Просто продолжать жить (гет)

— А вам? — спросил после долгой паузы МакНейр. — Понравилось?

— Откройте немедленно аппарацию! — потребовал Чарльз. — Мы тут больше быть не хотим!

— А что так? — кажется, искренне удивился МакНейр.

— Вы сумасшедший, — сказал ему Рональд.

— Мы так счастливы были, — дрожащим от слёз и обиды голосом сказала Элинор, — а вы… отпустите нас — мы вас не хотим больше знать.

— В аврорат мы, конечно, не пойдём, — сказал Чарльз. — Но вас знать не хотим больше. Мы все были готовы для вас… а вы…

— А я показал вам, во что вы играли, — неожиданно жёстко сказал МакНейр. Обернувшись к алтарю, он взмахнул палочкой, и чётко проговорил: — Фините Инкантатем.

Контуры трупа поплыли, и через пару секунд он превратился в обыкновенный свёрнутый в рулон плед, а вся кровь просто исчезла.

— Вы, — задохнулась Элинор. — Вы нас обманули!!! — взвизгнула она и, сжав кулаки, кинулась на него было, но ударилась о выставленный им щит.

— А с чего бы мне вас жалеть? — спросил он. — Вы желали увидеть настоящего Пожирателя — наслаждайтесь. Вы играли в нас, как в игрушки — так вот, я не кукла и развлекать вас не стану. Аппарация открыта, — он махнул палочкой. — Полагаю, желающих со мною работать больше нет?

— Нет! — воскликнула Элинор.

— Надо быть ненормальным, чтобы с вами связаться. Всех благ, — сказал Рональд — и аппарировал первым.

Они начали аппарировать — и он, не дожидаясь, пока они все исчезнут, взял с алтаря плед, встряхнул его как следует и аккуратно сложил, продолжая считать хлопки. Насчитав одиннадцать штук и никак не слыша двенадцатого, он обернулся и увидел сидящую на полу всхлипывающую Алекто.

— А ты что сидишь? — спросил он. — Или аппарировать не умеешь?

— Зачем вы так с нами? — тихо спросила она. — Мы же вас ничем не обидели…

— Я сделал ровно то, о чём вы просили, — пожал он плечами. — Вы хотели увидеть «настоящего Пожирателя» — я показал.

— Но мы же ничего вам не сделали! — всхлипнула она. — Знаете, как мы к этой встрече готовились? Мы же занимались тем, что вы показали нам — каждый день! Мы так ждали вас, а вы… вот так…

— Вы придумали себе какую-то мрачную сказку, — сказал он, — никакого отношения к реальности не имеющую. А я жил там, и заплатил за освобождение двадцатью годами Азкабана. И ваши игры мне отвратительны. Вы все, как я видел, обожаете Беллатрикс Лестрейндж — а я знал её настоящую и должен сказать, что она самолично бы перерезала горло тем, кто посмел бы в неё играть. Она была жестока — а жестокость вблизи неприглядна. И я хотел донести до вас это. Отправляйся домой, — велел он. — И найди себе другого кумира.

— Я же не Элинор, — грустно сказала она. — При чём тут мадам Лестрейндж… мне так жалко Алекто, — прошептала она.

— Кэрроу? — изумился МакНейр. — Да она тренировала на таких, как ты, Круциатус — и учила этому школьников.

— Неправда! — слегка истерично выкрикнула Алекто. — Она просто была строгой — и это уже потом про неё придумали…

— Она была садисткой, — резко оборвал её Уолден. — Садисткой, которая любила пытать — в том числе и детей. Вместе с братом. Трусливая жестокая женщина — чем она так тебя зацепила?

— Мне кажется, мы похожи, — прошептала Алекто. — Нас даже зовут одинаково…

— Поверь, — сказал он очень серьёзно. — Между вами нет вообще ничего общего. А имя — это всего лишь имя. Оно не имеет значения.

— Мы вам кажемся смешными, да? — спросила Алекто, наконец, посмотрев на него.

— Вовсе нет, — сказал он. — Вы мне неприятны. Я уже был однажды чужой игрушкой — и не собираюсь позволять кому-либо изображать меня так. А что ты тут сидишь? — спросил Уолден. Он собирался уже возвращаться в Малфой-мэнор, но оставить тут эту девчонку не мог.

— Вы разрушили всё, во что мы верили, понимаете? — вновь заплакав, сказала она. — Вообще всё… куда мне идти?

— Домой, — пожал он плечами. — И я рад, если и вправду разрушил. Нечего там романтизировать и любить — одна грязь, смерть и кровь. Как вам вообще это в голову-то пришло, — пробормотал он.

— Ну, потому что не могут быть люди такими ужасными! — неожиданно горячо воскликнула девушка. — А на грифферов этих я насмотрелась, — сказала она ожесточённо, — им вообще верить нельзя! Да они сами ничем не лучше — но они всё равно всегда правы! Так что, даже если их тогда и убивали — то поделом им!

— Они тебя так обидели? — он подошёл ближе и присел рядом на корточки. — Чем?

