Пазл расколотой души, или Волдемортами не рождаются (джен)

Тёмный Лорд после разговора с Долоховым и старшим Лестрейнджем решил побеседовать с остальными членами Ближнего Круга — и был разочарован ещё больше. С кем бы он ни говорил — хоть с напыщенным павлином Малфоем (сынок Абраксаса пошёл явно не в папеньку!), хоть со слабохарактерным умником Эйвери (ещё одно папенькино разочарование — впрочем, хвала Мерлину, Эйвери-старший был типом пренеприятным даже на взгляд Тома Марволо Риддла), хоть с прожжённым бюрократом Яксли — у всех в подсознании господствовал СТРАХ. Липкий, удушающий, всепоглощающий страх, который его «верные соратники» прятали изо всех сил.

И Лорду стало неимоверно обидно.

Впрочем, он из чистого упрямства решил довести эксперимент до конца, и со свойственным ему упорством менял собеседников — но чем дальше, тем, как ему казалось, становилось только хуже. Младший Лестрейндж паниковал едва ли меньше Эйвери, МакНейр — боялся тяжело и мрачно, словно ожидал какой-то немедленной пакости, — Крэбб и Гойл просто каменели и, похоже, вовсе переставали что-нибудь соображать. Психопаты Кэрроу при разговоре с Лордом тряслись, как припадочные, Роули, и без того не отличающийся умом, вообще перестал что-либо понимать и нёс несусветную чушь не хуже Трэверса (последнего Лорд даже не стал ни о чём расспрашивать — во избежание). И только одна Беллатрикс радовала Лорда чистейшей, незамутненной преданностью — к которой тоже примешался страх! Слава Мерлину, она боялась За него, а не его самого.

Но всё равно было неприятно.

Последними остались Нарцисса Малфой, за которую он просто не видел смысла браться — и так знал, что она его боится — и Мальсибер. С этим, впрочем, тоже было всё и так понятно — раз уж даже Долохов и старший Лейстрейндж не избежали этой всеобщей заразы — но раз уж он начал, глупо не доделать.

Снейпа и Руквуда Лорд мудро решил оставить на потом — а потому, пригласив к себе в апартаменты Мальсибера, задал ему традиционный вопрос:

— Что вы думаете о наших целях и задачах, мистер Мальсибер?

— Ничего не думаю, — неожиданно светло улыбнулся тот. — Я ведь не стратег и даже не тактик — я всего лишь исполнитель.

— А если вам поручат то, что вы посчитаете неправильным? — с неожиданным для самого себя интересом спросил Волдеморт, глядя на собеседника. Разговаривать с тем, от кого не шла удушливая волна страха, было ново и неожиданно понравилось уставшему от чужого ужаса Тёмному Лорду.

— Не уверен, что сумею выполнить подобное задание достойно, — чуть подумав, отозвался Мальсибер. — Сложно делать то, во что не веришь.

— И во что же вы не верите? — с деланной небрежностью спросил Тёмный Лорд. Надо же, какой, оказывается, необычный… субъект. А Тома Марволо Риддла всегда влекло всё необычное.

— Это сложно, — Мальсибер улыбнулся. — Список выйдет очень длинным... Может быть, вы уточните сферу? Мой Лорд, — добавил он и снова улыбнулся.

— Уточню, — Лорд по-змеиному усмехнулся, — отчего же нет? Вы не скучаете по рейдам, мистер Мальсбер?

И внимательно посмотрел на собеседника, ловя все оттенки его эмоций.

— Нет, — тоже усмехнулся Мальсибер. — Я плохой боец. Мой Лорд.

— Плохой боец у нас Эйвери, — Тёмный Лорд насмешливо прищурил глаза, — а вы, я думаю, никак не можете быть плохим — иначе бы просто не смогли спасти Беллатрикс.

— Убивать и спасать совсем не одно и то же, мой Лорд, — негромко проговорил Мальсибер.

— Вот как? То есть вам всё же не нравится убивать? — удовлетворённо заметил Тёмный Лорд. — Что же, это даже неплохо, не всем же быть такими, как Кэрроу. А что ещё вас не устраивает?

— Не нравится, — кивнул Мальсибер. — Что ещё... Мне вообще не нравится то, сколько проливается сейчас волшебной крови. Я не люблю смерть, мой Лорд.

— Я тоже, — вырвалось вдруг у Лорда. Он озадаченно замолчал — видимо, удивившись собственным словам.

— А мы теперь сеем её вокруг, — совсем тихо сказал Мальсибер. — Хотя начинали ведь совсем с другого...

— Вы первый, кто рискнул это мне сказать, — Лорд впился вспыхнувшими алым огнём глазами в глаза Мальсибера, — вы настолько безрассудны — или вы не боитесь?

— Я устал бояться, — Мальсибер ответил ему прямым взглядом. — Устал от смерти и от страха. Чем жить так — лучше не жить вовсе, — он устало опустил глаза и слегка потёр правый висок.

— «...Не бойтесь тех, кто убивает тело, но не может убить душу, а лучше бойтесь того, кто может погубить в геенне и душу и тело...» — негромко процитировал Волдеморт. — Я слышал эти слова в детстве. И никогда не думал, что услышу нечто подобное от вас.

