Гарри Поттер и на самом деле (джен)

От помощи Флоримон с усмешкой отказался, красноречиво подняв перед собой полные вёдра на вытянутых руках лишь силой мышц плеч, а потом и вовсе развёл в стороны. И, стоя крестом, пояснил, что магу всегда нужно пользоваться удобным случаем для телесных упражнений. А эффективно это можно делать лишь с максимально опустошëнным магическим ядром.

Эта информация очень хорошо перекликалась с моими утренними размышлениями после зарядки, поэтому уши навострил. И прилежно бегал следом за колдуном, что рассказывал нюансы, быстро таская воду, которую незамысловато выплескивал на покачивающую резными листьями крапиву.

То что чем меньше в организме магии, тем лучше проходят тренировки мышц, я и сам уже предполагал, но Флоримон дополнил рассказом о том, как маги тренируют тело в магических спаррингах. Поединщики обычно взвинчивают ударную мощь проклятий так, чтобы тратить в мощных заклинаниях магии больше, нежели восполняется автоматически.

И если дуэли затачиваются под искусство магического противостояния, то спортивные поединки представляют из себя скорее двоеборье, где немалую роль играет физическая форма. Тренировки же проходят договорными связками, позволяющими отрабатывать группы мышц, отвечающих за конкретные движения. Резкий уход в сторону с глубоким приседом на ногу, скоростные кувырки в четыре стороны, сальто впëред-назад, а продвинутые тренинги и вовсе проходят с левитацией, дополнительными щитами и сопутствующей трансфигурацией.

Колдун перетаскал бегом сто полных ведер из своеобразного колодца и лишь лоб покрылся лёгкой испариной, которую он с удовлетворëнной улыбкой промокнул платком.

Я же, хоть и бегал за ним налегке, запыхался по-настоящему. Впрочем, тот смотрел на меня с одобрением, похоже, и такого не ожидал.

— Ну вот, крапива обильно полита. Теперь её необходимо срезать серпом. Не забыв, разумеется, надеть перчатки. Ожоги она наносит вполне магические, так что если обожжёт кожу, чесаться и болеть будет не меньше часа.

Подтверждая сказанное, он натянул извлечённые из сумки перчатки до локтей, судя по ярким жёлто-черным узорам, созданные из шкуры какой-то змеи. Колдун собрал пучок стеблей в кулак, старательно отклоняя от себя листья, и одним движением серпа срезал растения у самой земли. После чего перевернул срезами вверх и неуловимым движением обвязал сноп нитью, пачка отрезов которых висела на поясе. Я проводил её взглядом, но говорить о бессмысленности «траты нитей для производства нитей» не стал. Спрошу, если не пойму по ходу дела, тем более они похожи на многоразовые.

— На землю срезанный материал класть нельзя, поскольку почва вытягивает магию вместе с соком. Нужно, чтобы срез находился на расстоянии не меньше фута от земли. Примерно через десять минут сосуды в стеблях подсыхают, смыкаются и запирают магию. Проще всего это сделать вот так — собрать в пучок и перевернуть. Но это не обязательно, можно хоть на верëвках развесить или уложить в специальные сушильные плетёнки. Обязательное же условие... — Флоримон сделал жест, приглашающий продолжить фразу:

— Фут над землёй, — сказал я спокойно, хотя на миг захотелось её выкрикнуть, выпучив глаза в стиле «Постоянная бдительность!». Похоже, моего «внутреннего гения» раздражает предположительное небрежение учителя к его гениальности. Всё-таки подростковость влияет, влияет. А Флоримон кивнул и продолжил:

— Но эти объяснения для понимания смысла действий. Магу же собирать урожай значительно проще. Направил на срезы заклинание «калид аэр» и пошёл махать серпом дальше. Эм-м, это чары горячего воздуха. Покажу как-нибудь. Правда, если нет склонности к воздушной магии, повторить их не просто. Впрочем, альтернативных заклинаний много. Суть же едина — быстро высушить срезы стеблей.

Растения — простые существа, поэтому отвечают на воздействия по чётким алгоритмам. Когда прерывается связь с корнями, магия от листьев и поверхности стремится к центру стебля, стараясь сохранить основы. Ведь есть вероятность, что отрезанный стебель упадёт на влажную землю. Тогда магия даст силу прорасти корням и создать новое растение.

Так вот, магия уходит в стебель, а в стебле сосредотачивается в волокнах. Но магический мир суров к поверженным. И если в магловском мире срезанный стебель крапивы ещё сутки-двое может жить, то в магическом…

Флоримон красноречиво указал на сноп крапивы, ещё несколько мгновений назад стоявший зелёным и в тонусе, как прямо на глазах его листья побурели и съёжились.

