Вчера умрет твоя любовь (гет)

Айрис очнулась с пульсирующим звоном в ушах, готовая сражаться, помнящая сверкание осколков и вихрь стихийного волшебства, рвавшийся из тела, а веревки ее уже не держали. Она дернулась вперед и в сторону раньше, чем открыла до конца глаза, рухнула на пол, отбив колени, и оказалась у чужих ног. Да носом почти уткнулась в начищенные до зеркального блеска ботинки — остроносые, с аккуратной прострочкой, черные, как чернильное пятно.

И именно в этом положении ее снова обездвижили.

Один вдох — и дезориентация прошла. Вместо расписных плит дуэльного зала перед глазами был привычный темный камень школьных коридоров и классов, вместо яркого солнца, преломленного в витражах, — стылый сумрак. Лампы не горели, только откуда-то пробивалась слабая полоска света, длинная и тонкая, как нож. Значит, пока Айрис была без сознания, ее перенесли в другое место. Больше ничего не изменилось — как была пленницей, так ею осталась. Да еще и стул отобрали.

Айрис напряглась — вся, до последней мышцы, — и попыталась преодолеть действие заклятия, но сопротивление провалилось. Блеск. Ей так и любоваться на чужие — да риддловские, чего уж гадать! — ботинки?

— Ариста.

Голос Риддла сверху звучал словно бы устало, показательно сдержанно. Укоряюще. Как у человека, которому все надоело, но который в своей святости это «все» терпит.

Гад.

— Мне кажется, или переговоры провалились? — уточнила Айрис, старательно глядя в сторону — в пыльный угол за ножками стульев и парт. Класс, и даже наверняка рабочий, потому что пыли и грязи почти не было, а в нос не бил запах затхлости, плесени и гнилых тряпок. Вместо этого пахло мелом, древесиной и — чтоб Риддла мантикоры сожрали! — воском для обуви.

Жаль, день не учебный, но даже так Риддл рисковал в любую минуту быть застуканным. Это вселяло надежду, что надолго текущий фарс не затянется. Но раз ей не стерли память…

Айрис застыла, глядя в одну точку, но не видя ничего. Обливиэйт же можно было наложить и на оглушенного человека, Гермиона как раз это проделала с теми двумя Пожирателями, что напали на них в кафе после побега со свадьбы Билла и Флер…

А Риддл молчал.

Айрис стиснула зубы, мысленно проклиная свое невезение, свой длинный язык, который говорит до того, как в голове появятся умные мысли, и вновь попыталась освободиться от обездвиживающих чар. Нужно было выходить из положения, но ни одной идеи, как это сделать, кроме ответного заклятия забвения, не возникло.

— Видимо, я неверно начал наш диалог.

Айрис, должно быть, ослышалась. Ботинки сдвинулись в сторону, перед носом мелькнул край мантии, тоже черной и гладкой.

Но, кажется, обливиэйта никакого не было…

— Гриндевальд через Стаффорда приказал Гленну вывести тебя из школы. Неповиновение для него закончится смертью отца. Мистер Эйвери подставился, позволив тебе покинуть Аврорат не в компании Гончих.

Риддл говорил размеренно и отстраненно, и ни одна эмоция не проникала в речь. Айрис знала эти интонации — сама иногда использовала их. Против Амбридж, например, когда внутри клокотало бешенство, но приходилось вежливо здороваться и сдержанно брать в руки кроворезное перо. Риддл закрыл свои истинные чувства непроницаемым куполом из «надо», поставив цель превыше всего. Столько усилий, чтобы Айрис сказала «да»?

— Я знаю, что мистер Эйвери показал тебе колдофото погибших в последние годы девушек. Я видел каждое из них. И я не слепой, Ариста, и прекрасно вижу интерес Стаффорда к тебе. Этот интерес мог бы его погубить.

Ножки стула сухо царапнули по каменному полу, звук вторил далеким голосам, доносившимся через закрытую дверь из коридора. Риддл на секунду замер, явно прислушиваясь к шуму, а затем опустился на одно колено на пол перед Айрис: мантия растеклась перед ней кляксой, а запах обувного воска сменился терпкой хвоей.

— Я вижу в тебе сильного союзника, Ариста, — холодные пальцы Риддла коснулись ее подбородка — на этот раз без силы, спокойно, почти мягко. Просто повернули ее лицо, вынуждая смотреть прямо. Айрис не могла сопротивляться, но вложила в свой взгляд все, о чем думала.

Риддл, уже собиравшийся продолжать свою речь, осекся. Выдохнул, внимательно всматриваясь прямо в глаза Айрис, и его горячее дыхание коснулось ее щеки. Холод от пальцев под подбородком сменился пульсирующими ожогами, воздух словно исчез, уступив магии, тяжелой и резкой, как озон перед грозой.

— Должен признать, — рука Риддла тоже словно потяжелела, обрел вес взгляд, — твоя сила воли… вызывает уважение.

Айрис застыла, лихорадочно пытаясь понять, что означало это странное, непривычное выражение риддловского лица, от которого немело в ногах и животе. Иголками по телу прошелся жар, сменился дрожью; сердце заполошно забилось, охваченное нервным предчувствием чего-то нехорошего.

