Пазл расколотой души, или Волдемортами не рождаются (джен)

— Кстати, Люциус, — очень дружелюбно спросил Лорд, поигрывая палочкой, — а где та тетрадь, которую я отдал тебе на хранение?

— Да-с-с-с? — поддержала хозяина Нагини, плотоядно рассматривая Малфоя.

— Тетрадь? — побелев, непослушными губами переспросил Малфой.

— Тетрадь, — кивнул Тёмный Лорд, насмешливо глядя на него. — Чёрная такая. Неужели ты забыл, Люциус? Или у тебя вдруг появились провалы в памяти?

— Что вы, нет, мой лорд! Как можно? — Малфой явно справился с собой. — Тетрадь... к сожалению, я послушался её, — он скорбно опустил голову. — Я не знаю, что это была за магия, — продолжал Люциус, — но в какой-то момент она стала говорить со мною так, словно это были вы — и потребовала, чтобы я доставил её в Хогвартс. И я, конечно же, исполнил ваш приказ.

— Вот как? — с интересом спросил Лорд, слегка наклонив голову. — И что же она тебе говорила? Конкретно?

— Говорила, что должна уничтожить Дамблдора, — без запинки ответил Малфой. — И для этого должна попасть в Хогвартс.

— Какая похвальная целеустремленность, — покивал Лорд, — и какое трогательное послушание. Скажи, мой скользкий друг, а говорила она с тобой человеческим голосом?

— Я бы не назвал это голосом, мой Лорд, — отозвался Малфой. — Он будто звучал у меня в голове... Но это, определённо, был ваш голос, — добавил он уверенно.

— Как интересно, — восхитился Тёмный Лорд. — Значит, голос у тебя в голове? Причём именно мой голос?

— Ваш, — твёрдо проговорил Малфой. И даже кивнул.

— Ну что же, — Тёмный Лорд внимательно посмотрел на него, — раз ты не мог противиться этому голосу, то просто обязан закончить то, что он сам не сумел. Ступай, мой друг, в Хогвартс и убей Дамблдора! — торжественно закончил он.

— Да, мой Лорд, — прошептал Малфой.

— Иди, — повелительно кивнул Лорд.

Нагини тоже прошипела что-то напутственное — не то «покойся с миром», не то «молись и кайся!».

Не было Малфоя часов пять — а ближе к вечеру он вернулся и, низко опустив голову, бледный и трепещущий, опустился на колени перед Тёмным Лордом.

— Мой Лорд! — горестно проговорил он. — Я готов погибнуть в схватке с Дамблдором — но я не в силах попасть в Хогвартс! Замок закрыт, и моих сил и умений недостаточно, чтобы вскрыть его защиту!

— Хорошо, Люциус, — прочувствованно ответил Тёмный Лорд, — тогда тебя заменит твой сын! Он уже находится в Хогвартсе, и ему не придётся преодолевать защиту замка!

— Да, мой Лорд, — заученно проговорил Малфой.

И подумал, что лучше бы Лорд его убил...

* * *

Очнувшись от кошмарного сна, Люциус несколько минут пытался отдышаться, дожидаясь, пока не успокоится бешено колотившееся сердце. Полежав немного и поняв, что не уснёт, он поднялся, накинул мантию и, тихонько выйдя, чуть ли не бегом пошёл по коридору. Дойдя до комнаты Мальсибера, он негромко постучал и, не дожидаясь отклика, вошёл.

Мальсибер вполне предсказуемо спал — а на том месте, где должна была лежать сброшенная им подушка, спал, раскинувшись на спинке, крошечный серый котёнок.

— Ойген! — негромко позвал Люциус. — Прости, пожалуйста, что беспокою...

Тот вздрогнул и, повернув голову, сонно пробормотал:

— Люциус? Случилось что? — он перевернулся на бок и, приподнявшись на локте, потёр глаза.

— Случилось, — и Люциус буквально упал в кресло, — теперь он убьёт меня, когда узнает... А страшнее всего, что он убьет Драко. За то, что я её не уберёг!

— Погоди, — Мальсибер разом стряхнул сон и сел. — Что стряслось? Ты про Лорда? Что он должен узнать? За что ему убивать тебя? Кого ты не уберёг? Люциус, я ничего не понял.

Котёнок тоже проснулся, перевернулся на бок и лежал теперь, перебирая лапками и смотря прямо на Люциуса.

