Хроноворот Салазара, или О роли детали в истории (джен)

Утром первого января 1927 года Том снова был в Мунго. Перед этим он прошёлся по маггловским улицам и вытянул бумажник из кармана одного солидного маггла (если вы думаете, что живя в приюте, вы не научитесь таким элементарным вещам — то вы сильно ошибаетесь! Том предпочел бы Конфундус, но решил не рисковать напрасно — не хватало из-за жалких маггловских денег привлечь внимание Аврората) и часть фунтов обменял на галеоны в Гринготтсе. Пожалуй, надо будет сравнить цены в двух мирах — у магглов жить вышло бы явно дешевле, но и волшебные деньги в запасе не помешают.

Том поднялся в палату к себе маленькому и своей... матери. Кстати, надо бы узнать, как ее зовут. Гонт — понятно, а имя? С этого вопроса он и начал.

— Как тебя зовут? — спросил он, войдя в палату и поздоровавшись.

— Том? — спросила она неуверенно, подслеповато сощурясь.

— Том, — усмехнулся он, презрительно глядя на нее. Сейчас, в палате, чистая и переодетая в больничную одежду, она уже не казалась бродяжкой — но некрасива была до изумления. — Том Марволо Риддл. Собирайся, вам с ребенком надо уходить — не оставят же тебя жить в Мунго.

— Ты... Ты не Том, — проговорила она, медленно качая головой и подтягивая одеяло к груди, словно бы защищаясь. — Ты очень похож на него — но ты не Том... у тебя чужой голос...

— Еще бы я не был похож, — скривился Том, — на собственного папашу. Я, правда, сего джентльмена ни разу в жизни не видел, но как раз собираюсь исправить это досадное упущение. Давай, собирайся, — прошипел он на парселтанге, бросая ей на грудь трансфигуриванные из обрывков пергамента простынку и одеяло для ребенка.

Меропа вздрогнула и так побелела, что, казалось, она вот-вот упадёт в обморок. Младенец проснулся вдруг и заплакал — громко и требовательно, и она, потянувшись к нему, взяла его на руки и прижала к себе, одновременно отодвигаясь от Тома.

— Вы... Я не понимаю, — прошептала она, делая правой рукой ищущее движение, словно пыталась отыскать что-то, что непременно должно было быть под рукой.

Палочка.

Она искала свою палочку — которой при ней не было в тот момент, когда они встретились с Томом.

— Да Мерлин! — не выдержал Том. — Что ты не понимаешь? Я твой сын — вот этот, который у тебя на руках. И я вчера не дал тебе умереть, чтобы он не вырос, как я, в сиротском приюте, когда ты предала его! Предала меня! Бросила своего сына у омерзительных магглов, а сама просто решила сдохнуть! Вставай, мне вас еще где-то устроить надо, — закончил он зло.

— Ты... сын? — непонимающе проговорила она, переводя взгляд с плачущего у неё на руках ребёнка на стоящего рядом Тома. — Но ты... как же... ты же вот, — она опять посмотрела на малыша и её губы дрогнули — и Том вдруг заметил, что она совсем юная, едва ли не ровесница ему... ну, может, старше года на два-на три. Совсем девчонка, худая, бледная и до смерти, кажется, перепуганная и измученная.

— Я пришел из будущего, — сердито ответил Том. Мерлин, легче Крэббу с Гойлом втолковать, что такое принципы трансфигурации. — Я нашел хроноворот, наследие Салазара — и пришел сюда в день своего появления на свет. Удачно, надо сказать, пришел — не успей я вовремя, ни тебя, ни его... то есть меня, уже не было бы в живых. Пойдем, — вздохнул он, — я позабочусь о вас обоих. О нас позабочусь... больше, как я уже успел убедиться, делать это некому.

— Ты... ты и правда Том? — спросила она и недоверчиво, и с надеждой. — Ты же... ты так похож на него... — её губы задрожали, а на глаза набежали слёзы.

— Мордредов хрен! — простонал Том, сам удивившись этой совершенно ему несвойственной формулировке. — Магией клянусь, что меня зовут Том Марволо Риддл, я родился тридцать первого декабря двадцать шестого года в приюте Вула! Люмос! — он зажег на кончике своей палочки огонек и посмотрел на Меропу.

— Том, — прошептала она, робко протянув к нему руку. — Ты вырос в приюте... но почему же... я была уверена, что они тебя заберут... Риддлы... прости меня, — она заплакала.

— Прощу, — сказал с трудом удерживающийся от применения Конфундуса Том, — когда мы уберемся отсюда. Ты знаешь, что пребывание в чужом времени очень опасно? А я из-за споров с тобой очень рискую, — он тяжело и очень печально вздохнул.

— Я... я не хотела, чтобы так получилось, — торопливо проговорила она, кладя, наконец, орущего младенца на кровать и суетливо начиная заворачивать его в пелёнку. Младенцу это не нравилось, он продолжал кричать и дёргать красными от напряжения ручками и ножками, и у неё никак не получалось его завернуть.