Но Риддл молчал и не двигался, точно обездвиживающие чары перекинулись на него. Его пальцы жгли подбородок, жгли так, что Айрис перестала ощущать что-либо кроме них. И когда Риддл дернул рукой, провел от подбородка вверх по скуле, воздух из комнаты словно исчез.

Отчаянно захотелось отстраниться, сбежать, вдохнуть...

— Этот взгляд, — голос Риддла упал до шипящего шепота, пальцы почти невесомо коснулись века, — лишает самообладания.

Нутро опалил страх: на краткий миг Айрис показалось, что Риддл сейчас выдавит ей глаз, но нет. Он отдернул руку и резко встал, стремительно разрывая дистанцию и возвращая кислород.

От облегчения Айрис бы рухнула на пол, не держи ее заклинание. Но ее все еще потряхивало, сводило мелким тремором мышцы, а присутствие Риддла за спиной ощущалось острее, чем когда бы то ни было раньше.

А она все еще пленница, лишенная возможности себя защитить...

— Ты сказал, что неверно начал диалог, — Мерлин, что за хрип из горла рвется?! Соберись, Поттер, ты после круцио так не хрипела... — Продолжаешь ты его тоже неверно.

Повисла такая тишина, что далекий шум за дверью стал отчетливым, распавшись на шаги и голоса.

— Неужели? — в голосе Риддла на миг почудилась насмешка. — Ариста, я ведь не раз предлагал тебе сесть за стол переговоров. С первого момента, как я уловил интерес Стаффорда к тебе, я был честен.

Честен?

Слово отозвалось внутри глухим толчком — не возмущением даже, а инстинктивным, почти телесным отторжением.

Шаги за спиной были тихими, будто выверенными. Риддл не торопился — давал время переварить сказанное, позволял мысли застрять. Айрис не видела его, но чувствовала — по давлению присутствия и тому, как напрягались ее плечи сами собой.

Он обошел ее по дуге, и через секунду перед глазами снова возникли знакомые ботинки — черные, безупречно вычищенные, остановившиеся слишком близко.

— Разве я не предложил решить твою проблему? — спокойно продолжил Риддл. — Разве я не был тем, кто первым пришел на помощь, когда ты висела на цепях в комнате наказаний? Разве я не избавил тебя от следящих рун?

Каждое «разве» ложилось как аккуратный удар, не болезненный, но точно рассчитанный. Айрис резко втянула воздух.

— И я за это уже расплатилась!

— Я сейчас не предъявляю тебе счет, Ариста, — Риддл даже не шелохнулся. — Всего лишь напоминаю, что с самого начала нашего знакомства не сделал ничего, чтобы заслужить твое недоверие и даже ненависть.

Айрис шумно выдохнула. Риддл не забывал ничего, особенно того, что задевало его гордость. И — «не сделал»? Айрис уже почти открыла рот, чтобы высказаться, и внезапно осознала, что предъявить-то ей нечего. Выручай-комнату она помнить была не должна, о Хагриде и Пожирателях — не должна знать. Со стороны посмотреть — так это она шарахалась от вежливого и ответственного старосты, как сумасшедшая.

— Я был доброжелателен и терпелив, — продолжал Риддл. — Я сделал бессчетное число шагов тебе навстречу в надежде построить с тобой диалог.

Он наклонился и рывком поднял ее подбородок, вынуждая вновь встретиться с ним взглядом. На этот раз без той странной паузы — жест был резким, властным, словно он устал от ожидания.

— Ты не можешь винить меня в том, что я не пытался общаться с тобой по-хорошему, — его голос стал жестче, — и мне пришлось создать ситуацию для переговоров.

Айрис показалось, что она ослышалась.

— Ситуацию для переговоров?

— Возможно, в дальнейшем мы научимся с тобой договариваться, — Риддл чуть склонил голову и опустил руку, — не прибегая к подобным мерам с моей стороны.

В дальнейшем? То есть, это еще и не в последний раз было, о чем Риддл так прямо и заявил?

— Ты не думал, — медленно произнесла Айрис, — что я просто не хочу с тобой договариваться?

— Справедливо, — Риддл кивнул, странно изогнув губы. Тень насмешки скользнула по лицу и тут же исчезла. — Ты могла бы не хотеть. Но ты хочешь.

Это было странно, но первой реакцией на эти слова стал страх. Он холодком прошелся по Айрис, вынуждая ее замереть не только телом, но даже в мыслях. Нет, она не хотела, точно не хотела, да, должна была, у нее была цель в этом времени. Риддл узнал? Нет, не мог… Или мог? Об Айрис знал Альфард, но вряд ли Риддл что-то узнал от него…

Нет, глупости. Айрис заставила себя выдохнуть, успокоиться, хотя десятым чувством понимала: поздно. Риддл заметил каждую эмоцию на ее лице.

— Ты ошибаешься.

— Не лги мне, Ариста. Я с Меган общаюсь реже, чем с тобой, а она староста школы.

— И ты только из-за этого решил?..

