Просто продолжать жить (гет)

Октябрь тем временем постепенно приближался к своей середине, и однажды за завтраком Маркус Эйвери вдруг сообразил, что ни разу в жизни не принимал у себя гостей. Вообще никогда — не считая, конечно, друзей, но это было совсем другое: они просто приходили друг к другу, и к приёму гостей эти визиты не имели ни малейшего отношения. Но теперь ему это предстояло — кем бы ни были эти новоявленные племянники, и какие бы мотивы ни лежали в основе их желания познакомиться, принять их следовало… следовало… Маркус понятия не имел, как именно. Он вообще не имел ни малейшего представления о том, как организовываются подобные вещи — и, поскольку в Сан-Диего сейчас была ночь, а ждать до вечера, пока там начнётся утро, ему не хотелось, с расспросами он отправился к Малфоям.

— Приём? — весело переспросил его Люциус, первым делом усаживая Маркуса за стол — пить чай с крохотными, покрытыми разноцветной глазурью печеньями. — О, мы непременно устроим им волшебный и запоминающийся приём. Я как раз недавно думал об этом.

— Ты мне поможешь? — счастливо спросил Маркус.

— Непременно! — с энтузиазмом кивнул Малфой. — Я даже настаиваю на том, чтобы ты позволил мне этим заняться.

— С радостью! — Эйвери прижал к груди руки. — Люци, я вообще не представляю, с какой стороны браться за это. Родители устраивали приёмы время от времени, но я никогда не имел отношения к их организации.

— Вот заодно и научишься, — кивнул Люциус. — Сейчас мне пора уходить — но вечером я зайду, и мы посмотрим, что можно сделать. А ты пока обойди дом и подумай, какие комнаты они увидят — и где будут ночевать. И обсуди возможное меню с эльфами.

Малфой появился в доме Эйвери уже затемно — однако энтузиазма у него было столько, словно он только что хорошо отдохнул, а весь день ещё впереди.

— Гостей мы обычно принимали в парадном зале, — начал Маркус, выходя ему в холл навстречу. — Я его, говоря честно, несколько недолюбливаю, хотя вообще здесь красиво.

— А ты знаешь — я же помню его! — сказал Малфой, останавливаясь почти на пороге и оглядываясь. — Гостей собирали здесь, когда положено было отмечать твои дни рождения. И если я помню правильно, тут правда красиво.

Парадный зал дома Эйвери являлся, по сути, квинтэссенцией высокой готики: внешних стен здесь, казалось, не было — их заменяли изумительной красоты витражи, разделённые узкими резными колоннами. Каждый из них был посвящён кому-то из зверей или птиц, что водились во времена строительства дома в окрестных лесах, что только усиливало иллюзию отсутствия стен. Мебель была под стать: старинная, деревянная, резная — и с теми же растительными и животными мотивами. Впрочем, большая её часть была сейчас накрыта чехлами, которые Люциус с заметным удовольствием и любопытством и снял, аккуратно сложив в углу стопкой — и через полчаса они с Эйвери стояли посреди, возможно, чуть мрачноватого, но изумительно красивого зала, в котором без труда можно было разместить человек тридцать гостей.

— Днём тут будет ещё лучше, — сказал Люциус, медленно обходя зал. — И какой стол… а стулья! Мерлин, Эйв, тут просто волшебно! Лучше, чем в Хогвартсе — и Малфой-мэнор выглядит на этом фоне чудовищным новостроем.

— У вас уютно, — возразил Маркус. — А здесь… у меня уже ощущение, что я на каком-то невероятно официальном приёме и должен…

— Ты просто неправильно смотришь, — возразил Малфой. — Я понимаю, что в детстве этот праздник был даже не для тебя, и всё всегда было чопорно — а я вот забыл и вижу сказочный лес, посреди которого стоит стол и… а вот на этом мы и сыграем, — решительно сказал он. — Я думал предложить тебе пригласить их ближе к вечеру — как и положено при торжественных обедах — но теперь у меня есть другая идея. Гораздо лучше, — его глаза озорно сверкнули. — Вы же родственники — зачем такая официальность? Я думаю, стоит устроить обед на закате — освещение здесь должно меняться очень красиво, я полагаю. Начнём засветло — и закончим уже в темноте. А потом разойдёмся спать, — добавил он как-то уж очень таинственно.

