Просто продолжать жить (гет)

— Спрашивай, — кивнул Малфой. — Сделаю, что смогу.

— Я тут разбирался в библиотеке, — начал Эйвери. — И обнаружил там целые шкафы книг в совершенно чудовищном состоянии. У некоторых даже обложки полностью отошли! — добавил он горячо. — У других листы рассыпаются, а где-то я видел даже грибок! Не говоря уже о точильщиках. Но это же не обычные книги — большинство из них нельзя просто так взять и подклеить!

— И правда, проблема, — понимающе кивнул Малфой. — Тебе нужен реставратор?

— Который умеет работать с редкими чарами, — взбудоражено проговорил Эйвери. — Беда в том, что я сам не знаю, что там и где: каталог нужный есть, но он фатально неполон! Самые опасные книги, вроде, в порядке — хотя я не могу поручиться, что они все стоят там, где надо. Отец мог и нарочно поставить что-то серьёзное среди вполне безобидных книг — и никакие эльфы бы этого просто не обнаружили.

— А я знаю, кто тебе нужен, — подумав, решительно сказал Малфой. — Берут они дорого — но дело знают отлично. Я имел дело ещё с их отцом — он, к несчастью, несколько лет назад подхватил-таки какую-то дрянь и скончался — но я видел, как работают дети, ещё тогда, и очень рекомендую. Целлеры — Джозеф и Роза. Средний брат, Абрахам, ударился в последнее время, насколько я знаю, хотя и в тематическую, но всё же артефакторику, а они на пару продолжают семейное дело. Время от времени я покупаю у них что-нибудь или же продаю… ну и порой они мне лечат какую-нибудь редкость. Если хочешь, я им напишу сегодня же — если они не слишком заняты, уверен, они с радостью возьмутся за большой заказ.

— Если ты уверен, что они справятся — я хочу, — с благодарностью кивнул Эйвери.

Целлеры, появившиеся в доме Эйвери уже на следующий день, оказались очень приятными и любезными — и совершенно непохожими друг на друга. Джозефу на вид было прилично за сорок, и был он почти болезненно худ, высок, а его нос напоминал даже не птичий клюв, а какой-то диковинный крупный коготь — что, вкупе с небольшой ухоженной эспаньолкой придавало ему одновременно и экзотический, и по-своему элегантный вид. Роза же выглядела всего лет на тридцать и могла похвастаться восхитительно женственными и плавными линиями фигуры, шапкой густых, тёмно-каштановых, почти чёрных блестящих кудрей, ярко-карими живыми глазами и миловидным лицом. Покуда они осматривались в библиотеке, Эйвери с удовольствием наблюдал за тем, как они работают, буквально с наслаждением следя за тем, как их затянутые в белые хлопковые перчатки руки умело и осторожно прикасаются к каждой книге — только после того, как тщательно обследуют на предмет разных чар.

— Работы действительно много, — сказал, наконец, Джозеф. — Думаю, даже больше, чем вы предполагали — и я бы настоятельно порекомендовал вам или заказать другие шкафы, или серьёзно отреставрировать эти. У меня есть основания предполагать, что часть проблем с книгами проистекает именно от неправильного хранения: шкафы давно уже не справляются с нейтрализацией заклинаний, в результате чего они смешиваются — и мы имеем то, что имеем.

— Тогда, я полагаю, лучше заказать новые, — кивнул Эйвери. — И я был бы признателен за контакты хорошего мастера.

— Абрахам может сделать, — сказала Роза. — Если хотите, мы можем принести вам в следующий раз колдографии его работ — если вам понравится, он с удовольствием с вами встретится.

— Я буду вам очень признателен, — искренне проговорил Эйвери.

— Как вы предпочитаете, чтобы мы работали? — спросил Джозеф. — Здесь или у себя? Многие владельцы библиотек не позволяют выносить книги из дома.

— Мне этого тоже бы не очень хотелось, — признался Эйвери, — но, думаю, некоторую часть вы можете взять с собой.

— Предпочитаете решать каждый раз на месте, или сделаете список? — деловито уточнил Джозеф.