Риддл тонко улыбнулся.

— Мы оба знаем правду, Ариста, не так ли?

Он пристально посмотрел на нее, по-прежнему слегка усмехаясь, — так смотрят люди, полностью убежденные в своей правоте, имеющие на руках неопровержимые доказательства. Просто посмотрел, Мордред бы его побрал, этим особым взглядом, и Айрис вспомнила и Выручай-комнату, и Лютный, и собственное приглашение Эйдану на встречу с Вагнером, и решение отпустить Селвина после Империуса — каждое решение, сближавшее с Риддлом, делавшее их сообщниками.

— Мы оба знаем, что сними я сейчас с тебя обездвиживающее и отпусти, — продолжил Риддл, — ты не пойдешь к профессорам. Ни сразу, ни потом. Ты просто атакуешь меня в ответ.

Он выпрямился, отступил на шаг, затем еще на один, вновь обходя ее по широкой дуге. Айрис слышала, как мягко шуршит мантия, как меняется направление звука — будто он вычерчивал вокруг нее замкнутый круг.

— Поэтому я все еще связана?

Риддл остановился. И Айрис, не глядя, могла указать, где именно за ее спиной он стоял, настолько остро она ощущала его присутствие.

— Верно. Поверь, мне самому неприятно видеть тебя в таком положении.

Вранье!

— И я с радостью сниму с тебя чары, если ты готова к конструктивному диалогу.

Айрис сглотнула колючий комок злости в горле. Риддл не просто упивался над ней своей властью, не просто торжествовал, что смог ее прижать — он методично растаптывал ее гордость. Скованной, обездвиженной можно было сидеть и на стуле, но Риддл оставил ее на полу, на коленях, в своих ногах. И предлагал не просто успокоиться — предлагал проглотить чувство собственного достоинства, приняв предложение и тем самым заочно и простив все, что он сделал, и подтвердив догадки в его голове.

Ну что ж. Если они оба знают правду…

— Том, — имя на этот раз сорвалось с языка легко-легко, как срывалось ранее, в родном времени. — Мы ведь оба понимаем, что я не приму твои условия. Останусь тут. На коленях. Дождусь, пока меня найдет кто-то еще. Так мы не договоримся.

Ты не сможешь удерживать меня вечно, хотела сказать Айрис. Но это было лишним, Риддл и сам отлично это понимал. Тем более что за дверями опять зазвучали голоса, даже крики, торопливые шаги, переходящие в бег. Кажется, Айрис различила слова «дуэльный зал». Ждать освобождения ей наверняка оставалось недолго.

— Впечатляет.

Шаг, еще шаг. Риддл разорвал круг и теперь приближался напрямую. Шаг, прямо за спиной.

Легкое дыхание едва коснулось виска Айрис, как ее прошило током. Чары стали прямым спасением, не позволившим даже на дюйм дернуться, но мурашки предательски покрыли все тело. Риддл стоял позади, склонившись над ней, Айрис чувствовала тепло, исходящее от него, слышала терпкий хвойный запах, и сердце в груди опять нервно ускорилось.

— Я ценю твою стойкость.

И обездвиживающие чары резко исчезли.

Это было настолько неожиданно, что Айрис почти упала на пол: тело еще не успело понять, что свободно. Падение остановили чужие руки — крепко, уверенно, за плечи, послав по телу очередной сонм мурашек и воскресив воспоминания о Выручай-комнате, о мгновениях до стирания памяти.

— Ты свободна.

Риддл отпустил ее сразу же, словно ничего не произошло. Ни давления, ни удержания, только пустота на месте тепла.

Айрис медленно поднялась — затекшие ноги покалывало мелкими иголками, тело слушалось плохо, словно набитое ватой. Распрямила плечи. Огляделась.

Класс она узнала сразу — в нем в ее родном времени проходили уроки Защиты. Да, он снова выглядел иначе: голые стены, высокие шкафы с редкими книгами и пирамидами свитков и свернутых трубами плакатов, доска, идеально чистая и хранившая следы чар. Каждый профессор привносил в кабинет что-то свое, но впервые Айрис видела его настолько… необжитым. Видимо, Мэррисот даже для первокурсников не признавала теоретические занятия.

— Где моя палочка, Том?

Риддл, стоявший теперь в паре-тройке ярдов, небрежным жестом прокрутил палочку Айрис в пальцах. Спокойный, собранный — если сейчас откроется дверь, он не вызовет ни одного вопроса или подозрения. В коридоре усиливался шум, все отчетливее звучали фамилии Эйвери и Лестрейнджа, но все внимание Риддла было направлено исключительно на Айрис. Холодное, методичное внимание. Он смотрел так, будто собирал ее по частям, отмечая слабые места, реакции, дыхание.

За дверью кто-то пробежал, что-то грохнуло, раздался возбужденный вскрик, перешедший в громкий спор. Дуэльный зал, стекла, драка, нападение, Лестрейндж…

Время сжималось. Риддл это знал — и не спешил.

— Хорошо. Что дальше?

— Это ты мне скажи, Ариста.

