Яркий (джен)

Снейп на несколько шагов отступил от каменной чаши, не отводя взгляда от чайной ложки воспоминания, тихо лежащего газовым облачком в самой её середине. На него нахлынуло чувство, будто он кого-то убил. Кого-то слабого. Со спины. Мысль о том, что это было «всего лишь зелье» не помогала. Почему-то для него вдруг стало чрезвычайно важно, что он сварил это зелье. Как будто от этого зависело нечто очень серьёзное.

«Эта девушка могла быть Лили?» — спросил он у себя. Ему вдруг живо представилось, как Поттер выгоняет её из дома. Куда ей было идти? Родители её не ждали. Снейп грустно улыбнулся, воскресив в голове только что увиденную картинку: как он сидел в кресле и смотрел в окно. Она наверняка знала, что он-то ждал её всегда.

— Нет, — сказал он вслух, поражённый внезапной мыслью, и схватился за голову. Зрачки почти вытеснили черную радужку.

Это «нет» должно было его успокоить, но подействовало совсем иначе, растревожив какое-то осиное гнездо в его… Ему уже много лет казалось, что это гнездо опустело и мертво. Но теперь из него вылетело столько бешеных от голода ос, что он не знал, то ли прятаться от них, то ли ловить голыми руками.

Куда ей было идти?

— Нет, — Снейп потряс головой. Если даже она и приходила к нему, то он никак не мог… Разве что…

Где-то в груди, в плечах потеплело: он закрыл глаза и случайно представил себе Лили, входящую в дом с полным пакетом покупок. Он подбегает, подхватывает сумку и несёт её, чтобы поставить на стол, будто бы ждущий этого в лучах летнего солнца. Как — не Дамблдор, а она — проходит за ним на кухню, начинает что-то рассказывать. Она радуется. Он разбирает еду, а потом садится в кресло, она уютно втискивается рядом и целует его в щёку. Просто. И они по-настоящему вместе, она никогда не уйдёт. Если это было так, то почему же он не мог..?

Фантазия закончилась. Снейп распахнул глаза. Осиное гнездо неистовствовало. Он обвёл взглядом пространство, в котором находился, и титаническим усилием воли удержался от того, чтобы разрушить всё, что попадалось под руку: попались бы склянки с ингредиентами, котлы, драгоценные измерительные приборы. Он просто стоял; хаос пожирал его изнутри. Это было хуже Круциатуса: заклинания, прижигающего нервы. Это заставляло желать Круциатуса.

Вдруг в этом пространстве безумия его ослепило вспышкой воспоминание о том, как они с Гарри вот вчера, или в прошлой жизни, ходили на кладбище, и Гарри корчился около памятника Поттеров, задавая ему бессвязные вопросы. Что за вопросы это были? Снейп вздёрнул палочку и коснулся виска ещё раз.

Ещё один нырок в прошлое, и вот он уже снова видит этого странного мальчика, сидящего на коленях. «Гарри, вы здесь», — говорит его вчерашняя версия, встряхивая собеседника так, что у того лязгают зубы. «И вы, сэр,» — отвечает Гарри, схватившись за его рукав, — «сэр, посмотрите на меня внимательно, вы видите?» — показывает пальцем на памятник, — «это разве я? Можно узнать, кто там?»

Действительный Снейп пригляделся к ребёнку, сидящему на руках Лили. Ему тоже стало интересно узнать, кто там. Пока он присматривался, подойдя поближе и буравя взглядом пухлые мраморные щёчки, Гарри возложил цветы и настойчиво продолжил: «Посмотрите внимательно: может быть, что я чем-то на него непохож»? Невидимый Снейп встал близко к его лицу и отшатнулся, щурясь: показалось, что нос Гарри… Чушь какая-то. Он никогда раньше не присматривался к его носу, видя его каждый день. Нечего смотреть. «Вы непохожи характером,» — неуверенно выдал вчерашний Снейп и перешёл в наступление, пытаясь выяснить, откуда столько бессмыслицы. «Вы что, сфинкс? На вас наложено заклинание?» — «Нет,» — Гарри как будто сдался, опустил плечи и виновато улыбнулся: «Я забыл. Бывает такое. Знаете?»