— Давайте на месте, — почти попросил Эйвери. — Их здесь сотни, если не тысячи…

— Как скажете, — кивнул тот. — Когда вам удобно принимать вас?

— Если хотите, — предложила Роза, — мы можем уходить и приходить сами — или, например, под присмотром эльфов. И не станем тревожить вас каждый день.

— Я вовсе не против, — возразил, немного смутившись, Маркус. — Но так, действительно, можно сделать — камин в холле открыт, приходите, когда вам удобно…

— Тогда мы бы начинали в девять и работали до двух часов, — предложил Джозеф. — В будние дни, разумеется. Начать можем завтра, если желаете.

— С удовольствием, — кивнул Эйвери.

— У нас есть типовой контракт, — продолжал Джозеф, протягивая ему соответствующий пергамент. — Если хотите, можем вам оставить его изучить до завтра — и если что-то не подойдёт, обсудим условия.

— Да нет, — возразил Маркус. Люциусу он вполне доверял, и если тот порекомендовал Целлеров — значит, с ними вполне можно было иметь дело. А в деталях он всё равно ничего не поймёт… — Нет, меня всё устраивает, — решительно сказал он, оглядываясь в поисках пера. — У вас нет пера? — спросил он, не преуспев в этих поисках — и только тут вспомнив, что все писчие принадлежности остались в основном зале.

— Да, пожалуйста, — Роза тут же левитировала из своей сумки перо и чернильницу. — Но вы даже не прочитали, — добавила она с едва заметным упрёком.

— Я вам верю, — возразил Эйвери. — И другу своему, который мне посоветовал воспользоваться вашими услугами, тоже.

— Ну и отлично, — резюмировал Джозеф, пряча один из экземпляров контракта и подписывая второй.

Следующее утро — так же, впрочем, как и утро пятницы — Маркус провёл в библиотеке, наблюдая за работой Целлеров. Не потому, что намеревался её контролировать: ему просто нравилось смотреть на то, что и как они делали. Они же, похоже, вовсе не были против, просто не обращая на него никакого внимания. Прощаясь перед выходными, они забрали с собой несколько книг — а когда ушли, Эйвери показалось, что в этом отделе библиотеке стало даже больше порядка, чем было до начала работ.

По крайней мере, количество пыли точно заметно уменьшилось.

* * *

— Итак, — очень довольно начал Люциус Малфой, когда все предполагаемые участники встречи с племянниками Маркуса Эйвери собрались за субботним обедом. Вопреки этикету, никого, кроме них, за столом не было — даже Нарцисса отсутствовала, обедая с невесткой, сыном и Рабастаном в малой гостиной. — Прежде, чем я оглашу весь план, я позволю себе поделиться с вами найденной информацией. Кое-что я уже рассказал Маркусу, но, думаю, ты не будешь против выслушать всё ещё раз?

— Нет, пожалуйста, — кивнул тот.

— Итак — начнём с мистера Форстера. — Имеется некая девица…

Пока он рассказывал, Эйвери задумчиво чертил зубцом вилки по скатерти, сам не замечая, что именно, и очнулся только когда сидевший рядом Мальсибер ощутимо толкнул его под столом коленом и спросил тихо:

— Ты сейчас процарапаешь его вензелем скатерть, и тебе придётся покупать новую.

— Что? — вздрогнув, спросил Эйвери, смаргивая и глядя на чётко виднеющуюся на скатерти рядом с его тарелкой букву «Р», украшенную красивыми и сложными вензелями. — Я задумался, — сказал он, порозовев.

— Ты грустишь, что всё так? — спросил Ойген сочувственно.

— Да нет… нет, — Маркус даже помотал головой для убедительности. — Нет — хотя поначалу я правда расстроился. Но это я странный — а они такие, какими и должны быть.

Мальсибер сочувственно сжал его предплечье — а Малфой, тем временем, закончив рассказывать историю Форстера, перешёл, наконец-то, к его кузену.