Она ничего не хотела говорить, она просто хотела уйти. Но что-то ей подсказывало: дверь заперта на заклинания. И укрыта чарами, поглощающими звук — сама Айрис точно бы об этом позаботилась на месте Риддла. И никуда она не уйдет до тех пор, пока они не разрешат между собой созданную ситуацию.

Пальцы Айрис чуть дрогнули, и она спешно сжала их в кулаки. Пульс колотился где-то в районе горла. Она всегда считала, что понимает Риддла: его осторожность, его действия исподволь. То, что он творил сейчас, было достойно анналов Гриффиндора. Насколько же он был уверен в молчании Айрис? В том, что она пойдет навстречу?

Неужели тем, что она отпустила Селвина, она подписала себе приговор? Или когда закрыла Риддла от авады?

— Я устроила в дуэльном зале погром. Ты уверен, что у нас есть время сейчас все обсуждать?

— Эйдан взял это на себя, — Риддл словно в осуждении качнул головой. — Подрались с Гленном, потеряли факультетские баллы.

Он придумал это заранее или переиграл в моменте? В любом случае, это означало, что Айрис никто не будет искать — кроме Альфарда, который определит ее местоположение в Хогвартсе с точностью до дюйма. Но нужен ли был сейчас здесь Альфард?

Айрис представила, как Блэк выламывает дверь в кабинет, как ползут вверх брови Риддла от прибавившихся вопросов, и поняла, что сейчас ее устроит только быстрое решение проблемы. Очень быстрое, но палочка была у Риддла.

А она еще считала, что это у Риддла нет времени ее удерживать.

Тот наблюдал за ее метаниями с очевидной насмешкой, которая проявлялась не на лице, но во всем теле, в позе, в наклоне головы, в каждом жесте.

Послать к черту, согласиться на стирание памяти — и потом как-то решать вопрос с волосами, с Лестрейнджем, который в любой момент мог обратиться Айрис Поттер. При мысли о том, что может случиться, сердце кольнуло так, что оно сбилось с ритма. А потом решать новую проблему…

Айрис посмотрела на кольцо на пальце Риддла и закрыла обреченно глаза. Даже не зная всего, он смог понять, что да, Айрис скорее откусит себе язык, чем выдаст его. Потому что временная петля должна была быть замкнута.

— Сделка, — выдавила Айрис, заткнув все свои желания. Надо — значит надо. — Но.

— Но?

— Я услышала твои условия. Теперь ты услышишь мои.

— Ариста, ты не в том положении, чтобы…

— Нет, в том. Я в том положении, потому что так рисковать, как сейчас ты рискуешь, ты стал бы только ради того, что тебе действительно нужно.

— Я ничем не рискую, — Риддл коснулся кончиком палочки своего виска, намекая на чары забвения. Какой удобный аргумент.

И Айрис решилась. Первый шаг навстречу вышел деревянным, как у куклы на шарнирах, но второй уже увереннее, потом третий, а дальше идти стало некуда — Риддл теперь стоял в нескольких дюймах от нее. Айрис задрала голову — разница в росте раздражала — и спросила, подражая его же интонациям:

— Ты уверен?

Грохот пульса в ушах стал совсем оглушающим. Мерлин, что она творит? Риддлу покоя не давали ее секреты, зачем она еще сильнее его провоцирует?

Но усмешка исчезла с его лица, растаяла, как снег на жаре. Темные глаза, казалось, потемнели еще сильнее и в них зажглись знакомые багряные искры. Айрис сглотнула, но не шелохнулась.

Щеки коснулось чужое дыхание, судорожный вдох забил легкие запахом пергамента и хвои. Внутри все сжалось, в животе точно склизкие змеи поселились, ноги начали неметь.

Риддл медленно наклонился — куда еще ближе, и так почти вплотную, куда?! — его челка мягко коснулась лба Айрис.

­- Давай проверим? ­- дикое напряжение развязало язык Айрис. — Разочаруйся во мне и сотри мне память.

Смешок Риддла осел прямо на губах Айрис, не прикосновением, нет, лишь выдохом. Риддл остановился в последней возможной точке, там, где движение вперед уже было бы выбором, а не инерцией.

Мысли Айрис рассыпались, и не осталось ни плана, ни цели — только острое, оглушающее сейчас. В груди стало тесно, воздух застревал, будто легкие забыли, как дышать.

Стой. Стой!

Где хоть что-то, за что можно зацепиться? Страх? Злость? Долг? Что угодно, что было не им.

Айрис отчаянно тянуло отступить, вырваться, ударить, оттолкнуть, сказать что угодно, лишь бы разорвать момент — и одновременно удерживало на месте. Сдаться было бы проще, чем выдерживать это напряжение, эту паузу, в которой Риддл ничего не делал — и именно этим ломал сильнее всего.

Но она стояла, твердо глядя в ответ.

Несколько секунд — или вечность — они просто дышали одним воздухом.

— Ты переоцениваешь степень своей неуязвимости, — голос Риддла звучал ниже, чем раньше.

