Просто продолжать жить (гет)

Направляясь на обещанную встречу к стене памяти в Лютном, МакНейр не предполагал встретить там никого — кроме, возможно, Алекто, хотя и её надеялся не застать. Предложенный Люциусом Малфоем метод был просто обязан сработать: он ведь обидел их этим розыгрышем, развенчав себя как кумира и… что там ещё говорила Алекто? Им теперь должно было быть неприятно его даже видеть — и ему очень хотелось верить в то, что и романтизировать Тёмного Лорда и Пожирателей они тоже больше не станут.

Однако же он ошибся. Его ждали. Не все, кто побывал в том сарае, но всё же довольно много народу.

— Мы думали, что вы не придёте, — сказала вместо приветствия Элинор.

— А ждёте, чтобы убедиться в собственной правоте? — усмехнулся МакНейр, разглядывая их.

Восемь человек.

Две девчонки: Элинор и Алекто — и шесть парней: Стивен, Марк, Чарльз, Филипп, Арнольд и… Колин. Последнего МакНейр уж совсем не ожидал здесь увидеть: его не было в том сарае — и до сего момента Уолден был уверен, что ему хватило той, прежней демонстрации, и только сейчас подумал, что в тот раз он мог банально оказаться занят.

Что ж, ладно…

— Вы обещали учить нас, — настырно повторила Элинор. — Мы разозлились на вас в прошлый раз, конечно — но мы понимаем, что вы сделали то, о чём мы просили.

— Я сдержу слово, — кивнул он. — Если вы скажете мне, зачем вам это.

— Вы обещали! — требовательно возвысила голос Элинор.

— Я хочу услышать ответ, — повторил он. — И славы лжеца не боюсь. Так почему?

Они молчали. Уолден видел, что ответ у них есть, но говорить его они не хотят.

— Нам просто хочется заниматься с вами, — сказала, наконец, Алекто.

— Не важно, чем? — уточнил он, и она, мучительно покраснев, опустила голову и едва заметно кивнула.

— Важно, конечно! — возмущённо проговорил Стивен. — Лично мне нравится идея с авроратом, — убеждённо добавил он, но МакНейр прекрасно видел, что он врёт.

— Мне тоже нравится, — вмешалась Элинор и даже аргумент привела тут же: — Раз уж всё было совсем не так, как мы думали.

МакНейр задумался.

Бросить их и уйти было можно, конечно… но Алекто смотрела на него с такой надеждой, а Колин и Филипп так мялись за спинами своих более бойких товарищей… Ну, уйдёт он. Кому от этого станет лучше? Если б хотя бы ему — так ведь нет: он всё равно будет о них думать. И что будет с ними? Тут, в Лютном? Как, интересно, им вообще такая дикая идея в голову пришла? Изначально?

— Я уже сказал: я могу подготовить вас к поступлению в Академию. Но занятия будут жёсткими — я с детьми возиться не умею и не люблю, — приняв, наконец, решение, соврал Уолден.

— Мы не дети! — возмутился Чарльз. — И жестокости не боимся. В смысле, жёсткости, — поправился он в ответ на усмешку МакНейра.

Не боитесь, значит? Ну, что ж… Так тому и быть, значит.

* * *

— Надо же, какие настырные, — удивился Люциус вечером, выслушав рассказ Уолдена. — Я был уверен, что ты их больше никогда не увидишь… зачем ты вообще на эту встречу пошёл?

— Я вот понять пытаюсь, как они вообще во всё это вляпались, — сказал МакНейр вместо ответа. — Ведь дикость же.

— Дикость, — кивнул Малфой. — Ещё какая. Но тут, — задумчиво проговорил он, — я полагаю, сработал эффект протеста. Ты говоришь, им лет, примерно, по двадцать?

— Где-то так, — подтвердил Уолден.

— Значит, войну они не застали, — начал размышлять вслух Люциус. — В школу пошли лет через десять после её окончания — полагаю, к тому времени нынешние милые традиции там как раз устоялись. И если эти детки были, что называется, аутсайдерами, то могли и устать от величия Гриффиндора и нашего мрачного образа — и решить, что, на самом деле, всё было совершенно не так: Лорд был героем, Белла — романтичной его сподвижницей… а тут ты, — он улыбнулся. — Со своими кинжалами.

— Кинжал был твоим, — с усмешкой напомнил МакНейр.

— Это многое меняет, конечно, — кивнул Люциус.

Они рассмеялись.

— Меня больше всего изумляет во всей этой истории, — продолжал Малфой, — что никому, кроме тебя, они не понадобились.

— Да кому такое сокровище нужно? — изумился МакНейр. — Ты их видел вообще?

— Видел, конечно, — Люциус пошевелил дрова в камине. — Дурная совершенно компания… но это же, по большому счёту, не важно. Важно то, что есть группа молодых людей — пока не слишком агрессивных, конечно, но это дело поправимое, при желании — которая явно находится в оппозиции к существующей власти и ностальгирует по старым недобрым временам. С ними же что угодно можно сделать — надо только приложить некоторое количество усилий, причём вовсе не запредельных. И как такую группу могли проглядеть — удивительно.

