Хроноворот Салазара, или О роли детали в истории (джен)

Пятый курс для Тома со всеми этими временными скачками и сменами реальностей прошел почти незаметно, в результате даже СОВы он сдал, как шутил Мальсибер, «не приходя в сознание». На одни «Превосходно», разумеется. И впервые в жизни Том отправлялся на каникулы домой — а не в ненавистный приют. Но прежде случилось еще кое-что — на следующий день после сдачи экзаменов к нему подошел страшно смущенный Хагрид.

— Я это, — начал он, глядя куда-то немного в сторону от ботинок Тома. — Ну, ты говорил как-то... про парселтанг. Помнишь? — спросил он, посмотрев, наконец, на Тома — и тот краем глаза увидел нетерпеливо выглядывающую из-за угла Мак-Гонагалл, мгновенно скрывшуюся за ним, едва он только начал поворачивать голову в ту сторону.

— Помню, — кивнул Том. И с интересом спросил: — Ты решил попробовать научиться говорить на парселтанге?

— Ну, — Хагрид снова смутился. — Раз ты говоришь, что так можно... ты думаешь, у меня не получится?

— Пока не попробуешь, не узнаешь, — пожал плечами Том. — Мне самому интересно, что из этого может получиться. Как насчет того, чтобы завтра позаниматься у Большого озера? Марша погуляет, ты потренируешься. А то больше никто не рискнул, — усмехнулся он.

— Давай, — заулыбался Хагрид. — Только лето же... ты летом не захочешь же, — добавил он грустно.

— Позанимаемся до отъезда, — улыбнулся Том. — А летом... я не знаю, что буду делать летом. Еще не думал. Если у тебя будет получаться — посмотрим, может и выйдет выкроить время.

— У меня получится! — горячо заверил его Хагрид. — Я, — он вдруг снова смутился и нахмурился. — Я у тётки живу... дальней. Она... ей без разницы, что я и где. Так что я когда хочешь могу! — добавил он горячо.

— У тетки... — задумчиво произнес Том. — Понятно.

Он внимательно посмотрел на Хагрида. Кое-как надставленные подол и рукава слишком короткой мантии — явно самим Хагридом надставленные, а не этой его теткой. На такие вещи Том быстро научился обращать внимание — ему тоже не на кого было рассчитывать с починкой одежды. Но он умел делать все очень аккуратно, в отличие от полувеликана.

— Ну что же, — решил он, — если твоя тетка не против, мы могли бы позаниматься летом. Только вот где?

— Где хочешь! — сказал было радостно Хагрид — и тут же сник. — Только тётка... ну... она гостей не очень-то любит... но камином она мне пользоваться разрешает, — добавил он быстро. — Я могу... ну... куда-нибудь. К тебе же нельзя, наверное...

— Ко мне? — Том задумался. — Мне надо будет посоветоваться с мамой, — сказал он. — Если она не будет против, то можно будет и ко мне.

— Ты можешь мне написать, — сказал Хагрид. — Я доберусь, куда надо... даже если там нет камина — откуда-нибудь дойду, — уверенно пообещал он.

— Хорошо, — так и сделаем, — согласно кивнул Том. — Сейчас уже поздно — а завтра после завтрака жду тебя у большого озера.

Едва он ушёл, как МакГонагалл всё же вышла из-за угла и, подойдя к Тому, сказала:

— У меня есть для тебя сюрприз. Но сперва скажи: он и правда решился?

— Правда, — усмехнулся Том. — Он единственный человек, который не боится мою змейку, или не мечтает отрубить ей голову. Я слышал, что парселтанг можно выучить — вот и проверим, насколько этот слух правдив.

— Я тоже её не боюсь, — укоризненно сказала она. — И уж тем более не хочу никому рубить головы. И меня ты обещал научить парселтангу даже раньше! — сказала она с шутливым возмущением.

— Обещал? — Том уже не мог точно вспомнить, в какой из реальностей это было, но не уточнять же! — Раз обещал, то обещание надо выполнять. Тебя устроит совместное занятие с твоим же однокашником?

