Просто продолжать жить (гет)

— Ты что такой грустный? — спросил Драко сына, когда они после ужина остались наедине. — Что не так?

— Я совсем забыл о занятиях, — признался Скорпиус. — Я вообще сегодня ничего не делал — только…

— Тут не школа, — засмеялся его отец. — И сейчас лето — я вовсе не считаю, что заниматься следует ежедневно. Ты только что окончил первый курс, Кори!

— Я о музыке и о маггловских курсах, — возразил ему мальчик.

— Кори, — Драко даже не знал, смеяться ему или грустить, — я не понимаю, в кого ты такой… когда я был в твоём возрасте…

— Я же не ты, — улыбнулся Скорпиус. — Я знаю, что ты летом бездельничал. А мне интересно.

— Мерлин… иди сюда, — он протянул руку к сыну, и тот, помедлив, всё-таки подошёл. — Ты — самый серьёзный человек в нашей семье. Поэтому я даже рад, что сегодня ты, наконец, повёл себя как нормальный ребёнок и занялся не тем, что запланировал, а тем, чего тебе захотелось, — он обнял его и вздохнул. — Поттеры явно хорошо на тебя влияют.

— Не вообще Поттеры, а Лили, — тут же поправил его Скорпиус.

— Ну хотя бы она, — Драко спрятал улыбку. — А что братья?

— Да ничего… — неопределённо сказал Скорпиус, пряча глаза.

— Не хочешь говорить? — помолчав, спросил Драко.

— Да нечего говорить, — он вздохнул. — Мы же мало пока общались.

— Кори, — позвал Драко сына, но тот отвернулся и упрямо сжал губы, напомнив Драко его самого. — Кори, — он шутливо потряс его за плечо. — Я имею право знать твоё мнение, как ты считаешь?

— Тебе не понравится, — неохотно сказал тот.

— А ты попробуй. Ну-ка, садись, — он почти силой усадил его рядом с собой. — Расскажи мне.

— Между нами?

— Между нами, — кивнул Драко.

— Мне не нравится Джеймс. И я не понимаю, почему вдруг должен теперь дружить с ним, — признался Скорпиус.

— Ты не должен, — очень удивлённо проговорил Драко. — Единственное, о чём мы тебя просили — обходиться без драк, или хотя бы не использовать для них магию… никто не говорил ни о какой дружбе!

— Но Люциус бы хотел, — глядя в пол, сказал Скорпиус.

— Ну… отец… иногда увлекается, — тщательно подбирая слова, проговорил Драко. — Но он никогда не станет тебя заставлять и примет любое твоё решение. Тебе совсем не обязательно его всегда радовать.

— Он вот тоже хочет, — вздохнул Скорпиус.

— Кто и что хочет, Кори? — терпеливо спросил Драко.

— Джеймс. Хочет дружить. Со мной. А я — нет! — он резко вскинул голову и упрямо посмотрел на отца.

— Ты знаешь, — задумчиво проговорил Драко, — когда я только ехал в школу, отец тоже хотел, чтобы я подружился с Поттером. И у меня тоже ничего не вышло, — он засмеялся. — Я бы даже сказал, что у меня получилось обратное… так что ты — явный прогресс.

— А зачем? — с интересом спросил Скорпиус.

— Зачем что? — уточнил Драко.

— Зачем он хотел, чтобы ты дружил с Гарри Поттером? — поправился Скорпиус.

— Ну, как же... а впрочем… я же тебе действительно никогда не рассказывал, — задумчиво проговорил Драко. — Но это долго.

— Я не хочу спать, — быстро проговорил Скорпиус, с жадностью глядя на отца.

— Ну, пойдём тогда ко мне в кабинет, — кивнул Драко. — Не здесь же вести серьёзные разговоры.

Кабинет Драко — с тёмной, почти чёрной мебелью, очень простой и скупо отделанной серебром, с мягким почти белым ковром, тёмными шторами и неожиданным в этой строгой обстановке уютным мягким диваном, светлым, с вышитыми шёлком подушками с изображением листьев и трав — был одним из самых любимых его мест в доме, и сына сюда он впускал нечасто… да и не только сына. Даже жену — не говоря уже о родителях. Однако это вовсе не значило, что кроме Драко, здесь обычно никого не бывало — здесь были как минимум два почти постоянных жильца: серый пушистый книззл с яркими зелёными глазами и крохотной белой кисточкой на самом конце хвоста, и большой филин, обитающий или на шкафу, или на высоком насесте в углу. Они и сейчас были тут: филин на подоконнике — уже почти наступила ночь, и он вот-вот должен был улететь охотиться — книззл же спал на столе, раскинувшись на спине и трогательно сложив передние лапы.