А потом Риддл отодвинулся так же медленно, как наклонялся, возвращая между ними пространство — жалкие дюймы, но отступление было ощутимым. Воздух словно вернулся в легкие, и Айрис только сейчас поняла, что все это время дышала через силу.

— Я не хочу разочаровываться в тебе, Ариста, — продолжил Риддл уже снова тем самым ровным, собранным тоном. — Я готов выслушать твои условия.

Выслушать, но не принять, мелькнуло в голове. И все же Риддл — невозможно, невероятно! — отступил. Впрочем, Волдеморт в девяностых тоже и ошибки признавать умел, и отказываться от нереализуемых планов. Уступка означала лишь то, что Риддл перекраивал на ходу свою стратегию, потому что понял, как получить еще больше выгоды.

Блеск.

Ощущения победы не было, напротив, Айрис преследовало чувство, что она угодила не просто в ловушку — в настоящую трясину риддловских планов и интриг, и теперь тонет в ней без надежды на спасение. И даже робкие мысли, что сороковые — не ее родное время, что она может сбежать отсюда навсегда, и тогда Риддл ее не достанет, успокаивали мало.

Но отступать от того, что досталось ей ценой ватных коленей, тремора в пальцах и чудовищной тахикардии?

— Никаких меток на теле. У меня должна быть возможность избавиться от следящих чар в любой момент. Никаких допросов. Имею я секреты или нет — тебя это никак не касается.

Риддл поднял брови в раздражающем жесте «ой ли».

— Следящие чары на одежде или украшениях настолько очевидны, что их снимут в первые пять секунд после того, как ты попадешь в руки Гончих.

— Во-первых, не попаду. Во-вторых, не моя головная боль, на что навесить чары так, чтобы это было неочевидно. Условие по ним я озвучила.

Риддл неопределенно хмыкнул и посмотрел на палочку Айрис в своих пальцах так, словно мысленно с ней общался.

Совсем рядом хлопнула дверь, и кто-то пробежал по коридору. Донеслось: «Позовите профессора Мэррисот!»

Айрис усилием воли заставила себя не оборачиваться. Лестрейнджа и Эйвери ждало справедливое наказание, пусть и не совсем за то, что им вменялось. И теперь счет шел на минуты, когда профессорам или слизеринцам потребуется их староста.

— Интересный вызов, Ариста.

Айрис, внимательно наблюдавшая за Риддлом, заметила, как дернулся уголок его губ, на миг проявляя кривую, жуткую улыбку, про которую самое уместное было сказать «зазмеилась». Но Риддл быстро взял под контроль свою мимику, оставив в Айрис паническое ощущение, что она опять что-то упустила, и это ей дорого встанет впоследствии.

Риддл же, не церемонясь, направил на Айрис ее же палочку.

Айрис ушла из-под прицела моментально, бросилась в сторону, а потом — вперед, и вцепилась в древко. Вырвать палочку из руки сил не хватило, Риддл успел отвести свою руку, попутно перехватив запястье Айрис.

Попытка вырваться из захвата тоже провалилась.

— Отпусти.

— После того, как ты набросилась?

— А ты думал, я позволю себя заколдовать?

Пальцы Риддла кандалами обхватывали запястье, и под ними позорно быстро бился пульс. Айрис свободной рукой попробовала оттолкнуть Риддла, увеличить опять стремительно сокращающееся между ними расстояние — что за проклятье сегодня такое!

— Ты дерешься как маггла, — презрительно скривился Риддл и разжал пальцы.

Айрис по инерции повело назад, и она налетела на парту. Столешница больно ударила по бедрам, с грохотом упал задетый стул. Ножки парты с противным скрежетом поехали назад под весом Айрис.

— Я наложу следящие чары, Ариста, временно на твою форму.

— А сказать об этом до того, как наставить на меня палочку? — зло выдохнула Айрис и выпрямилась, опираясь на парту. Под ноги попал упавший стул, и она, не глядя, отпихнула его в сторону.

— Ариста, я собираюсь наложить чары на твою форму, ­- с очевидной издевкой повторил Риддл и вновь наставил палочку на Айрис.

— На всю?

— Что тебя смущает? Раздеваться не потребуется.

Взгляд Риддла при этих словах мимолетно пробежался по телу Айрис, чуть задержавшись на слегка задравшейся от падения юбке — жесткая плиссированная ткань не распрямлялась сама по себе, ее нужно было каждый раз расправлять руками — и голых коленках, и Айрис опять как в кипяток опустили.

Нет. Нет-нет-нет.

Склизкие змеи опять заворочались в животе, его низ свело спазмом, и Айрис частью сознания порадовалась, что опирается о парту.

Риддл резкими, даже какими-то агрессивными росчерками начал накладывать знакомые чары следилок. Эмблема на мантии. Бант формы. Пуговицы блузки.

Айрис неосознанно потянулась к вороту, ей начало казаться, что бант удавкой стягивается на шее, что перекрывает кислород. Чуть ослабить, чуть оттянуть от шеи.

Кончик палочки замер, чары прервались. Айрис застыла под тяжелым взглядом Риддла, направленным на нее, ее лицо и руку возле ключиц.

— Ариста, — как-то излишне мягко начал он. — Я же сказал: раздеваться не требуется.