— Всё. Прана, что есть жизнь, из стеблей ушла. Сначала погибли симбионты — ядовитые стрекательные клетки, а следом и остальные живые структуры обрубка не выдержали давления магии. Однако в волокнах крапивы магия запечаталась. И будет до конца стараться удерживать свое нитевидное вместилище в режиме автоматического обмена с окружающей средой.

Я срезал самую простую для обработки — молодую крапиву. У неё самые тонкие волокна, поэтому из неё удается сделать тонкие нити. Соответственно и одежда будет не очень грубая. Но, может быть, ты уловил её минусы?

— В тонких и молодых волокнах меньше магии собирается?

— Совершенно верно. На четверть примерно. Но, к сожалению, крапивный холст из толстых нитей для создания нормальной одежды мало пригоден.

— А в чём заключается сложность обработки зрелых растений?

— Хороший вопрос! В дополнительной обработке, разумеется. Дело в том, что зрелые растения обладают цветками или семенами. Да-да, не удивляйся, крапива тоже цветет. Просто цветочки очень мелкие. Так вот, при сборе зрелых растений на волокно первым делом необходимо срезать макушки с цветками или семенами. Иначе большая часть магии уйдёт именно в них, а не в нужные нам волокна.

В гербологических чарах есть заклинание, выборочно срезающее фрагменты с цветами и семенами. Не специалисты применяют его обычно лишь к ценным и редким растениям для сохранения максимума материала. Звучит оно как «Секаре континуато планта». Это трёхсоставное энергоёмкое заклинание, требующее сложного движения палочкой и создания правильной пространственной фигуры, дабы заклинаемые растения в неё вписывались.

Я его через раз разве что могу применить, поскольку оно не для магически убогих сквибов. Но маги, активно работающие с растениями, применяют его на автопилоте. Формулу и движения покажу, когда у тебя будет палочка, если опять же захочешь его отработать. Возможно, есть и другие подобные заклинания, но они мне неизвестны.

Итак, повторяю, с не очень ценным материалом проще банально отрезать семена-цветы с запасом. Только и всего. Какие, по-твоему, могут появиться проблемы с сохранением магии в волокнах в этом случае?

— Наверное, зрелую крапиву невозможно поставить снопом, как молодую, ведь в таком случае земля потянет магию через верхний срез? Так что прежде, чем срезать сноп, нужно «прижарить макушки»?

— Ход мыслей верный. Но если сделать так, магия тут же ринется в корни, опустошая стебель. Это эволюционная защитная реакция, спасающая растения от пожаров. Поэтому сноп зрелого растения срезается так же, только вместо того чтобы сразу поставить его на землю, необходимо на весу поочерёдно прижарить нижнюю часть стеблей, затем верхнюю. Если сначала прижарить верх, магия опять же дëрнется вниз по стеблю в сторону уже отсечëнных корней. Выйти не сможет, но в волокнах распределится неравномерно, снизив качество.

— А прижаренную нельзя просто выкладывать в ряд? И еще вопрос: для прижарки снизу-вверх, значит, у растений нет инстинкта?

— Нельзя выкладывать. Хоть жизнь из растения и ушла, магия может прорастить корни прямо из середины стебля в месте, соприкасающемся с почвой, и призвать жизнь заново. Растения это могут. А насчёт инстинкта… крапива точно никак не реагирует, если запекать стебли снизу вверх, но это не универсальная информация. Гербология — наука обширная. Ну а теперь, мой юный друг, — сказал Флоримон, красноречиво стягивая с рук перчатки, — фронт работы перед тобой!

Да без проблем. И у Гарри никакого отвращения к возне с растениями никогда не было. И у меня в прошлой жизни был целый сад, с которым всегда занимался с удовольствием. Перчатки оказались артефактными и сели на мои тонкие ручонки так же впритирку, как и на руки Флоримона. Змеиная кожа, правда, сначала скользила о полированную рукоятку серпа, но проблема эта оказалась легко решаемой. Достаточно оказалось потянуть за шнурок в верхней части краг, как по перчатке пошла волна становящейся дыбом чешуи. Погонял её туда-сюда и отрегулировал так, чтоб она остановилась на ладони. После чего ухватил рукоятку серпа плотно, как обмотанную наждачкой. Несколько пробных движений — и страшноватый серп со следами ударов молота и зубчиками, явно проточенными в металле вручную, окончательно покорился.

Флоримон бродил с арбалетом наперевес неподалёку. Время от времени я слышал свист его меча, ворчание и мелькание мантии.

Повозиться с травой пришлось прилично, понаклоняться да поприседать, постоять на корточках. Постепенно площадка с мокрой землёй покрылась тощими бурыми снопиками, которые я вскоре догадался собирать шалашиками для устойчивости. Мало ли, вдруг ветер разгуляется, ещё посшибает.