— Вполне, — она вдруг улыбнулась и протянула ему какой-то журнал, в котором торчала ярко-красная закладка. — Нас напечатали, — сияя, проговорила она. — Журнал выйдет завтра, но профессор Дамблдор получил экземпляр прямо из типографии и отдал мне.

Она вся словно светилась и сейчас совсем не напоминала ту суровую старосту, которую побаивались даже семикурсники.

— Поздравляю, мисс МакГонагалл, — негромко сказал Том. — Это большой успех.

— Том, ты не понял! — она раскрыла журнал и показала ему статью — и Том увидел справа над длинным названием, которое сперва даже не прочитал, два имени: «Том М. Гонт; Минерва МакГонагалл».

Именно в таком порядке...

— Почему мое имя стоит впереди? — резко спросил он. — Большая часть работы была проделана тобой.

— По алфавиту же! — засмеялась она. — Совместные статьи всегда подписывают по алфавиту — за редким исключением. «Г» стоит перед «М». И я не согласна — мы вместе работали, и ты — ничуть не меньше. Ты не рад? — спросила она удивлённо.

— Вот как, — Том досадливо поджал губы. Раньше он не слишком обращал внимание на порядок фамилий в статьях, считая, что на первом месте идет фамилия того, кто внес в работу больший вклад, и возмутился, что получил подачку. Подачки Том ненавидел — так же, как ненавидел выглядеть некомпетентным в чем бы то ни было. — Надо будет никогда не писать ничего в соавторстве с Эйвери, — попытался он свести разговор к шутке. — И тип он неприятный, и фамилия у него всегда будет стоять на первом месте.

МакГонагалл рассмеялась и вложила журнал ему в руки.

— Этот ваш Эйвери — самый странный тип, кого я встречала, — сказала она. — Я бы не стала ничего писать с ним, даже если бы его фамилия была какой-нибудь Зайт. А вот с тобой я бы с радостью продолжила наше исследование — если ты не потерял к нему интерес, конечно, — добавила она явно в шутку, — и не решил переквалифицироваться в первого в мире учителя парселтанга.

— Боюсь, что для преподавания у меня недостаточно терпения, — усмехнулся Том. — Когда мне приходилось объяснять что-то Крэббу с Гойлом, только Мерлин удерживал меня от Непростительных. А исследование можно будет продолжить, особенно в том, что касается неотменяемой трансфигурации. А то превращу я как-нибудь наших гениев в дубовые комоды — а любой первокурсник скажет «Финита», и здравстуйте, мистер Крэбб и мистер Гойл.

— Я собираюсь работать летом — надеюсь, ты присоединишься? — спросила МакГонагалл. — У меня, у тебя — всё равно... хотя твоя мама обещала научить меня печь те кексы с мятой и розмарином, — она улыбнулась ещё раз и, обернувшись на позвавший её голос, вздохнула и добавила торопливо: — Всё, я бегу — увидимся. Патил! — крикнула она уже вовсе не так довольно, направляясь к высокому смуглому юноше.

— Похоже, лето у меня пройдет под знаком Гриффиндора, — проворчал Том, подбирая несколько камней. Подумав, он трансфигурировал один в мрамор, другой — в обломок базальта, а третий в габбро. — Вот и практическая польза от совместной статьи, — усмехнулся он. — Деликатес для василиска.

И он пошел в замок, чтобы попрощаться перед отъездом домой с василиском Салазара.

Василиск встретил его тихим шуршанием. Что рассмешило рептилию, Том не догадывался — но звук этот узнал.

* * *

— Добрый вечер, Хранитель! — поздоровался Том и увеличил принесенные с собой камешки до размера небольших валунов, предварительно опустив их на пол. — Угощайтесь, — вежливо предложил он.

— Ты их изменил, — обнюхав своим длинным тёмным языком камни, разочарованно проговорил тот, однако угощение всё же принял. — Зачем ты пришёл, Говорящий? — спросил он.

— Попрощаться, — ответил Том. Значит, трансфигурированные камни василиску не подойдут, раз он их определил сразу. Интересно... — В следующий раз я принесу другие, — пообещал он. — Как ты относишься к известняку и базальту?