— Да им всё можно! — сказала она отчаянно. — Что бы они ни сделали — их всегда и за всё прощают! Конечно, их все должны были ненавидеть — да если б Лорд родился сейчас, он бы…

— Прежде ничего подобного не было, — перебил он. — Когда я учился… мы все — между факультетами не было такой разницы. Всех наказывали, — он усмехнулся. — Мы соперничали, конечно — но учителя обычно ничью сторону не занимали. Да и не имела та война никакого отношения к школе.

— Как же не имела? — горячо воскликнула Алекто. — Почему же тогда все слизеринцы были на стороне Тёмного Лорда? — спросила она с победным видом. — А все гриффиндорцы…

— Глупость какая, — нахмурился Уолден. — Отнюдь не все. И не только. А ты знаешь, — спросил он, вспомнив что-то, — что его возродил гриффиндорец?

— Что?! — ахнула Алекто. — Как это? Нет, неправда! — она даже головой замотала.

— Правда, — усмехнулся МакНейр. — Питер Питтегрю. Так что те, кто так говорит, просто врут. Факультеты — это просто факультеты. Всё, — он поднялся. — Мне пора. Отправляйся домой и найди себе другого кумира.

— Так вы, значит, не будете нас учить? — понуро спросила Алекто, тоже вставая.

— Учить? — изумлённо переспросил он. — Чему — вот такому? Ты всё ещё хочешь вот этому научиться?

— Не этому, — прошептала она. — Но вы говорили же… про другое… — она опять всхлипнула. — А просто… мы так ждали, — повторила она и прошептала: — Это же всё не по правде было…

— Я могу вас подготовить к поступлению в академию аврората, — сказал он. — Вот в этом есть смысл. А просто так готовить боевиков я не буду.

— То есть, мы обязаны будем потом пойти в эту академию? — робко спросила она.

МакНейр фыркнул.

— Это будет скучно и трудно, — сказал он. — Сплошная физкультура и никакой магии.

— То есть, — немного повеселев, уточнила она, — вы, всё-таки, будете?

— Иди домой, — сказал он, сам не зная, что ей ответить. — Можем назначить встречу на той неделе — скажем, в среду в полдень. У той вашей стены. Я подумаю.

— Спасибо! — она просияла. — Никто не ожидал просто… но все придут!

— Иди домой, — повторил он — и она, улыбнувшись ему, радостно сказала:

— До встречи — и, наконец, аппарировала.

А он только собрался активировать портал, как в стене появилась дверь, в которую вошёл смеющийся Люциус Малфой.

— В тебе умер гениальный актёр, — сказал он. — Уолли, это было потрясающе. Я сам почти поверил.

— Был бы толк, — усмехнулся МакНейр.

— Сомневаешься? — удивился Малфой.

— Ты же слышал эту девочку. Вдруг она не одна такая? — спросил МакНейр, с любопытством следя за тем, как Малфой восстанавливает вид домика.

— Вряд ли их таких будет много, — успокаивающе сказал Малфой. — А остальных — ну, что же… будешь готовить в академию, — он опять засмеялся. — Вот Поттер обрадуется. Ну, что ты мрачен? — спросил он, тщательно расставляя мебель.

— То, что она говорила о школе, — сказал МакНейр, кладя плед на один из стульев. — Кори рассказывал — но я с его слов не понял, что всё так плохо.

— Потому что Кори — умница, — отозвался Малфой. — И знает, почему так сейчас происходит. А у девочки этой мозгов — что у кошки… и я не уверен, что сейчас не оскорбил кошку, — он закончил с мебелью и принялся восстанавливать окна. — Жалеть Кэрроу — это просто… и ведь она её видела! — первое окно было готово, и он взялся за следующее. — На суде.

— Она видела сошедшую с ума женщину, — возразил Уолден. — Это не говорит ни о чём.

— Не говорит, — согласно кивнул Люциус. — Тебе её жаль, — добавил он безапелляционно, — но я очень не советовал бы тебе к ней привязываться. Она слабая, глупая и, отмечу отдельно, не слишком красивая. Это скверное сочетание, Уолл. Она влюбится в тебя — если ещё не влюбилась — и что ты будешь с ней делать?

— Да, ну что ты, — возразил он. — Нет, конечно.

— «Нет» что? — уточнил Люциус. — Не влюбится? Ты просто не сталкивался никогда с подобными типами, — улыбнулся он. — А я видел таких немало. Влюбится непременно, а потом ещё и придумает себе что-нибудь — и, в итоге, на тебя же и обидится. Не связывался бы ты с ней.

— Я обещал им, — вздохнул Уолден. — И её правда жаль. Она очень похожа на потерявшего хозяина книззла.

— Ну да, — тоже вздохнул Люциус. — Они все на них похожи. Вспомни юного Крауча — тоже был весьма неприкаянный молодой человек. И что вышло. Впрочем, я тебя не отговариваю, — добавил он мягко. — Ты всё равно всё сделаешь по-своему — и я надеюсь, что ты будешь держать меня в курсе. Раз уж я всё равно уже, некоторым образом, замешан в эту историю. Пойдёшь к ним на встречу?

— Обещал же, — ответил МакНейр. — Но, думаю, там не будет никого.

— Я бы не поручился, — покачал головой Малфой. — Но это мы скоро узнаем.