— Сказать по правде, до сегодняшнего утра я был уверен, что сказать про мистера Зигшпиллера мне будет попросту нечего, — Люциус положил себе на тарелку утиную грудку и, полив её насыщенно-красным соусом, отрезал небольшой кусочек и проглотил, с видимым удовольствием прожевав. — Однако же этим утром я получил одно весьма любопытное письмо, которое лично для меня слегка прояснило непримиримую позицию преподавателей Дурмштранга по поводу этого господина. Оказывается, дуэли — не единственное хобби господина Зигшпиллера. Этот, без всяких сомнений, достойнейший молодой человек имеет также привычку к спорам. Не в смысле диспутов — а в смысле «спорим, что ты не сумеешь сбить Авадой вон с той девицы шляпу».

— Формулировка для третьекурсника максимум, — поморщился Снейп. — Или мистер Зигшпиллер так же аккуратен и точен?

— Зависит от ситуации и человека, — возразил Малфой, — но, в целом, он мастер формулировок. Максимально обтекаемых, разумеется — и не меньший мастер выбирать себе в оппоненты тех, кто подобным умением не обладает. Поговаривают, что в школе, особенно на младших и средних курсах, это ощутимо пополняло его карманы — покуда однажды он не нарвался на одну очень глупую девицу, которой, впрочем, хватило ума пожаловаться на случившееся своему деду. Вышел неприглядный скандал — его замяли, конечно, но говорят, что дед клялся, что если наш герой хотя бы подойдёт ещё раз к его внучке… Молодой человек, судя по всему, оказался весьма понятлив и больше не подходил — но дурную привычку не бросил. Только стал осторожнее.

— Ну, если выбирать между ними, — сказал Мальсибер, — второй однозначно приятнее. В конце концов, спор — как и дуэль — дело добровольное: не хочешь — не дерись и не спорь. Нынче не средние века — отказ от дуэли давно не делает тебя нерукопожатым. От приворота защититься сложнее.

— С одной стороны, да, — согласно кивнул Малфой. — А с другой — судя по всему, мистер Форстер ограничивается несколькими неделями и обходится без скандалов. В итоге обе стороны выходят из этого без особых потерь — а вот чем может закончиться дуэль или спор, не мне вам рассказывать.

— А что, — поинтересовался Снейп, — мы действительно должны выбирать? Одного из них предполагается принести в жертву — и мы определяем её прямо сейчас?

— Что ты! — засмеялся Малфой. — Какие жертвы?! Упаси Мерлин. Нет — господа вернутся домой в целости. Я надеюсь. Согласись — труп как результат совместного обеда шестерых бывших Пожирателей смерти не совсем то, что обрадует наш доблестный аврорат.

— Зачем же расстраивать аврорат, — возразил Снейп. — Есть тысячи способов не тревожить их по такому мелкому поводу.

— Не думаю, что эти господа идиоты, — сказал Родольфус. — Наверняка об их грядущем путешествии в Англию знает половина Германии.

— Ну, не половина, конечно, — улыбнулся Малфой, — но ты прав — кое-кто из их близких знакомых знает. Молодые люди с очень трогательным восторгом рассказывают приятелям о вновь обретённом дядюшке и о том, что теперь, наконец-то, смогут увидеть свою историческую, так сказать, родину. Так что убивать никто никого не будет — и ключевое слово здесь «никого».

— Ты полагаешь, — недоверчиво спросил Мальсибер, — что они попытаются прямо сразу…

— Я бы не тянул на их месте, — спокойно ответил Малфой. — Кто знает, когда им ещё представится такой случай? А так — первый большой праздник проведшего двадцать лет в Азкабане… так легко переесть жирного или выпить слишком много виски — и вот вам, к примеру, острый панкреатит, или что-то подобное. Нелепая, глупая смерть… впрочем, я могу ошибаться, — добавил он тут же. — И всё же я бы предложил подстраховаться и зачаровать всё, что будет на столе так, чтобы туда невозможно было что-либо добавить. Вообще никому — но, я надеюсь, мы все верим в кулинарные таланты эльфов Маркуса?

— Идея очень разумная, — поддержал его Лестрейндж. — Собственно, классический этикет на званых обедах это и предполагает — так что, это даже не будет выглядеть оскорбительным ни с какой точки зрения.

— Ну, а теперь, когда мы все согласились с этой простой мерой предосторожности, — с видимым удовольствием и нетерпением сказал Люциус, — я вам расскажу, как я вижу всё это.