— Я ко всему отношусь хорошо, кроме здешних камней, — прошипел василиск. — Ты сказал — попрощаться? Ты слишком молод, чтобы закончить школу, Говорящий.

— Мне еще два года учиться, — кивнул Том. — Но через пару дней я уеду на каникулы. Домой.

— Каким он стал? — с явным любопытством спросил василиск. — Твой дом?

— Стал, — невесело усмехнулся Том. — Скорее был создан — поскольку дома у меня никогда не было. И был он создан таким, чтобы там можно было жить, не боясь вмешательства магглов или визита любопытных соседей. «Мой дом — моя крепость».

— Осторожнее, Говорящий, — прошептал вдруг василиск, обвивая его ноги хвостом — как делал, если Том верно понял, когда хотел обратить на себя внимание. — Ты понял, как это происходит?

— Что происходит? — не понял Том.

— Изменения, — хвост василиска сжал его ноги сильнее.

— Изменения? — Том вздохнул. — Когда я вмешался в прошлое первый раз, то не позволил умереть своей матери. А наутро проснулся не сиротой Томом Риддлом, неясного статуса крови, а чистокровным потомком Слизерина Томом Марволо Гонтом. Потом я снова вмешивался, и снова что-то менялось и в мире вокруг меня, и во мне самом. Пока я не решил вернуть все, как было до моего первого вмешательства, — он замолчал и отвернулся в сторону. Дальше рассказывать очень не хотелось.

— И что же произошло? — сочувствие и деликатность вообще не свойственны змеям, и ожидать их от василиска было бы странно.

— Ничего, — тусклым голосом ответил Том. — Произошло Ничего. Или Ничто — и меня не стало. Нигде. Никакого меня — прежнего или нынешнего, Тома Риддла или Тома Гонта... И всего мира тоже не стало. Совсем.

— Но ты здесь, Говорящий, — василиск обернул вокруг ног Тома ещё одно кольцо своего хвоста, и Том почувствовал, как его затылка почти уже привычно касается язык древней рептилии. — Как же так?

— Оказалось, что это все мне приснилось, — криво усмехнулся Том. — А потом я проснулся — Томом Риддлом. Здесь, в своей спальне. И все было по-прежнему... Мерлин! Мои... товарищи? Нет, не то... они боялись даже спросить, что случилось. Даже Лестрейндж, который, кажется, ничего не боится. Вообще. Просто молча ждали, затаившись, как кролики перед удавом.

— И что было потом? — Том вдруг почувствовал, как василиск коснулся подбородком его плеча, и ощутил на щеке дыхание древнего ящера.

— Я стал просить... не знаю, кого, никогда никого и ни о чем не просил — ни бога, ни Мерлина, чтобы я... чтобы мне позволили все исправить. А потом заснул — и снова попал в тот миг, когда Меропа... мама упала, не дойдя несколько шагов до проклятого приюта. И тогда я бросился к ней, пытаясь спасти не только себя, как в самый первый раз, но и ее тоже...

— Сны, — прошептал василиск. — Пока это просто сны... Не снов стоит опасаться, Говорящий. Не снов...

Он вдруг отпустил его и отполз в сторону, словно приглашая его идти за собой.

— Что там? — напряженно спросил Том.

— Предупреждение, — отозвался василиск — и скользнул куда-то в сторону, в один из многочисленных боковых коридоров.

Том последовал за ним. Предупреждениями, да еще от Хранителя салазарова наследства, пренебрегать не стоило.

Миновав пару коридоров, они остановились рядом с чем-то вроде то ли крохотной комнатки, то ли большой ниши, в которой на полу лежал... человеческий скелет.

— Смотри внимательно, — прошептал василиск.

— Кто это? — спросил Том. Скелет лежал так, словно перед смертью человек пытался бежать от чего-то — но неведомый ужас настиг его на месте.

— Посмотри очень внимательно, — повторил василиск, подталкивая его к скелету кончиком своего хвоста. — Очень внимательно, Говорящий.

— Отчего он умер? — спросил Том. — Я не вижу никаких повреждений. Все кости целы. Да и поза... умер он, похоже, мгновенно.

— О да, — василиск... рассмеялся. — Мгновенно... и глупо. Посмотри на его руки, — прошептал он.