— Садись, — кивнул на диван Драко сыну. Потом проговорил задумчиво, — тебе почти что тринадцать… налить тебе немного вина? Я разбавлю.

— Налей, — немедленно согласился тот.

Конечно, дело тут было не в самом вине — Драко с десяти лет иногда угощал им сына, разбавляя его в такой пропорции, что вода в бокале оставалась почти прозрачной, — вино в данном случае было символом равного взрослого разговора, и Скорпиус ценил подносимый отцом напиток именно и только за это.

— Держи, — Драко налил белого вина на самое дно бокала, потом щедро разбавил его водой и протянул сыну. Потом налил и себе — виски. Немного, от силы полдюйма, кинул туда холодные камни и тоже присел на диван.

— Значит, Поттер, — проговорил он задумчиво. — Ты понимаешь… тогда всё было совсем иначе. Отец полагал, что мне было бы полезно подружиться с мальчиком-который-выжил — для престижа, прежде всего. Ни он, ни я тогда не понимали… очень многого. Но я всё испортил… и, пожалуй, не мог не испортить, если подумать, — он улыбнулся и пригубил виски — Скорпиус повторил его жест со своим бокалом. — Я был очень нахальным и самоуверенным ребёнком… и хвастал своим отцом направо и налево. Что, как я сейчас понимаю, вряд ли могло вызвать ко мне симпатию со стороны сироты. Так что мы с Поттером разругались в первый же день… если не раньше. И так и провоевали всю школу. Пока он меня не спас. Так что, — он приобнял сына за плечи, — я буду последним, кто когда-нибудь потребует от тебя дружить с кем-то. С кем бы то ни было. Тем более, с Поттером.

— Вы были врагами?

— С Гарри Поттером? Да, пожалуй… во всяком случае, я так считал. Он меня ужасно злил, знаешь… я ведь привык, что весь мир крутится вокруг меня. А тут Поттер, на которого пялится вся школа и который что бы ни сделал — всегда прав. По умолчанию. Впрочем, это ты как раз хорошо представляешь, я думаю, — невесело добавил он. И спросил, помолчав, — скажи, можно с тобой поговорить?

— О школе?

— О ней. Можно?

— Не знаю, — Скорпиус передёрнул плечами. — Наверное.

— Мы прервёмся, если ты так решишь. В любой момент, — пообещал Драко.

— Ладно, — кивнул Скорпиус. — Но ты не будешь уговаривать меня сменить школу, как мама. Я не собираюсь сбегать.

— Не буду, — серьёзно пообещал Драко. — Я понимаю.

— Пап, — Скорпиус внимательно посмотрел на него, — на самом деле, я думаю, что это не так уж и плохо… Зато мы можем просто учиться и не думать про баллы, потому что мы всё равно проиграем. Ну, или не учиться, если не хочется, — улыбнулся он.

— Это, бесспорно, плюс, — тоже улыбнулся Драко. — Расскажи мне про тебя и Поттеров. В школе.

— Да Альбус ничего, в общем, — подумав, признал Скорпиус. — Во всяком случае, пока один.

— А когда с братом? — уточнил Драко.

— Ужасно, — вздохнул Скорпиус. — Даже не потому, что он всё время меня задирал — а потому что я же не мог ответить. Это… подло.

Драко кивнул очень задумчиво, а его сын горячо — получив, наконец, возможность выговориться — продолжал:

— А теперь он вдруг всё словно забыл и хочет дружить! Я понимаю про Долг: он боится за своего брата. Но я же не он! Я никогда не воспользуюсь тем, что Альбус теперь не может мне отвечать, я же знаю, как это!

— Ты понимаешь, — неохотно проговорил Драко, — всё… не совсем так.

— Что не совсем так? — воскликнул в запальчивости Скорпиус. — Папа, ты думаешь, что я…

— Нет, разумеется, — Драко вновь коротко и сильно обнял его за плечи. — Я не сомневаюсь в том, что ты не опустишься до такого. Я говорил про другое.

— Про что?

— Они не знали о Долге. Джеймс и Альбус не знали о моём Долге их отцу.

— Почему? — изумлённо выдохнул Скорпиус. — Почему он им не сказал?

— Ты понимаешь… он… тоже не знал.