Айрис скомкала в ладони несчастный бант и задела, дернула тонкую цепочку, что невидимкой висела на шее. Хроноворот!

Испуг на грани легкой паники Риддл отнес к своим словам, а не к очередному секрету Айрис, но той было уже не до издевок. Она знала, отчетливо понимала, что ей надо делать дальше. Словно ответ всегда лежал на поверхности, настолько все оказалось до смешного элементарно.

— Теперь о втором пункте соглашения, — Риддл опустил палочку, вырвав Айрис из цепочки лихорадочных мыслей. Сосредоточься, Поттер, он не должен ничего заподозрить! — Меня интересует любая информация, способная помочь избавиться от Стаффорда.

— Если бы я такой владела, меня бы сейчас тут не было.

— Не обязательно. Иногда люди сами не понимают, каким сокровищем владеют. Иногда то, что кажется бесполезным в одних руках, оказывается крайне полезным в других.

— Например?

— Например, способность сопротивляться подчиняющим чарам.

Ну это уже был даже не намек на Селвина и его Империус, а самый что ни на есть прямой текст. Айрис встала с парты, шагнула к Риддлу и скрестила руки на груди:

— Тогда предлагаю такой план. Я довожу Стаффорда до срыва, он использует на мне первое Непростительное, а далее Аврорат в лице мистера Эйвери вручает ему билет в один конец до Азкабана.

Не будь она сейчас так напряжена — до легкого тремора — развеселилась бы. Потому что видела много выражений на лице Риддла, а потом Волдеморта: скуку, ярость, раздражение, интерес, насмешку, радость, восторг… Но никогда — изумление.

— Верни палочку, Том. Там уже тебя ищут.

В коридоре и вправду кто-то искал Риддла.

Видимо, она действительно ошеломила его, потому что палочку ей — нет, не вернули, позволили забрать из несопротивляющихся пальцев.

— Жертва обернется охотником? ­- странно спросил Риддл и улыбнулся — той своей улыбкой, что была искренней и странным образом искажала его красоту, уродовала безупречные черты. Эта улыбка пугала.

Айрис только пожала плечами, не понимая, о чем он и как стоит реагировать.

— Сделка, — Риддл протянул ладонь для рукопожатия. — И клятва о неразглашении.

На этот раз Айрис была готова к требованию и не сопротивлялась. Зачем? Временная петля все равно крепко держала ее рот на замке, Риддл при всем желании не нашел бы более надежного человека для хранения своих тайн в этом времени. Да и имя Аристы Суон, по словам Альфарда, снижало эффективность клятвы.

А еще Айрис Поттер скоро умрет. Да.

А до этого — окажется в одной постели с…

Да гори оно все синим пламенем! Хоть от Стаффорда избавится, пока он не изуродовал еще одну девичью спину.

— Сделка.

 

В коридоре их встретил Малфой — точнее, едва не сшиб их с ног. Он несся, забыв и про осанку, и про холодное достоинство, и про безупречную прическу: светлые волосы растрепались, мантия перекосилась, щеки горели лихорадочным румянцем.

— Том! ­- облегченно воскликнул он и тут же осекся, вопросительно посмотрев на появившуюся следом за Риддлом Айрис. Тот ответил едва заметным движением головы: жест был выверен и одновременно решал все сразу ­- и успокаивал, и откладывал объяснения, и разрешал говорить дальше. — На Эйдана и Гленна напали!

В повисшей паузе было слышно, как живет своей жизнью Хогвартс: кто-то бежит, кто-то ругается, где-то хлопают двери. Айрис почувствовала, как общий нервозный фон давит на виски не хуже заклинаний.

— Что значит напали? — спросил Риддл. Он словно проверял слова Малфоя на вкус. Не таких вестей он ожидал услышать в соответствии с аккуратно выстроенной схемой, по которой те двое должны были просто устроить дуэль в зале.

Айрис тихонько скомкала рукава мантии во влажных ладонях.

— Их нашли возле дуэльного зала, обоих без сознания! — Малфой говорил все быстрее, и в его голосе уже отчетливо прорезалась истеричная нотка.

— Без сознания? Гленна и Эйдана? — это звучало как тихое и вкрадчивое «ты в своем уме?».

— Новость уже полшколы облетела! — продолжал Малфой, явно не улавливая смену настроения. Он провел рукой по волосам, окончательно разрушив остатки лоска. — Все ищут психа, кто со спины напал на Эйдана! А там еще дуэльный зал в хлам! Мэррисот рвет и мечет!

Риддл резко обернулся.

Взгляд ударил в Айрис почти физически ­- острый, подозрительный, цепкий. Словно он вновь попытался дотянуться до нее легилименцией, выпотрошить сознание.

— Что ты на меня смотришь? — огрызнулась она, неосознанно еще сильнее стиснув ткань в кулаках, а затем, спохватившись, вынудив себя разжать пальцы.

Малфой тоже посмотрел на нее ­- сначала с сомнением, затем его лицо изменилось, будто в голове сложилась внезапная догадка. Брови приподнялись, губы приоткрылись, но он так ничего и не сказал.