Том посмотрел. Кисти рук скелета словно были обожжены — так что желтовато-белые кости казались темно-серыми.

— Угадай, что с ним такое случилось, — шепнул василиск.

— Протянул руки к тому, на что не имел права, — тотчас же ответил Том. — И был наказан за кражу.

— Ты умён, — прошипел василиск. — Он тоже был наследником... очень давно, — он вновь приблизился к Тому сзади — так, что дыхание рептилии слегка колыхало волосы юноши. — И тоже выбрал хроноворот. Многие его выбирают... это ведь так соблазнительно — исправить что-нибудь в своём прошлом. А потом исправить ещё раз... и ещё раз. И ещё, — василиск рассмеялся, и на сей раз издаваемый им каменный шорох больше напоминал звук обвала в горах: Том слышал такой как-то, когда их приют вывозили на море. — А ведь так однажды можно и перестать быть наследником...

— То есть он доисправлял свое прошлое до того, что родился не наследником Салазара? И хроноворот его убил? — медленно произнес Том. — Как это... похоже на Салазара. Отбраковывать недостойных.

— Ты прав, Говорящий, — прошептал василиск, громко щёлкнув хвостом. Звук разлетелся по подземелью, отдаваясь многочисленым эхом от его стен. — Ты прав... Его вещи могут брать только наследники, — василиск приблизился к нему снова, и Том вдруг подумал, что тот может сейчас взять и заглянуть ему прямо в глаза. И всё закончится... — Остановись вовремя, — прошептал василиск.

— Я постараюсь, — кивнул Том. Он знал, что визиты в прошлое надо прекратить, пока в один прекрасный день хроноворот не станет в его руках бесполезной игрушкой — или, того хуже, не сожжет ему руки до костей, как... этому. Вот только дождется результатов СОВ Меропы... мамы, и сходит с ней вместе договариваться в гильдию об ученичестве и в аптеки о продаже зелий. — Я обещаю.

— Будь осторожен, Говорящий, — прошипел василиск. — Будь очень осторожен!

* * *

— Ты собираешься учить Хагрида парселтангу?! — услышал Том донельзя возмущённый шёпот и, обернувшись, увидел выходящего из-за угла Мальсибера. — Я пережил бы ещё Мэгги — поздравляю, кстати, со статьёй — но Хагрид! Это возмутительно! — его тёмные глаза откровенно смеялись, но обиженное и недовольное выражение на лице он пока что удерживал.

— Мегги? — удивился Том. — Какое интересное сокращение имени Минерва. И что тебя не устраивает в кандидатуре Хагрида? Для чистоты эксперимента, кстати, надо бы еще кого-то найти. А то полувеликан, полукровка... а чистокровных магов нет ни одного! И спасибо за поздравление, кстати.

— Я чистокровный! — с намеренно напыщенной гордостью заявил Мальсибер. — Для чистоты можешь взять меня! Потому что мне дико обидно, что ты будешь учить непонятно кого — а про меня даже и не подумал! Я тоже хочу шипеть на всех и пугать их змеями! — пошутил он. — А если серьёзно — мне кажется, тогда я перестану их бояться, — сказал он уже нормально. — Раз они уже будут разумными и понятными. Не боюсь же я Хагрида.

— Почему непонятно кого? — удивленно спросил Мальсибера Том. — Как раз понятно. Но, если ты захочешь присоединиться — буду только рад. Боюсь, гриффиндорцев в таком количестве я не переживу — так что спасай честь факультета. Вот выучитесь, будете потом на всех шипеть... и я надеюсь, что парселтанг для тебя будет понятнее зелий.

— Мне всё будет понятнее зелий! — решительно заявил Мальсибер. — А непонятно кого — потому что Хагрид непонятно кто. И я до сих пор не понимаю, зачем он тебе понадобился — для эксперимента?

— Я же объяснял, — Том на мгновение прикрыл глаза. — Во-первых, для эксперимента. Во-вторых, на великанов почти не действуют заклятья, и мне интересно, насколько это верно для Хагрида. И в-третьих — Хагрид может быть полезен в будущем.