— Что ты придумал? — с некоторой опаской спросил Маркус. — Люци, мы ведь не можем наверное знать, что они…

— Не можем, — легко согласился Люциус. — Но непременно проверим. Я думаю, нам стоит собраться в эти выходные на совет… и решить, кого ещё ты пригласишь на этот обед.

— Я думал про вас с Нарциссой и про Ойгена с Северусом, — тут же ответил Эйвери. — Северус обещал, что поприсутствует — я надеюсь, он найдёт время…

— О, ни за что не поверю, что он пропустит подобное представление, — согласился с ним Малфой. — Но я бы предложил — если позволишь — слегка изменить и дополнить состав.

— Да я вообще не представляю, как и что делать, — улыбнулся Маркус, — так что, пожалуйста… ты не хочешь, чтобы Нарцисса была здесь?

— Я думаю, что в данном конкретном случае она нам слегка помешает, — кивнул Люциус. — Я бы предложил остаться в сугубо мужской компании — или уж тогда надо звать дам всем в пару. Но я бы не стал.

— Как скажешь, — покладисто кивнул Эйвери. — Тогда, значит, нас будет шестеро?

— Я бы добавил ещё двоих, — возразил Малфой. — Мне кажется, восемь — замечательное число. Ты не против позвать ещё Уолли и Руди?

— Без Асти? — с некоторым сомнением спросил Маркус.

— О, вот кому-кому, а Асти тут точно совершенно нечего делать, — решительно возразил Малфой. — Нет — Асти побудет пока у нас, а вот Руди бы нам весьма пригодился. Он умеет быть весьма… впечатляющим.

— Что ты задумал? — с некоторой тревогой спросил Эйвери.

— Я бы назвал это парадом, — таинственно проговорил Люциус. — И я нашёл ещё кое-что про твоих чудесных племянников… помнишь ту историю с трагически погибшей девицей?

— Он… это он сделал, да? — почему-то очень расстроенно спросил Маркус.

— Ну, зачем же так грубо, — мягко возразил ему Малфой. — Нет, конечно, ну что ты. Она покончила с собой, как я и говорил. Действие, удивительное для волшебницы, — подчеркнул он. — Молодая и весьма миловидная ведьма, не бедная… они встречались с ней несколько недель — а потом резко порвали. Вернее, насколько я понимаю, порвал он.

— Но так бывает, — возразил Эйвери. — Это не очень хорошо… несколько недель — не так много, и…

Он умолк, глядя на выражение лица Малфоя.

— Бывает, — кивнул тот согласно. — Многие расстаются, начав встречаться — но чтобы потом один из пары кончал с собой… мы ведь не магглы, — он качнул головой. — У каждого… или почти у каждого волшебника есть в жизни много всего, кроме влюблённости. И даже любви… но тут интересно другое. До того, как встречаться с мистером Форстером, наша мадемуазель встречалась с другим юношей. И дело шло, если не к свадьбе, то, по крайней мере, к помолвке — и вдруг она с ним порывает, и начинается этот короткий, но весьма бурный роман.

— Но так тоже бывает! — нетерпеливо воскликнул Эйвери. — Люди влюбляются иногда очень быстро и неожиданно — я не раз это видел!

— Бывает, — кивнул Малфой. — Вот только и родственники, и друзья… подруги, по большей части, нашей барышни — все, как один, уверены, что она не просто влюбилась.

— Ты думаешь, он приворожил её? — недоверчиво спросил Маркус.