Снова родной кабинет, ставший камерой пыток.

Знаете?

Почему вдруг это стало казаться ему осмысленным?

Нужно найти мальчишку и допросить его, решил Снейп и сделал два шага в сторону двери. Но с чего начать? «Гарри, объяснитесь!» Ерунда. В чём ему объясняться? «Что вы имели в виду, спрашивая, видел ли я результат зелья?» — Глупости. Он выражался прозрачно. «Гарри, вчера на кладбище вы намекали на то, что я…» — Что «я» — что?

«Скажите, Гарри, почему вы сомневались, что каменный младенец — это не вы?» Причин может быть миллион, мальчишка может выбрать любую. Неужели он назовёт именно ту, которую он хочет услышать?

А что он вдруг захотел услышать?

Снейп не мог сказать этого даже мысленно. Скулы и шея горели. Щека всё никак не остывала от поцелуя, который он себе придумал. Если это было так..?

Ему вдруг стало сладко-сладко. Сердце пульсировало, живое; он давно не замечал, как оно бьётся. Веки потеплели. Он стоял посреди кабинета, чувствуя то, что не чувствовал уже лет десять. Это была... Если это было так, он был самым счастливым человеком на свете. Если это было так, он жил не зря.

«Отчего же я ничего не помню?» — спросил себя Снейп. Должны были насесть досада, инстинкт, желание обладать, шепчущие, что без воспоминаний это бездоказательный бред, что Гарри мог иметь в виду всё, что угодно. Если это было так, то это был его, профессора, личный бред, который он никому не собирался доказывать.

Но если мальчишка знает, что делает, то откуда, черт его подери, он сам..?

«Я подумаю об этом позже,» — решил Снейп.

* * *

Гарри чесал бровь и размышлял над тем, как начать письмо другу Джеймса Поттера, умевшему превращаться в волка. Он выяснил у мамы предполагаемый адрес Ремуса Люпина и захотел попросить встретиться. Вместе с этим он никак не мог представить, что именно нужно написать, чтобы его не сочли за больного или безумного: «Знаете, я общаюсь с мамой в моей голове, и она мне сказала, что Джеймс и вы были друзьями, и что у вас был друг Петтигрю, который сдал их Темному Лорду; вот я и решил с вами переговорить, чтобы узнать, как пробраться в Визжащую хижину, а то вдруг он там прячется в облике крысы?» — Бред.

Спустя тридцать минут мучений, Гарри, сжёгший не один лист бумаги, запечатал сургучом записку, в которой содержалось придуманное им на свой страх и риск оправдание, — он рассчитывал на то, что записка никогда не попадёт в руки профессору Снейпу:

«Дорогой мистер Люпин,

Я — Гарри Поттер, «сын Лили и Джеймса Поттеров». Надеюсь, у Вас есть с моим именем какие-то ассоциации. Мне грустно, что у всех они есть, а для меня это почти пустой звук, шепот прошлого; ведь я ничего не знаю, хотя бы об их школьной жизни. Я узнал, что они были гриффиндорцами, поступив на Слизерин из-за того, что из всех учебников меня привлекли книги по зельям,— да-да, именно в таком порядке. Профессор Снейп, мой декан, как-то раз рассказал мне о том, что Вы были близким другом нашей семьи. Я отыскал Ваш адрес в телефонной книге и решился написать. Может быть, Вы сможете встретиться со мной, чтобы рассказать мне что-нибудь? Если сможете, то где и когда? Я буду рад услышать всё, что придёт Вам в голову,

Надеюсь, до встречи,

Гарри»

Ему предстоял долгий путь в совятню, находившуюся в одной из башен Хогвартса.