— Незадолго до рождения Драко, — глухо ответил Люциус, глядя в пол, — Лорд отдал мне на хранение старую потёртую тетрадь в чёрном переплете. С абсолютно чистыми листами и подписью на обложке — Том Марволо Риддл. А летом 1992 года я... постарался избавиться от неё. И теперь этой тетради больше нет.

— Скверно, — помолчав, сказал Мальсибер. — Тетрадь... можешь показать мне? В Омуте — или так, легилименцией? Я... я подумаю, что можно сделать. Он не вспомнил о ней до сих пор — не должен вспомнить и потом. Но для этого нужно знать, как она выглядит... и у тебя нет никаких идей, что бы это могло быть? Насколько она для него важна?

— Я покажу, — заторопился Малфой, — за Омутом нужно идти в кабинет — так что проще легилименцией, — он рвано выдохнул. — Ойген... Лорд говорил, что тетрадь дорога ему как память... а потом Белла похвасталась, что Лорд доверил ей на хранение Чашу Хельги Хаффлпафф... Мне кажется, что они как-то связаны — иначе с чего Повелитель так озаботился их сохранностью? И поместил все в разные места... Мерлин, ну зачем, зачем я это сделал?!

— Чш-ш-ш, — Мальсибер легко коснулся его ладонью, и на Малфоя будто повеяло покоем. — Успокойся, ладно? Мне и так нелегко... дай я просто посмотрю. И подумаю, что можно сделать... смотри мне в глаза.

Некоторое время они глядели так друг на друга, а затем Мальсибер улыбнулся и, обернувшись к котёнку, ласково его погладил.

— Я попробую понять, что это такое... и попробую вынудить его забыть о ней. Чаша... Чаша и тетрадь. На первый взгляд я лично ничего общего не вижу — но я же не мастак гадать загадки. Это к Северусу бы или к Руди...

— Да, — с облегчением сказал Малфой, — надо с Руди всё обсудить — чаша эта в его сейфе, в конце концов. А что делать, если Лорд всё же потребует эту мордредову тетрадь?

— Я пока не знаю, — покачал головой Мальсибер. — Мне подумать нужно... Покажи мне её, для начала.

— Как покажи? — оторопел Люциус. — У меня её нет!

— В сознании, — улыбнулся Мальсибер. — Или в Омуте. Погоди так нервничать, — успокаивающе проговорил он. — Может, всё ещё и обойдётся.

— Да-да, конечно, — Люциус кружевным платочком промокнул лоб, — ты прав. Я сейчас покажу всё, что связано с этой тетрадью... прости, я тогда был не в состоянии себя контролировать, обыски в поместье проводились постоянно — а если бы аврорам попалась эта тетрадь, то в рассказы об Империо никто бы уже не поверил, и тогда я... смотри.

На сей раз Мальсибер смотрел дольше. А когда отпустил Люциуса, молчал некоторое время и лишь после долгой паузы проговорил неохотно:

— Люци, я не знаю, что это за вещь, но Лорд о ней помнит. Я уверен.

— Что же теперь делать? — потерянно спросил Люциус.

— Не знаю, — покачал головой Мальсибер. — Говорю же: я подумаю. Но, знаешь — мне кажется, если он тебя о ней спросит, надо всё сказать, как есть, и вину взять на себя. Вряд ли он тебя убьёт — но, может, хотя бы Драко не тронет.

— Да, ты прав, — торопливо закивал Люциус, — надо попытаться спасти хотя бы Драко... Мерлин...

— Сейчас тебе, прежде всего, нужно успокоиться и поговорить с Руди. А я пока подумаю, что делать. И посплю: до утра уже недолго, а мне нужны силы. Хорошо?

— Ох... прости, пожалуйста, — смутился Люциус, — я сейчас уйду, разумеется.

Он поднялся с кресла и подошёл к двери.

— Ойген, — вдруг спросил он, резко повернувшись к Мальсиберу, — что мы сотворили со своей жизнью? Во что мы все превратились? Прости, не отвечай, — и Малфой торопливо вышел из комнаты.

— Ну как что, — проговорил тот ему в спину. — Как сказал бы Северус, познали практическим путём понятие рабства.

* * *

За завтраком царило практически похоронное настроение — Люциус, разом растерявший весь свой лоск, сидел, не поднимая глаз на окружающих, и задумчиво шевелил вилочкой листья салата на своей тарелке, Рабастан вяло ковырялся в тарелке с омлетом, Эйвери, потянувшийся было к блюду с круассанами, наткнулся на презрительный взгляд Долохова и, мучительно покраснев, отдернул руку, чуть не опрокинув сливочник.