— Разберемся.

Слова упали как камень в воду, точно выносил приговор. Айрис не шелохнулась — и не двигалась, пока Риддл стремительно удалялся по коридору, не оглядываясь. Пока за ним спешил Малфой — тот обернулся раза два. Она стояла неподвижно, пока не затихло эхо их шагов, гулкое в каменных коридорах.

А потом — в порыве самых искренних чувств — повторила любимый жест Рона: показала вслед оттопыренные средние пальцы. Настроение стремительно поползло вверх.

Сдать Гончим, да? Сделка?

Айрис развернулась на каблуках и рванула в обратном направлении. План сформировался окончательно, и сейчас ей нужен был Блэк, алиби и свободный женский туалет.

 

Альфард нашелся неподалеку от дуэльного зала, взъерошенный и перевозбужденный. И судя по тому, как быстро он обнаружил Айрис и сам поспешил к ней, он искал ее. Нет, даже не искал — шел по ниточке следящих рун. В этом крыле сейчас было тесно от людей: ученики толпились у дверей, выглядывали из-за углов, перешептывались, перебивая друг друга. Школа жужжала, как потревоженный улей, и густое, липкое напряжение витало в воздухе почти физически.

­- Ариста! ­- Альфард схватил ее за руки, а потом заозирался, как мешком пыльным стукнутый. Дернул на себя, едва не впечатав носом в свою грудь, и зашептал на ухо: ­- Почему тебя две?

Айрис, хотевшая возмутиться обращению, широко и зло улыбнулась.

­- Это ты Лестрейнджа и Эйвери?

Еще бы и Риддла до кучи, но увы…

­- Идем. Все потом.

Айрис потянула его наверх, подальше от толпы. Внизу коридоры буквально бурлили: ученики сбивались в группы, кто-то бежал, кто-то, наоборот, застывал, размахивая руками и пересказывая слухи, которые обрастали новыми подробностями прямо на глазах. Воздух был насыщен голосами, тревогой и тем особым возбуждением, которое появляется в школе, когда случается что-то по-настоящему из ряда вон выходящее.

С учетом ажиотажа, в районе дуэльного зала сейчас должна была находиться та половина школы, что не отдыхала на берегу озера и не слышала новостей. Значит, верхние этажи и туалеты были свободны.

­- Ты в жилетке, ­­- быстрый взгляд на Альфарда, на его форму, принес еще одно облегчение.

­- Да я почти всегда в ней, а что не так? — он машинально одернул ткань, словно проверяя, на месте ли она.

— Все так. Одолжи.

— В смысле? — Альфард споткнулся, едва не навернувшись на ровном месте, и уставился на нее с искренним изумлением. — Ты сейчас серьезно?

— В прямом. Мне придется раздеться чуть ли не до нижнего белья.

Он открыл рот, закрыл, потом фыркнул:

— Ариста, ты не представляешь, сколько сейчас у меня вопросов, — сказал он с явным весельем, в котором, впрочем, сквозило напряжение. — Где труп?

Теперь настала ее очередь спотыкаться.

— Какой труп?

— Какой закапывают друзья, не задавая вопросов.

Айрис не выдержала и слегка ударила его кулаком в плечо.

­- Ну тебя… О, сэр Кэдоган, здравствуйте! ­- по картине с красивым лугом и далекими горами на неизменном пони быстро скакал маленький рыцарь, тут же затормозивший, стоило только его позвать. Огромный меч, несоразмерный его росту, перевешивал, из-за чего рыцарь чуть не слетел с пони.

­­- Ты зачем окликнула этого сумасшедшего… ­- застонал Альфард. ­- Он теперь присядет на уши и не слезет.

­- Добрый день, прекрасная дама и ее рыцарь! — прогремел сэр Кэдоган, едва не сшибив собственный шлем, поднимая руку в приветствии. — Я слышал о вероломном нападении на двух учеников школы! Так подло! В спину! Средь бела дня! Какое бесчестье! Это правда?

Он с таким энтузиазмом потряс мечом, что тот описал дугу, словно хотел пропороть полотно картины с другой стороны, и снова опасно зашатался в седле. Пони всхрапнул и беспокойно переступил копытами, точно переживал за своего незадачливого седока.

­- Увы, сэр Кэдоган, ­- Айрис в притворном осуждении обхватила щеки ладонями и покачала головой. ­- Это правда. Все случилось у дуэльного зала.

­- Подлецы! Как можно, вместо честного поединка! ­- сэр Кэдоган вновь затряс мечом. ­- Прошу меня простить, я должен все увидеть сам!

Они не успели проститься: Хогвартс сотряс взрыв. Пол под ногами дрогнул, гул прокатился от фундамента до самого верха башен, тонкоголосым звоном откликнулись стекла — сотни окон и витражей.

Альфард схватил Айрис за руку, глядя на нее огромными глазами и губами пытаясь произнести что-то про подземелье.

Секундная тишина сменилась новым взрывом — теперь людским. Кажется, в школе заговорили все, кто мог говорить, причем одновременно.

