Хроноворот Салазара, или О роли детали в истории (джен)

Вернулся в Хогвартс… в свой Хогвартс Том к вечеру — в полном смятении чувств. Его мать-маггла оказалась ведьмой, его чистокровный отец оказался магглом, зато подтвердились подозрения Тома о родстве с одной из древних чистокровных семей из «Священных двадцати восьми». Надо же, Гонты. Прямые потомки Слизерина. Гонты, о которых в Магической Британии почти позабыли, считая, что род пресекся. Интересно, почему это произошло? Том твердо решил посмотреть на своих новоявленных родственников — сначала издали, помня неподдельный ужас этой... женщины. Как хоть ее зовут? Том совсем забыл спросить, впрочем, ее имя никакой роли не играло. А вот его дед — Марволо Гонт, который, по словам этой... матери, мог убить внука-полукровку, был куда интереснее. И папочка-маггл... Том заскрипел зубами. С папочкой тоже следовало встретиться, обязательно! Вернувшись в свое время — спасибо хроновороту Салазара, Том, к великому своему облегчению, никого не встретил, пробираясь в свою спальню. Ему повезло — соседи спали крепким сном довольных жизнью людей. А наутро...

…Ральф Лестрейндж за завтраком спросил Тома:

— Мама согласна отпустить тебя к нам на рождественские каникулы?

Том потерял дар речи.

— Ага, вот прямо сейчас она просто так его и отпустит, — хмыкнул Мальсибер. — Я тебе говорил: надо было их вдвоём приглашать. К нам-то придёте в Новый год? — спросил он. — А то пока отец приглашение отправит — ты же знаешь его манеру тянуть до последнего — я весь изведусь.

Том, кажется, впервые в жизни не понимал, что происходит. Даже если допустить, что приюта в его жизни не было — чему он был только рад, разумеется — то приглашать их в гости вдвоем? С этой... косоглазой уродиной, да еще и дурой? Мерлин, да ведь такая мать — позор немногим меньший, чем отец-маггл. И Лестрейнджи приглашают их обоих? Или... может, здесь его кто-то усыновил кто-то из родственников матери? Вряд ли дед, тот скорее убил бы внука-полукровку, но кто-то не столь помешанный на чистоте крови?

— Эй! — хлопнул его по плечу Мальсибер. — Ты с нами?

— Нет, — смеясь, сказал Лестрейндж. — Он со змеями.

— Да ну тебя к дракклам, — пробурчал тот, передёргивая плечами — и спросил Тома с подозрением: — Ты точно никого к нам опять не принёс? Я предупреждаю: увижу ещё раз змею в спальне — отрежу башку мгновенно!

— Давно пора, — суховато усмехнулся Нотт. — Я как вспомню ту болотную гадюку, которая решила погреться у меня на подушке...

— Родную душу почуяла, — высокомерно хмыкнул Эйвери. — Вот и пришла погреться.

Все рассмеялись, а Мальсибер с отвратительной настырностью снова спросил:

— Так придёте вы к нам на Новый год? Или кто-нибудь уже перебил приглашение?

— Мне надо обсудить это с матушкой, — дипломатично ответил Том, — и нам пора на Зелья — Слагхорн обещал контрольную работу.

— Обещал — даст, — кивнул Лестрейндж, а Мальсибер добавил:

— Сегодня с тобой в паре я! — и, вскочив, показал не слишком приличный жест недовольно насупившемуся Лестрейнджу. — А маму спроси — я тогда отца потороплю, чтобы он прислал приглашение.

— Я тоже потороплю, — сощурился Лестрейндж. — Ты тут не один желаешь заполучить их обоих на праздники.

Во время урока Том продолжал искоса наблюдать за однокурсниками. Так вот, значит, как выглядят побочные эффекты от его вмешательства в прошлое! Его мать осталась жива, он не попал в приют — и что? Его однокурсники никогда раньше не вели себя с ним так... свободно, по-дружески! Их отношения раньше были несколько иными, и уж точно ни старшие Лестрейнджи, ни родители Мальсибера никогда и ни за что не стали бы приглашать его в гости.

— Эй, — нетерпеливо проговорил Мальсибер, дёргая его за рукав. — Я, конечно, не специалист, но оно точно должно быть такого цвета? — он указал на котёл, в котором медленно булькало зеленеющее прямо на глазах зелье.

Мерлин! Том посмотрел на котел, который прямо на глазах превращал его обычное «Превосходно» по Зельям в «Выше ожидаемого». Ничего себе он задумался... Нет, все-таки насколько раньше ему было проще — не требовалось сводить в уме многоходовые комбинации прямо на уроках, система сдержек и противовесов, установленная им еще с первого курса, работала идеально, и Тому было достаточно только регулярно ее контролировать — а что сейчас? Задумался о странно изменившихся обстоятельствах — и пожалуйста, чуть не запорол зелье, так что даже не самый лучший, мягко говоря, зельевар Мальсибер забеспокоился. Том торопливо убавил огонь и наложил охлаждающие чары на поверхность котла, помешивая зелье против часовой стрелки — он давно заметил, что так можно слегка нейтрализовать воздействие слишком высокой температуры. Угрожающая зелень неохотно начала уступать место нужному голубоватому оттенку. Том облегченно вздохнул. Дракклова ведьма! Драккловы родственнички! Драккловы однокурсники, ломающие давно установившуюся картину мира!

— Ты чего такой злой? — поинтересовался Мальсибер. — Я аж боюсь с тобой сидеть рядом... с Аббот, что ли, опять поссорился?