МакНейр выглядел мрачнее тучи и почти не ел, Родольфус мог бы с ним посоревноваться в выражении неприязни к этому миру, и лишь Мальсибер казался просто очень сонным.

— Доброе утро, господа, — раздался холодный голос. Повелитель почтил своим присутствием завтрак — чего не делал уже пару дней.

Присутствующие торопливо поднялись со своих мест и, почтительно склонив головы, приветствовали Волдеморта нестройным:

— Доброе утро, Милорд!

— Садитесь, — милостиво кивнул Волдеморт, и Пожиратели, с опаской косясь на него, послушно сели.

— Я вижу, вы уже заканчиваете? — Лорд обвёл взглядом стол, и присутствующие замерли, не зная, то ли соглашаться, то ли убеждать Лорда, что все ждали именно его.

— Да, мой Лорд, — сказал, наконец, Мальсибер. — Мы не знали, что вы почтите нас своим присутствием, — добавил он на всякий случай.

— Прекрасно, — Волдеморт скривил губы в холодной усмешке. — Я не собирался вас отвлекать, но раз уж вы позавтракали, то хотел бы сделать маленькое объявление.

Эйвери побелел, явно ожидая, что Лорд снова пошлёт всех в очередной рейд, Тёмный Лорд насмешливо взглянул на него и презрительно поморщился.

— Последние несколько дней я беседовал со всеми вами, господа, и пришёл к весьма неутешительным выводам.

Молчание за столом стало мёртвым — неутешительные выводы Повелителя напугали не только Эйвери.

Оно длилось и длилось — и Мальсибер, наконец, снова подал голос:

— Будет ли нам дозволено узнать о них, мой Лорд?

Как ни странно, он действительно не ощущал страха. Перестал бояться с того самого момента, как они затеяли всё это — и не потому, что уже научился замечательно чувствовать и настроение, и состояние Волдеморта. Видимо, он просто был слишком сосредоточен на том, что делал вот уже вторые сутки, и ни на что иное сил у него не оставалось.

— Разумеется, — Лорд пристально на него посмотрел. — Итак, господа. Много лет назад вы все пришли ко мне с одной и той же просьбой — получить право присоединиться к нашей Организации. И это право вам было дано — вместе с отличительным знаком. Меткой. Вы были горды и счастливы. Вы стояли на пороге великих дел. Вы были готовы идти на смерть за свои убеждения. И что я вижу теперь?

— Мой Лорд! — отчаянно вскрикнула Белла.

— Речь не о тебе, Беллатрикс, — повернулся к ней Волдеморт.

— Мы узнали, что такое смерть, — откликнулся Мальсибер.

И умолк. Страх, сгрудившийся над столом, ужасно на него давил, мешая делать то, чем он был занят — но он понимал его природу и прекрасно знал, что ничего не может с ним поделать. Оставалось лишь терпеть...

— Мы все знаем цену Смерти, — кивнул ему Волдеморт, — вот только для большинства цена эта стала непосильной. И хорошо, что есть среди вас те, кто готов идти дальше — не испытывая страха. Мистер Мальсибер, — Тёмный Лорд уставился на Ойгена горящими алым огнем глазами, — подойдите ко мне.

И достал палочку.

В тяжёлом и густом, словно вязкое болото, молчании Мальсибер поднялся и, подойдя к Волдеморту, привычно опустился на одно колено и склонился в поклоне, поднося к губам край его мантии.

— Руку, мистер Мальсибер, — резко потребовал Волдеморт.

Мальсибер поглядел на него непонимающе, но послушно протянул руку — левую, конечно.

С Меткой.

Лорд прикоснулся к Метке палочкой — и зашипел заклинание на парселтанге. Змея, выползающая из черепа, сначала узкой лентой обвилась вокруг палочки Волдеморта, а затем втянулась в неё, а череп начал таять — клочьями сначала чёрного, а потом мертвенно-серого дыма.

Пока не истаял совсем.

— Вы свободны, мистер Мальсибер, — негромко сказал Тёмный Лорд. И вышел прочь.

Мальсибер замер, словно бы окаменев, и какое-то время неверяще смотрел на своё чистое, словно там никогда ничего не было, предплечье. Потом поднял голову и растерянно огляделся.

— Её в самом деле нет, — очень тихо проговорил он, наконец, проводя ладонью по своей коже. И добавил еле слышно: — Это не иллюзия... Я действительно свободен.