Скорпиус замер с совершено ошарашенным выражением лица, пару раз открывая рот, чтобы что-то сказать, но так и не издав ни одного звука. Драко сморщился, словно от боли, и сказал через силу:

— Я тоже не думал, что так может быть.

— Но… как же так может быть? — наконец, сумел подобрать слова Скорпиус. — Он что… он не знал, что спас тебя? Но ты же рассказывал, как это было, он же…

— Это же Поттер, — оборвал Драко сына. — Для него спасать — так же естественно, как дышать. Ему просто в голову не пришло подумать об этом случае как о чём-то особом.

— Он совсем идиот? — выпалил Скорпиус.

Драко, как раз сделавший глоток, поперхнулся и закашлялся — до слёз. Кое-как отдышавшись, он хрипло выговорил:

— Почему?

— Что почему? — немедленно уточнил Скорпиус — истинный сын своего отца и внук своего деда, он тоже очень старался быть точным в формулировках.

— Почему ты сказал так?

— А как ещё?! — воскликнул мальчик. — Чем он думал вообще?! Он же спас тебя, это же очевидно… любому идиоту было бы очевидно!

Драко вдруг засмеялся — слегка истерично, но очень искренне, отставил стакан, прижал к себе своего сына и крепко поцеловал его в лоб.

— Ты — самое лучшее, что я сделал в жизни, — выдохнул он, не выпуская ошеломлённого мальчика из своих рук. Потом рассмеялся вновь, снова поцеловал его — и только потом отпустил. — Извини. Ты меня очень порадовал. Как, наверное, ещё никогда в жизни, — счастливо — и абсолютно непонятно пояснил он.

— Чем? — обескураженно и очень радостно спросил Скорпиус. — Что я такого сказал?

— Ты… это сложно. Я потом тебе расскажу… как-нибудь. А сейчас давай закончим тему Поттера и нашего Долга. Он не идиот, разумеется — весело сказал Драко. — Тогда была безумная ночь… это была ночь битвы за Хогвартс. Полагаю, та история в Выручай-комнате несколько побледнела на фоне победы над Волдемортом. А потом он, пожалуй, решил, что раз я молчу — значит, никакого Долга и нет. И, в общем, такая точка зрения имеет право на существование, не находишь?

— Ну, не знаю, — подумав, сказал Скорпиус. — Наверное… но всё равно это очень глупо.

— Можешь сказать ему это как-нибудь, если захочешь, — засмеялся Драко. — Но я тоже виноват… надо было просто прийти к нему и спросить, а не ждать.

— Почему ты должен был к нему приходить? — сжал губы Скорпиус.

— Потому что должник — я. А я не шёл, потому что это весьма неприятно, знаешь ли… приходить просить освободить себя. Вот так мы двадцать лет и сидели… и если бы не дурацкое стечение обстоятельств, то ты бы и освободил нас.

— Ты хочешь сказать, — подумав, спросил Скорпиус, — что мне нужно придумать для Альбуса какую-то службу как можно быстрее — и сразу ему об этом сказать?

— Тебе не в Слизерин надо было, а на Рейвенкло, — улыбнулся Драко. — Ты слишком умный. Но сейчас ты не можешь ничего выдумать — служба должна быть настоящей, а пока что ты ничего настолько сильно не хочешь. Но мы, по-моему, уже обсуждали это.

— Да, я помню… я о том, что как только что-то такое появится — будет правильно сразу об этом сказать?

— Да, — мягко сказал Драко, вставая и подходя к шкафу, где держал небольшой бар. — Я думаю, что так будет правильно.

— Я скажу ему завтра об этом. Что, как только что-то придумаю — он об этом узнает.

— Не придумаешь, — возразил Драко, разливая по бокалам яркое рубиново-алое вино, — а захочешь. Это важно, Кори. Ты должен именно чего-то хотеть — так же сильно, как жить. Или сильнее. Иначе ничего не получится.

Он вернулся к дивану с двумя одинаковыми бокалами, наполовину наполненными чистым вином, и протянул один из них сыну.

— Ты повёл себя сегодня как взрослый, — сказал он. — И я хочу, чтобы ты запомнил сегодняшний день. За тебя, Кори, — он отсалютовал сыну бокалом и медленно и почти что торжественно его осушил. Скорпиус, глядя на него восторженно и чрезвычайно гордо, повторил за ним — и когда закончил, Драко поднял его и обнял, и довольно долго стоял, гладя сына по таким же светлым, как и у него самого, волосам.