— Я не могу утверждать, — кивнул Люциус. — Но если это предположение верно, самоубийство становится вполне объяснимым.

— Приворожил и бросил? — ещё более недоверчиво спросил Эйвери. — Но зачем?

— Я не думаю, что он сделал это нарочно, — ответил Малфой. — Он был тогда совсем молод — я полагаю, у него просто не вышло. Не все привороты легко снимать — скорее всего, это был первый опыт, и у него что-то не получилось. Но это я мог бы понять, — продолжил он. — Некрасиво, конечно, и вообще скверно — но… в конце концов, девушка была уже вполне совершеннолетней и могла бы, почувствовав себя скверно, догадаться обратиться к целителям — ну, или это могли бы сделать её родные. Скверно другое.

— Другое? — пылко возразил Эйвери. — Люци, но это омерзительно!

— Я бы сказал, тут очень важен мотив, — возразил он. — Одно дело, если дело в неуверенности в себе — подобное я, пожалуй, вполне смог бы понять: в конце концов, ты лучше меня представляешь, какой из твоего отца воспитатель. И совсем другое — если в равнодушии и тяге к экспериментам.

Он замолчал, и Маркус, глядя на него очень расстроенно, спросил:

— Ты же знаешь что-то ещё?

— Не то, чтобы знаю, — возразил Малфой. — Всё, что у меня есть — только статистика. И она утверждает, что у молодого человека было слишком уж много таких вот внезапно начинающихся — и столь же неожиданно заканчивающихся романов. Впрочем, никаких трагедий за ним больше не числится — так что или он научился и отвороту, или же просто обладает исключительным обаянием — и на редкость тяжёлым характером.

— А второй? — как-то совсем безнадёжно спросил Эйвери.

— Последнее, чего я хотел — это расстроить тебя, — серьёзно проговорил Люциус, резко перестав веселиться. — Не стану лгать — я с самого начала не ожидал от этих молодых людей ничего приятного, но всё же, помня о тебе, оставлял такую возможность.

— Я просто… не знаю, — вздохнул Маркус. — У меня никогда не было ни сестёр, ни братьев — а тут вдруг племянники…

— Ну, — примирительно проговорил Люциус, — в конце концов, любовные привороты — не такое уж и большое зло. Особенно если ненадолго и без тяжёлых последствий. И мы же не знаем наверняка, так ли это, а если даже и так — то не знаем причин.

— Спасибо, — грустно улыбнулся Эйвери. — Но не стоит меня утешать… расскажи лучше, что ты узнал про Берхейда. Зигшпиллера, — поправился он.

— Ты знаешь — почти ничего, — признал Малфой. — Ну, дуэли… он хороший дуэлянт и обычно выигрывает — но это нормально: зачем затевать дуэль, если не уверен в своих силах?

— Ойген бы так же сказал, — улыбнулся Маркус. — По крайней мере, когда-то.

— Что, как мы знаем, не делает его плохим человеком — даже когда-то не делало, — улыбнулся Люциус. — Учителя, правда, о герре Зигшпиллере отзываются на редкость прохладно — при том, что закончил он одним из лучших. Но причину я пока не нашёл — не поить же их веритасерумом, — он опять улыбнулся. — Ну, и отказ этот странен — они тогда буквально в последний момент нашли ассистента. Значит, не в большом количестве кандидатов было дело — но большего я не знаю. Прости, — добавил он мягко и искренне.

— Да нет, — вздохнул Эйвери. — За что? Всё хорошо… просто… ладно, — он несколько вымученно улыбнулся.

— Хочешь, обойдёмся без всякой театральщины? — серьёзно предложил Малфой. — Просто соберёмся все вместе — и пообедаем. Познакомимся с ними…

— Да нет, — покачал тот головой. — Нет… расскажи, что ты задумал. Вот соберёмся в субботу, — он заставил себя улыбнуться, — и ты расскажешь. А пока я вот ещё, о чём думаю… можешь помочь мне советом? В совсем другом деле?