— Хагрид полезен? — изумился Мальсибер. — Чем?! Нет, я не против — я просто не понимаю... им разве что в дуэлях хорошо прикрываться, — он рассмеялся.

— Вариант, — согласился с ним Том. — Бесполезных людей вообще трудно найти. Даже от Крэбба с Гойлом есть польза.

— Какая? — продолжал веселиться Мальсибер, пребывающий по случаю окончания учебного года в прекрасном настроении, которым, кажется, умудрился заразить даже Эйвери, бывшего сегодня несколько живее обычного. — Какая от них может быть польза?

— Они представительные, — поведал ему Том. — Любой, кому их представят, будет впечатлен. Главное, чтобы они рот не открыли, а то все впечатление пойдет фестралу под хвост.

Мальсибер, засмеявшись, взял Тома под локоть.

— А какой толк от Ральфа? — спросил он с любопытством.

— Какой толк от огня в камине? — усмехнулся Том. — От земли, на которой стоит Хогвартс? От воздуха, которым мы дышим? Какой толк от нас — четверых?

— Это смотря кому, — мгновенно сбил неожиданный пафос Мальсибер. — Зависит от точки зрения. Огонь, земля, воздух... философия — это хорошо, но в данном случае мы говорим о тебе — вот тебе от Ральфа какой толк?

— Он надежный, — помедлив, ответил Том, жалея, что отделаться философской сентенцией от настырного Мальсибера не удалось. — И чем-то действительно похож на огонь.

— Похож, — неожиданно согласился тот. — С ним тепло и порой даже жарко — а ещё, если его взбесить, будет настоящий пожар, — заулыбался Мальсибер. — А какой толк от Нотта? — явно не собирался он отставать.

— А Нотт основательный и серьёзный, — хмыкнул Том. — Как твердь земная.

— А тебе что за толк? — не отставал Мальсибер. — Хотя он тоже надёжный, конечно, — тут же ответил он на собственный вопрос. — Ну а я? На что похож я и какой тебе толк от меня?

— А ты, друг мой, воздух, — сказал Том. — Его вроде и не видно — а куда же без него.

— А ты, значит, вода? — очень довольно кивнул Мальсибер. — Без которой тоже никуда — и которая дарит жизнь? А вообще так нечестно, — рассмеялся он вдруг. — Я не против Рейвенкло, да и тебе, конечно, кем ещё быть, кроме как Слизерином — а Ральфу так и надо, пусть будет гриффером! Но бедный Тео! За что его в барсуки?

— Почему сразу в барсуки? — удивился Том. — Я бы не стал так прямолинейно связывать факультеты со стихиями. Но в Хаффлпаффе он бы смотрелся очень органично.

— Ну, видишь? — не обратил никакого внимания на его возражение Мальсибер. — Бедный Тео! Хотя я согласен — в Хаффле он бы был на своём месте... и все маленькие барсучки ходили за ним стайкой! — он засмеялся. — Так что прямолинейно или нет — а именно так всё и получается. А потом ты научишь меня парселтангу — и из меня получится отличный дракон!

— И будешь ты лежать на груде золота в подземелье и дышать огнем на грабителей? — хмыкнул Том. — Хотя это скорее к Ральфу. А ты... будешь парить в небесах, как воздушный змей!

Они посмотрели друг на друга — и рассмеялись.

— Ральф вовсе не жадный! — Отсмеявшись, запротестовал Мальсибер. — Но да — лично я буду воздушным змеем... причём живым! — они дошли, наконец, до входа в гостиную, рядом с которым неожиданно обнаружилась Аббот, заулыбавшаяся было при виде Мальсибера — но тут же нахмурившаяся, едва только увидев Тома. — Исчезни, а? — шёпотом попросил его Флавий, просяще взглянув на него. — Ты обещал же нам не мешать!

— С радостью, — буркнул возмущенный таким неуважением Том. — Мисс Аббот, — наклонил он голову в строго официальном приветствии. — Не буду вам мешать, — и вошел в гостиную, оставляя влюбленную парочку за спиной.

«Как же все-таки глупеют люди от этих влюбленностей! — мрачно подумал он. — Со мной такого точно не случится — и хвала Мерлину!»