Работа медитативная, и я передал её «автоматике Поттера», которая тут же нашла наилучшие алгоритмы движений и стала педантично их держаться. Да ещё получать удовольствие от игры теней под растениями, сочного насыщенного их запаха, распутывания ароматов, доносящихся со стороны. Тихого шелеста посадок ольхи и редкого цвирканья невидимых сверчков. Наслаждение процессом, пребывание «в моменте» — йоговская техника, похоже, прилагаемая к этому телу изначально.

Я-разум же старательно вспоминал, что в Поттериане говорилось о гербологии. Она, вроде бы, там травологией называлась. Одно ли это и то же? Ярко вспомнился момент из фильма — Драко Малфой, умудрившийся сунуть в пасть юной мандрагоре палец… Сомлевший отчего-то в теплицах Долгопупс… Помона Стебль или Спраут? Декан Пуффендуя или как уж он тут называется…

Удивительно, но информация, получаемая в этом мире, очень чётко раскладывалась по полочкам и запоминалась, а вот сведения из прошлого моей личности размещаться в эту удобную «полочность» никак не желали.

Может быть, их нужно сначала записать? Как было бы клёво вспомнить от и до все книги, фильмы и прочтенные фанфики из прошлой жизни! Ведь сколько информации было пропущено через разум в свое время! Тут хотя бы Поттериану вспомнить и распутать, а то слои фанфикшна скомкали её в памяти в какой-то совершенно неканонный узел.

По ходу я попробовал подтвердить или опровергнуть слова Флоримона. Брошенные на землю обрезки крапивы начинали очень быстро истекать соком, и через пару десятков секунд стебель рассыпался в прах полностью. Видимо, так и выглядит потеря магии. Осторожная попытка пронаблюдать за процессом через очки вновь чуть не ослепила. На этот раз я понял, что сияет здесь вообще всё, как будто земле и небу выкрутили яркость на сто процентов.

Краем глаза, покосившись в линзы и сильно прищурившись, можно кое-как разобрать очертания растений. Но выглядят они, как белое на белом. Очки мои, похоже, настроены на отслеживание тонких движений магии и в слабомагичной среде. Как их отрегулировать, не понятно. Либо это уличная дикая смесь магии домена Уэлсли так влияет? В замке-то я машинально надел утром очки и рассматривал светильники с фигурками балерин без проблем.

Снопы перетаскал в рукотворную пещеру, напоминающую смесь бункера с самолëтным ангаром. Выдолбленная в скале прямо под замком, она была заставлена целыми рядами пыльных однотипных механизмов неведомого назначения.

Крапиву под руководством колдуна я закинул в длинное корыто, над которым нависло резное бревно. Штуковина потребовала магии, порцию которой я светанул в круг, выжженный сбоку, с рунными гравировками. Они тускло замигали, как угловатые индикаторы космического корабля «Хищника», после чего над агрегатом взлетел шар света. А тяжёлое бревно поднялось-упало, а потом поршнем заходило вверх-вниз, давя крапиву в корыте. Затем откуда-то сбоку засвистела мелкая пыль, и вскоре агрегат замер.

— Люмос так и будет висеть над мялкой, — сказал Флоримон. — Он показывает, что станок заряжен магией и готов к использованию.

Я заглянул внутрь и обнаружил комок спутанных нитей. Колдун указал на неё подбородком:

— Пряжу можно забрать уже. Не бойся. Станок включается только свежей порцией стеблей. И если между бревном и корытцем происходит шевеление, не активируется. Включается лишь после двенадцати секунд спокойствия.

— Датчик движения страховочный, да?

Флоримон хмыкнул, снял с крючка внушительную штуковину, вроде пинцета, ухватил ею пряжу и насадил на штырь соседнего агрегата. После чего кивнул на тёмный рунный круг у его основания, предлагая запитать и его.

Этот артефакт крутил веретено и сматывал нить на катушку.

Следующий же оказался ткацким станом, который, чтобы активироваться, требовал не меньше двух катушек, но не больше десяти…

В общем, в ближайшие часы я узнал массу приёмов по производству крапивного холста. И узнал заодно, как магам повезло с материалом, поскольку у маглов подобная технология требовала значительно больших трудозатрат и промежуточных действий.

Но больше всего меня, пожалуй, поразил результат этой возни. Всего два куска грубой серой ткани три на три фута!

— Этого хоть на мантию хватит? — поинтересовался я, разминая между пальцами суровую материю.

Флоримон усмехнулся:

— На детскую разве что и простую. Но у меня достаточный запас неношеных одежд по шкафам висит. Так что курсы кройки и шитья тебе пока не грозят. Эта лично заготовленная ткань послужит основой и первыми страницами твоего дневника. А пока пойдём в оружейную, подберëм тебе более-менее подходящую палочку.