— Тише, — прошипел Том самому себе на парселтанге. И, повернувшись к матери, требовательно спросил: — Где ты жила, до того, как он... я родился?

— С Томом... Мы сняли дом в городе, — сказала она, виновато взглянув на Тома. — Я люблю его... понимаешь? — робко спросила она, впервые попытавшись посмотреть ему в глаза. — Но я ему не нужна... я... я зачаровала его — амортенцией... но я не могла больше так с ним...

— Где именно в городе? — с интересом спросил Том. Вопрос о любви, амортенции и прочей бессмыслице он решил не обсуждать. Нужен тебе этот маггл Том Риддл — так используй его в свое удовольствие, причем тут любит-не любит. Все-таки эта... его мать редкостная дура. Хорошо, что он и в этом, не только во внешности явно пошел в неизвестного папочку-маггла. Пока еще неизвестного — но Том собирался с этой неизвестностью покончить. Скоро, очень скоро. В конце концов, развлекшийся с его матерью маггл должен заплатить за то, что посмел её вышвырнуть. Её и не рожденного еще Тома.

— В Лондоне... Вернее, в пригороде... в поместье Том не хотел. У них поместье неподалёку... неподалёку от нас, — заговорила она торопливо. — Он часто ездил мимо нашего дома, Том. Например, на охоту... и когда он на мне женился, мы жили в их доме, а потом... а потом я не смогла, просто не смогла больше врать ему, — она снова заплакала и, закончив пеленать немного притихшего, но всё равно недовольно хнычущего младенца, совсем не стесняясь Тома, начала, наконец, одеваться.

— И ты шла до Лондона пешком из этого пригорода? — изумился Том. — Рискуя жизнью своего ребенка? — Мерлин, да она еще большая дура, чем думал Том прежде.

— Не сразу, нет, — покачала она головой — и попыталась объяснить торопливо, запинаясь и путаясь в словах: — Я... Мы с Томом… с твоим отцом вместе в пригороде жили, в съемном доме, а потом, когда Том… когда я... Я потом... я в гостинице жила несколько дней... или недель... Том, прости, я не помню, — она виновато коснулась его руки.

— Твои вещи остались в гостинице? — деловито поинтересовался Том. — Адрес помнишь? Впрочем, даже если не помнишь... — он пожал плечами. Придется лезть к ней в голову, если не вспомнит. А затем, вспомнив зацепившую его фразу, уточнил: — После свадьбы? То есть вы с ним были женаты?

— Были, конечно, — она, кажется, удивилась. — Только я не уверена, что это считается, — сказала она очень тихо. — Брак, заключённый под амортенцией...

— А вот это уже детали, — широко и очень злорадно улыбнулся Том. Кажется, все складывалось неплохо, весьма неплохо. Для магглов он — законный сын этого Риддла, надо только найти доказательства — бумаги, записи о заключении брака в церковных книгах или в мэрии…. Он вспомнил сплетни воспитателей в приюте, обсуждавших дуреху, родившую без венчания и пытавшуюся заставить своего сожителя признать ребенка. А вот для магов он — Гонт. Настоящий, кто там раскопает правду об отце маггле? И от кого его, Тома Гонта, родили и при каких обстоятельствах, никого не касается. Захотела чистокровная ведьма родить ребенка — и родила. Кому какое дело?

— Том, — сказала Меропа очень встревожено. — Что ты хочешь сделать? Не обижай его, Том! — вдруг взмолилась она, будто ощутив в нём что-то тёмное и опасное. — Том, пожалуйста, я прошу тебя...

— Ну что ты, — ослепительно улыбнулся Том, — я вовсе не собираюсь никого обижать. Я, можно сказать, принесу благую весть, — он вспомнил проповеди в церкви, на которые их гоняли каждые выходные, и еще раз повторил: — Исключительно благую весть!

Он быстро осмотрел свою спутницу, скривился при виде ее одежды, торопливо трансфигурировал уродливое маггловское пальто в приличную зимнюю мантию и распахнул дверь: — Прошу вас, мадам!

— Ты обещаешь мне? — тревожно спросила она, недоверчиво оглядывая свою новую одежду и беря на руки младенца. — Обещаешь? Куда мы пойдём? Что ты хочешь сделать? — засыпала она его вопросами.

— Ну конечно, — Том легко улыбнулся, не добавив ничего про обещание. Люди — что магглы, что маги — так легковерны, просто грех не воспользоваться. — А пойдем мы за твоей волшебной палочкой, другими вещами — и надо найти вам новое жилье. У тебя, между прочим, ребенок, — наставительно сказал он Меропе, — который должен жить в тепле, сытости и заботе. У меня никогда ничего подобного не было — так пусть будет хоть у него, — он заставил свой голос дрогнуть и отвернулся в сторону, пряча глаза. Пусть дуреха думает, что он скрывает слезы.