­- Бесчестные негодяи! ­- закричал сэр Кэдоган, осознав произошедшее. ­- Все на защиту замка!

И умчал вниз по картинам.

Альфард и Айрис остались в коридоре одни, озаренные солнечными лучами. Теплые, почти мирные, они ложились на каменный пол вытянутыми золотыми полосами, подсвечивая пылинки в воздухе. Контраст с тем, что происходило внизу, был почти нереальным: словно Хогвартс на секунду затаил дыхание именно в этом месте.

­- Ариста… Взрыв из подземелий шел, где… ­- «была вторая ты» Альфард произнес беззвучно.

­- Этого я не планировала, ­- мрачно ответила Айрис, закусив губу. Что-то ей переставал нравиться придуманный план, который вдруг начал жить своей жизнью.

­- Нас исключат, да? — почти буднично уточнил Альфард. — Лучше сразу предупреди, чтобы я знал, к чему готовиться. Может, начну прощаться с фамильной библиотекой.

­- Нас?

­- Я же твой сообщник, — он пожал плечами.

­- Альфард, — Айрис понизила голос, — нас видел сэр Кэдоган далеко от подземелий в момент взрыва. У магглов это называется «алиби».

Альфард моргнул, сложил губы в кривой усмешке, а потом внезапно заявил:

­- Тебе надо меньше общаться с Риддлом. Ты начинаешь меня пугать.

Айрис недовольно скривилась.

­- Мы не похожи, не говори ерунды, — она дернула его за край мантии. — Снимай жилетку.

­- Да, моя госпожа, ­- снова развеселился Блэк, но глаза смотрели теперь серьезно и внимательно. ­- Еще чем могу помочь? Заклинание, отвлекающий маневр, героическая смерть?

­- Что за бред ты несешь? — Айрис возмущенно нахмурилась, а потом, сдаваясь, попросила: — Туалет покараулишь? Чтобы никто не зашел.

­- Около женских туалетов меня еще не ловили. Цветочек, сколько с тобой нового опыта!

Айрис рассмеялась, чувствуя, как слегка отступает напряжение. С Альфардом ей было легко. Он вернул ей смешок, протягивая снятую жилетку. Без нее он смотрелся… не голо, но странно. Альфард всегда стремился выглядеть как денди: галстук с булавкой, рубашка с запонками, жилетка, карманные часы.

— Теперь можешь хвалиться, что раздела самого Альфарда Блэка.

— И ограбила.

Альфард схватился за сердце в притворном ужасе.

— Жилетку не вернешь?

— Посмотрим.

Альфард, посмеиваясь, проводил Айрис до ближайшего женского туалета и привалился спиной к стене напротив.

— Твои перемещения сводят меня с ума, — пожаловался он, потирая виски. — У меня словно сознание двоится. Скажи, что все это не просто так.

— Все это не просто так, — Айрис потянула дверь туалета на себя и напоследок смягчилась, глядя на того, кто действительно помогал, не спрашивая ни о чем. — Сейчас все закончится. Спасибо, Ал. Правда.

Он только показал поднятые вверх большие пальцы и кивком указал на дверь. «Иди уже».

Друзья — лучшее, что с ней случалось за всю жизнь, подумала Айрис. Вспомнились Гермиона и Рон — как теплой волной омыло мысли. Легкая нервозность притупилась, уступив место решимости. Риддл мог планировать что угодно, но Айрис обязательно вернется в родное время, обязательно замкнет петлю, и никакие его схемы, козни и интриги не изменят этого.

А теперь следовало окончательно очистить разум от лишних мыслей и сосредоточиться на задаче. Второго шанса у нее не будет, нужно сразу было делать все правильно, учтя все-все.

Первое.

— Homenum Revelio! — прошептала Айрис на выдохе. Заклинание показало только Блэка за дверями и все. Туалет был пуст.

Второе.

— Colloportus! — чары легли на дверь. Альфард задержал бы почти любого, кто решил заскочить сюда вслед за Айрис, но рисковать не стоило.

Третье.

— Tempus!

Часы показали три сорок пять пополудни. Значит, ей хватит и двух оборотов. А теперь…

Первой на пол полетела мантия. Следом бант, далее — блузка. Айрис чуть поежилась — стало свежо — и сгребла груду одежды в одну кучу, после чего безжалостно затолкала ее в туалетную кабинку — туда, где и было место чарам Риддла.

Жилетка Альфарда ожидаемо оказалась велика, но ее с третьей попытки Айрис смогла трансфигурировать в один из свитеров Уизли. Свитер вышел кривоватым, а узор из снитчей на нем так и вовсе казался произведением авангардного искусства, но зато стало теплее.

И свободнее.

Айрис наложила на себя дезиллюминационные чары и уже взялась за хроноворот на шее, как обозвала себя дурой и дернулась к небольшому окну возле раковин. Узкое, но Айрис была достаточно тощей, чтобы протиснуться через него.

— Alohomora!

В лицо ударил свежий октябрьский воздух.

Вот теперь — все.

Мысленно пожелав себе удачи, она потянула невидимую цепочку и два раза перевернула песочные часы хроноворота.