— Да связываться с ними, — поморщился МакНейр. — Я на них когда смотрю — вспоминаю почему-то Крауча-младшего.

— Вот как? — Малфой склонил голову набок. — Такие же фанатики — или тебе так же было его жаль, как и их?

— Было, — хмыкнул МакНейр. — С таким папашей…

— Мерлин, — пробормотал Люциус. — Он был… да ты, впрочем, сам всё знаешь, — он снова пошевелил дрова. — На чём вы сошлись в итоге? — сменил он тему.

— Они делают вид, что хотят готовиться в Академию — а я делаю вид, что поверил, — усмехнулся МакНейр. — Но, думаю, большинство быстро заскучает, когда я их стану гонять. Хотя есть там пара-тройка толковых ребят… возможно. Посмотрим.

— Я бы, — осторожно сказал Малфой, — не водил их пока домой, Уолли. Не то, чтобы я опасался, что они тебе что-нибудь сделают — но зачем им показывать это место? Пусть сами ищут, где заниматься. Им же нужно.

— Да у них есть, — отмахнулся он. — Конечно, я не потащу их к себе, — добавил он с искренним удивлением, — ты меня кем считаешь?

— С тебя станется, — засмеялся Малфой. — А что остальные ученики? Сколько набралось, в итоге?

— Ты не поверишь, — рассмеялся вдруг и МакНейр.

Вскоре после возвращения они с Поттером возобновили занятия — и через несколько уроков тот, уже почти прощаясь, спросил вдруг:

— А вы бы не хотели поработать с авроратом? — И в ответ на недоумённый взгляд пояснил: — Неофициально, конечно. Но я знаю кое-кого, кому было бы очень полезно позаниматься чем-то подобным, и кто с радостью к вам придёт. В частном порядке, конечно — по крайней мере, пока. Может, через несколько лет мы сможем изменить это — но пока, к сожалению...

— Давайте, конечно, — кивнул МакНейр. — Можно небольшую группу сделать — в выходные, наверное? Или вечером?

— С группой будет непросто всех состыковать в один день, — возразил Гарри. — Хотя, конечно, попробуйте — и в групповых занятиях, бесспорно, есть особенный смысл. У нас хорошие тренеры — но ваше умение учитывать некоторые неприятные особенности, по-моему, уникально, — он улыбнулся.

— Как ваша спина, кстати? — тут же спросил МакНейр. — Я как раз думал тут…

Они проговорили ещё с полчаса — и вот теперь Уолден уже который день пытался выстроить весьма прихотливое расписание тренировок на пятерых человек. Выходило скверно — и он, пересказав эту историю Люциусу, попросил:

— Помоги?

— Давай, — согласился тот, с удовольствием разворачивая протянутый пергамент. — Н-да, — протянул он через какое-то время. — Это только Снейпу под силу, — сказал он решительно. — И поскольку я всё равно к нему собираюсь — пусть изловчится и сделает. Как считаешь?

— Да я не против, — согласился МакНейр. — Какая разница, кто. Было бы дело сделано.

— Какое дело? — раздался от дверей голос Нарциссы, и она вошла в комнату. От неё пахло древесным соком, листьями и водой, а в руках она держала букет свежесрезанных крупных кремовых роз.

— Хотим заставить Северуса вспомнить молодость и вынудить составить расписание занятий из вот этого безобразия, — ответил ей Люциус, левитируя со столика у окна вазу. — Акваменти, — он наполнил её водой и протянул жене, и та, опустив в неё розы, вернула вазу на место.

— Можно мне посмотреть? — попросила она, опускаясь на подлокотник его кресла и легко опираясь о плечо мужа. Тот вопросительно глянул на товарища, и когда Уолден кивнул, отдал пергамент Нарциссе. — А это что? — спросила она.

Пока Люциус рассказывал ей о предложении Поттера, МакНейр молчал, просто ощущая её присутствие и вдыхая её запах, такой родной и знакомый, словно бы это он прожил с ней сорок лет. Словно не было двадцати лет тюрьмы, словно они каждый вечер встречались здесь, словно он всегда был частью её жизни и…

Но он не был. А эти двадцать лет в Азкабане — были, и они оба стали за это время другими — и больше уже не знали друг друга так, как когда-то. И с этим уже ничего невозможно было поделать.

И всё же… Скажи ему сейчас кто-нибудь умереть или убить за неё — он бы не задумался ни на миг.

Он рассматривал её осторожно — как привык делать всегда. Смотрел на оставшиеся на пальцах потёки светлого зелёного сока, почти совершенно прозрачного и едва заметно стягивавшего кожу и затёкшего под недлинные аккуратно подпиленные ногти. На чуть надорванный — вероятно, шипами — подол платья, на налипшие на туфли тоненькие травинки, на слегка выбившиеся из причёски пряди тонких светлых волос, таких же светло-золотых, как и в юности…

— У меня есть одна мысль, — сказала Нарцисса, — но её воплощение зависит от того, готов ли ты и кое-кто из твоих учеников вставать зимой до зари.

— И начинать день с занятий? Почему нет, — согласился Уолден. — Я не против. А вот за них не скажу пока.

— Ну, тогда, — она взяла из рук мужа карандаш, — можно попробовать сделать так.