— Я поссорился с Аббот? — медленно повторил Том. Этого еще не хватало! Девицы начали поглядывать на него еще с прошлого года — но он предусмотрительно не выделял из них ни одну. А уж связаться с хаффлпаффкой Аббот, которая смотрела на него с робким восторгом... зачем? Что она могла ему дать, кроме щенячьего обожания? Жениться на ней ему бы никто не позволил — да Том и не рвался.

— Вот и я тебя спрашиваю, поссорился или нет, — кивнул Мальсибер. — Ты обычно такой злой бываешь только после ваших ссор. Что, она тебя опять в шахматы обыграла? — тихо рассмеялся он — и тут же покосился на зелье.

— И как, по-твоему, мы часто ссоримся? — Том вдруг злорадно усмехнулся. А ведь в новой реальности он теперь оказался наравне не только с Аббот, но и с остальными потомками «священных двадцати восьми» — с Яксли, Краучами, Эйвери... Он покосился на как обычно высокомерную физиономию Эйвери. Вот уж кто не меняется ни в одной из вероятностей!

— Ну, — задумался Мальсибер, тоже, видимо, в любой реальности избегающий резких формулировок. — Поскольку ссоритесь вы, насколько я понимаю, либо из-за шахмат, либо из-за квиддича, это, в общем, не очень часто, — ответил он довольно загадочно — и, снова покосившись на зелье, опять спросил: — А оно точно должно быть таким, — он задумался, — спокойным?

— Мордред! — не выдержал Том, оценив масштаб катастрофы. Зелье, оставленное без внимания, перешло в категорию «Удовлетворительно» — и вот-вот могло быть оценено «Слабо». Дернуло же Мальсибера пристать со своими расспросами! Том торопливо швырнул в зелье одну иглу дикобраза и пару раз помешал по часовой стрелке.

— Молодые люди, у вас всё в порядке? — поинтересовался подошедший к ним Слагхорн. — Я смотрю, Том, ты решил научить своего друга варить зелья самостоятельно? — поинтересовался он с добродушной улыбкой. — Для первого раза результат неплохой — и всё же, — он покачал головой и укоризненно на него посмотрел.

— Да, профессор, вы совершенно правы, — почтительно улыбнулся Том. — Но друзьям надо помогать, не так ли? — он подумал, что зельевар из Мальсибера — как дамский угодник из зануды Крауча или мыслители из Крэбба с Гойлом. Интересно, передаются ли эти черты по наследству? И сын Мальсибера, того и гляди, даже в критической ситуации про безоар не вспомнит — а уж что из себя будут представлять будущие Крэббы и Гойлы… хорошо, если пару слов скажут без мычания.

— В свободное от уроков время, мой дорогой, в свободное время, — пропел Слагхорн, неторопливо двигаясь дальше по классу.

Как только он отошёл, Мальсибер сказал:

— Заметь — в этот раз я точно не виноват! Так что там у тебя с Аббот?

— Не сейчас, — прошипел уязвленный Том. — Я пытаюсь спасти это дракклово зелье.

— Молчу, — мирно кивнул Мальсибер, глядя в котёл безо всякого интереса.

Лестрейндж с Эйвери же, похоже, своё как раз завершили и, заскучав, с интересом смотрели в их сторону и о чём-то шептались.

Том посмотрел по сторонам. Все уже закончили работу — даже гриффиндорцы, традиционно не слишком успешные в зельях, и теперь смотрели, как он — лучший ученик Хогвартса! — пытается превратить этот кошмар во что-то приличное. Кретин МакЛагген уже начал хихикать, толкая в бок своего приятеля Септимуса Уизли. Гойл и Крэбб неподалеку от них тупо смотрели на бурую жижу в своем котле, Вальбурга Блэк гневным шепотом что-то доказывала своей кузине Лукреции, франт и сноб Абраксас Малфой со скучающим видом вертел в пальцах павлинье перо…

— И-и-и... время! — провозгласил Слагхорн. — Прошу вас сдать результаты.

— Ну, извини, — виновато проговорил Мальсибер. — Но я ведь и правда ни при чем! Это всё Аббот!

— Ну-с, приступим! — провозгласил Слагхорн, когда все образцы зелий оказались на его столе. — Сначала Слизерин. Лестрейндж, Эйвери — «Превосходно». Нотт, Малфой — «Превосходно». Пьюси, Паркинсон — «Выше ожидаемого». Флинт, Монтэгю — «Слабо». Блэк Вальбурга, Джагсон — «Превосходно». Блэк Лукреция, Розье — «Выше ожидаемого». Крэбб, Гойл — «Тролль», господа — как обычно! Пиритс, Уилкинс — «Выше ожидаемого». Мальсибер, Гонт — «Выше ожидаемого». Теперь Гриффиндор…

— Ну, видишь — а ты волновался! — радостно прошептал Мальсибер. — Выше ожидаемого! Всё отлично!

— Гонт? — медленно произнес Том, не веря своим ушам.

— Ну ладно, — Мальсибер сник. — Извини. Но выше ожидаемого — это не так уж и страшно... ну, будет за тобой одно не «Превосходно» — подумаешь... нет, я понимаю, что Гонты получают только высшие баллы — как Лестрейнджи и Эйвери, — продолжал болтать он, — но, с другой стороны, должно же быть в жизни хоть какое-нибудь разнообразие, верно?

Том молча кивнул в ответ и подумал, что разнообразия в этой его новой реальности уже достаточно много — но в целом, она нравится ему гораздо больше прежней. Поэтому нужно сделать все, чтобы ее закрепить — быть Гонтом в Магической Британии намного лучше, чем носить маггловскую фамилию Риддл и жить в приюте. А значит — надо снова вернуться в прошлое и позаботиться о том, чтобы эта... его мать была здорова и благополучна. Надо... надо забрать ее из Мунго и где-нибудь поселить. И где ему, спрашивается, взять на это деньги?