— Простите, мой Лорд, — Мальсибер снова поднял на него взгляд. — Моя мама была итальянкой, и я когда-то неплохо знал Библию. Знаете, — он улыбнулся очень печально, — поначалу в Азкабане я думал, что очень скоро умру — просто от присутствия дементоров. А потом привык... но смерть с тех пор не люблю очень сильно. Так же, как когда-то любил жизнь.

— Что ж, — задумчиво сказал Тёмный Лорд, — теперь мне многое понятно. Ступайте, мистер Мальсибер, я более вас не задерживаю.

Мальсибер молча поклонился и вышел — и уже за дверью чуть дрожащими руками потёр лицо и медленно направился в свою комнату.

* * *

— Ну что? — Рабастан, после короткого нервного стука вошедший в комнату, тревожно заглянул ему в глаза. — О чем Он тебя спрашивал? Все остальные у него больше пяти минут не задерживались! Что там вообще было?

— О жизни и смерти, — Мальсибер, полулёжа в кресле, чуть пошевелился и приоткрыл один глаз. — И о том, что меня не устраивает, и во что я верю и не верю. В целом, — он слегка улыбнулся и открыл второй глаз, — по-моему, ему просто захотелось поболтать.

— Мерлин, — Рабастан начал нервно накручивать на палец прядь тёмно-каштановых волос, — хорошо, что ему поболтать захотелось, а не Пыточным развлечься. Живем, как в драконьем логове, — пожаловался он, — не знаешь, сожрут тебя, огнем поджарят или просто растопчут, не заметив.

— Ему просто хочется поговорить по-человечески, — Мальсибер вновь потёр виски. — Вы хотели же, чтобы он... переменился — вот, пожалуйста. Плоды. Мне кажется, ему досадно, что вы все его боитесь. Он мне даже Библию цитировал, — он рассмеялся.

— Что цитировал? — не понял Рабастан. — «Поговорить по-человечески», надо же. Да с ним говорить невозможно! Он ведь смотрит на тебя, как... как его змея на кроликов, жуть!

— Библию, — повторил Мальсибер. — Ну, не делай вид, что ты не знаешь, что это такое! Он смотреть иначе не умеет — разучился, полагаю, — Ойген заметно повеселел и теперь даже выглядел уже не таким уставшим. — И ты знаешь — с ним вполне возможно говорить... по крайне мере, было в этот раз.

— Да знаю я, — отмахнулся Рабастан, — не ожидал только. Ну, где наш Лорд — и где Библия. Так ты думаешь, что у тебя всё получилось?

— Мне кажется, да, — Мальсибер потянулся. — Но посмотрим — рано говорить пока. Во всяком случае, сегодня он мне показался куда более человечным, чем прежде. И ты знаешь — по-моему, его ужасно раздражает то, что мы его боимся. Только Белле не рассказывай, — подмигнул он.

— Так Белла одна его и не боится, — удивился Рабастан, — зачем тогда ей рассказывать?

— Его все боятся, — возразил Мальсибер, — или он так думает. Или ощущает... всё равно — так или иначе, злится он на всех.

— Так как его не бояться? — Рабастан нервно передёрнул плечами. — Он же в любой момент может сделать что угодно! Мерлин, да я бы даже в Азкабан согласился вернуться, только бы подальше от него!

— Вот такой вот парадокс, — Мальсибер засмеялся. — Может, разумеется — но сам теперь страдает. Ничего — ему полезно... я так думаю. А вообще, ты знаешь — это оказалось интересно.

— Интересно? — изумлённо переспросил не ожидавший такого ответа Рабастан. — Что тут может быть интересного?

— Понимаешь, он как будто... я не знаю, как сказать — оживает, что ли. В самом буквальном смысле. Я никогда не представлял даже, что такое может быть. А ещё... не знаю, как сказать — но в нём как будто бы чего-то не хватает. Странно это всё. И интересно.

— Ага, не хватает, — буркнул Рабастан, — как говорится, шестнадцати сиклей до галлеона. У нас эльфы и те нормальнее. Да что там у нас, — продолжил он, — даже здешние эльфы нормальнее!

— Ты вот шутишь — а я серьёзен аки Руквуд, — вопреки своим словам, Мальсибер рассмеялся. — Впрочем, может, мне всё это кажется и я просто слишком уж шокирован происходящим... ты мне лучше бы сказал, как запомнить имя, что ты дал котёнку! Раз уж он теперь считается моим, — Мальсибер наклонился и вытащил из-под кресла затаившуюся там маленькую серую зверушку. — Ру... как?

— Я его Руди называл, — смущённо признался Рабастан, — а потом не знал, как и выкрутиться... Неудобно же. Так что ты называй его, как хочешь.

— Да не могу я уже как хочу, — возразил Мальсибер. — Лорд же слышал. Теперь всё... так что Рудперт... Мерлин и Моргана, — он вздохнул и, усадив котёнка на колени, начал с ним играть какой-то бумажкой.

Рабастан недоуменно посмотрел на эту идиллическую сцену и тихо вышел за дверь.