя на Эйвери. — Проверьте — все ли согласны? Гонт, ты что скажешь?

Том внимательно прочитал список и посмотрел на МакГонагалл:

— Я согласен почти со всем — но вот Джагсона ставить в пару с МакЛаггеном не советую. Эти господа и без турнира умудряются цепляться друг к другу так, что я уже устал снимать баллы с собственного факультета.

— Согласна, — кивнула она. — Тогда поменяем местами МакЛагена с... а вот как раз с Уизли, — предложила МакГонагалл. — А то и правда они нам тут натрансфигурируют...

— Кто ж виноват, что некоторые столь же упрямо, сколь и необоснованно полагают себя центром нашей вселенной? — усмехнулся Джагсон. — И обижаются, когда им демонстрируют, что реальность с их представлениями не совпадает?

— Это ты, что ли, демонстрируешь? — мгновенно вспыхнул МакЛагген, вставая.

— Силенцио, — быстро ответил Том им обоим. — Господа, свои разногласия решайте в дуэльном зале. Все поняли — или вас еще и Петрификусом угостить?

Джагсон надулся, а МакЛагген попытался было возмутиться, но не стал, сдавшись под мрачным и суровым взглядом своей старосты — которая, впрочем, сняла с них обоих Силенцио, едва в класс вошёл Дамблдор, с откровенным любопытством оглядевший рассевшихся столь необычным способом учеников — однако вполне ожидаемо никак это не прокомментировавший.

И турнир начался — слизеринцы и гриффиндорцы, оказавшись в парах, набросились на задачи по трансфигурации как голодные книззлы на голубей. Даже сидевшие на последней парте Гойл с Крэббом, заразившиеся общей атмосферой, умудрились превратить чернильницу в гуся. Гусь, странно зеленого цвета, неторопливо подошел к Прюитт — и нагло ущипнул ту за мягкое место.

— Том! — пряча улыбку, возмутилась МакГонагалл, отвлекаясь от тщательной окраски перьев прыгающих по парте воробьёв. — Ты же обещал, что поговоришь с ним!

Прюитт, тем временем, злорадно превратила гуся в поросёнка, причём покрытого зелёными и красными перьями, и отправила его обратно.

Поросенок, вернувшись к своему незадачливому создателю, уставился на него и негодующе захрюкал.

— Чо? — удивился Гойл. — Я не понял.

— Перья, говорит, убери, — пояснил ему Крэбб, с трудом избавляя поросенка от этого украшения. — Вот теперь хорошо, прям красавец!

— Я поговорил, — Том улыбнулся немного злорадно. — Заметь, Гойл и пальцем до Прюитт не дотронулся.

— Не смешно, — вдохнула она. — Впрочем, если ты сегодня не в настроении — я потом сама отработку ему назначу, — мирно предложила она, превращая один из выданных Дамблдором предметов — на сей раз это был колокольчик — в красивого зеленоголового селезня.

— Назначай, — пожал плечами Том. «Блажен, кто верует», — вспомнились ему многократно слышанные в детстве слова, и он невольно повторил их вслух.

— У тебя всё в порядке? — она прервалась и очень удивлённо на него посмотрела. — Том, что стряслось?

— Время, господа! — объявил профессор Дамблдор. — Итак, подведем итоги: Гонт, МакГонагалл — «Превосходно». Я не сомневался в вас, Минерва, — и он тепло улыбнулся вспыхнувшей от удовольствия МакГонагалл.

— А в Гонте вы сомневались, сэр? — с усмешкой спросил Эйвери.

— Разумеется, нет, мистер Эйвери, разумеется, нет, — благодушно проговорил Дамблдор. — А вот от вас я ожидал большего, — добавил он с заметным разочарованием, — хотя это, разумеется, всё равно «Превосходно»...

— Эйвери у нас известен тем, что не оправдывает ожиданий, — заметил Малфой, — увы.

Результаты оказались спорными: два факультета не уступили друг другу ни балла, и тут МакЛагген посмотрел на последнюю парту, за которой Крэбб и Гойл мирно играли в карты, а оставленный в прежнем состоянии зеленый поросенок, так и не ставший чернильницей, с упоением жевал полу крэббовой мантии.

— А Крэббу с Гойлом — «Тролль!» — злорадно сказал он. — Посмотрите, профессор — им не дается обратное преобразование!

Поросенок гневно взвизгнул.

— Благодарю вас за наблюдательность, мистер МакЛагген, — кивнул Дамблдор. — Я рад, что вы так переживаете за товарищей — и уверен, что вы с удовольствием поможете им освоить этот материал. Будем считать это вашим проектом, — сказал он хоть и дружелюбно, но безапелляционно. — Я полагаю, двух недель будет вполне достаточно — и надеюсь, что результаты будут достаточно хороши, чтобы я мог начислить вам, скажем, десять баллов. Урок закончен, дамы и господа — все свободны.

— А ты как хотел, — безжалостно проговорила МакГонагалл потерявшему дар речи от возмущения МакЛаггену. — Я тебе сто раз говорила: злорадство не доведёт до добра.

— Скотина ты, — мрачно заявил МакЛаггену Крэбб, тоскливо глядя на зеленую чернильницу, возвращенную Дамблдором в обычное состояние. — Угробил Пигги. А он такой славный был…

— Скотина, — согласился Гойл. — Эта... долбодятел, во.

— Можно подумать, я этому рад, — прошипел не хуже змеи МакЛагген. — Ну, я вас научу, — он потёр руки. — Сутками будете у меня учить трансфигурацию!

Остальные занятия прошли не так весело: Зелья с Гриффиндором, Гербология с Хаффлпаффом (Мальсибер устремился к Аббот и был полностью потерян для общества) и после обеда — окно в занятиях, которое Том ждал с нетерпением.

Мальсибер выудил из сумки несколько старых книг.

— Копии, — шепнул он. — Оригиналы из фамильной библиотеки никак не вынести.

И Том с головой погрузился в чтение. Он читал на окне, на истории магии, на ужине, после ужина…

Выдернул его оттуда в обычный мир всё тот же Мальсибер, подсевший к нему на кровать и дёрнувший за рукав:

— Том! И это меня упрекают в выпадении из реальности!

— Что? — оторвался от чтения Том. Очень неохотно оторвался.

— Полночь скоро, — сказал Мальсибер. — Ты обещал зелье на сегодня... а книжки, я смотрю, тебе понравились?

— Зелье... сейчас, — Том торопливо вышел из спальни и через несколько минут вернулся с новой порцией зелья. — Пей, — сказал он, — и ложись спать, а я еще почитаю.

— Жаль, я не Ральф, и у меня нет сестры, — сказал Мальсибер, одним глотком опустошая флакон. — Ты бы на ней женился — и получил бы полный доступ в нашу библиотеку.

— Да, — с явным сожалением признал Том, — очень жаль.

Он был бы рад жениться на ком угодно, лишь бы получить доступ к этим книгам. По его мнению, это единственное, что вообще могло бы оправдать такой несусветный идиотизм, как женитьба.

— С другой стороны — а вот была бы она как Лита, — Мальсибер картинно передернул плечами. — Зачем тебе такая жена? Ну, доброй ночи, — сказал он и, зевнув, отправился спать, оставив Тома наедине с книгами.

Том проводил его озадаченным взглядом. Ну, Лита так Лита. Какая разница, на ком жениться, чтобы получить доступ к редким изданиям? И тотчас выбросил и Мальсибера, и никогда не виденную Литу из головы. Его ждали книги.