Гарри Поттер и на самом деле (джен)

В ванной с некоторым недоумением вновь увидел на привычном для Поттера месте смену белья. Я, в целом, за чистоту, но утренний душ для меня никогда не был обязательным ритуалом. Разве что после бурной ночи с женщиной или если надо взбодриться контрастным после короткого сна. Но пацану-то зачем? Умылся, почистился и порядок!

Как подсказывает память — обязательное требование тётки к утреннему омовению попроще вечернего тщательного намыливания и всё такое. Утром достаточно просто постоять под струями воды несколько минут.

В отличие от вечерней, утренняя водица в душевой была очень горячей. Когда кожи коснулись струи, я покрутил холодный кран и с раздражением понял, что нормального смесителя у Дурслей нет, отчего потоки холодной и горячей воды боролись за отверстия лейки и выплёскивались отдельными разнотемпературными струйками. И отрегулировать эту дрянь оказалось невозможно, только выбрать один из двух режимов.

Впрочем чисто горячий душ оказался всё-таки не обжигающим, перетерпев немного — привык. А через пару минут вода и вовсе расслабила мышцы и словно смыла боль, которая осталась после вчерашней тренировки. Я даже недоверчиво помял пальцами плечи и шею, ведь, по идее, болевые ощущения должны были оставаться до вечера, даже если выгнать из мышц молочную кислоту гимнастикой. А тут — словно действительно смыл. Магия, не иначе, хе-хе... А может и не «хехе», и тётка специально нагрела воду ровно настолько, сколько нужно для этого.

Я машинально провёл пальцами по выдающимся рёбрам.

— Удивительно костлявое существо. Ну да ничего, Гарри, были бы кости, мясо нарастим.

Так, а теперь неспешно на кухню, благо время, отведённое тёткой на сборы, ещё есть. Не то чтобы я жаждал что-то там готовить, но в домашних делах постараемся не делать резких пируэтов. Из приоткрытой двери дробным цокотом щëлкал нож, как это делают повара, быстро нарезающие овощи, не отрывая кончика от доски. Я бросил взгляд на часы: до окончания отпущенных на сборы пятнадцати минут было ещё семь. Хех, не утерпела, что ли, тётушка... Однако в груди вдруг колыхнулся тяжёлый гнев и застарелая ненависть:

«Обманула!»

Вослед потянулась целая гирлянда воспоминаний подобных ерундовых «неправд», что, оказывается, копились и заботливо откладывались в памяти.

Я снова аж обалдел от концентрации негатива, которым, оказывается, оперировал этот очкастый паренёк. Словно какое-то чёрное пламя заколыхалось в груди. Чувствуя, что ещё миг — и намагичу какую-нибудь эпическую хрень, я быстро присел и ударил кулаком по стене. В панике понял, что вышло слабовато, по наитию шлёпнул по щеке ладонью. Раз, и ещё раз... Звонко и довольно болезненно. Огненный пузырь, распиравший рёбра, лопнул и рассосался, а я почувствовал, как разом по всему телу выступил пот, а со лба и вовсе слился щекочущей струйкой по виску. Я сполз спиной по стене, присев на корточки.

— Так... Так. Вот же, блин, не повезло попасть, похоже, в самый страшный психотип человеческий — в меланхолика. Слабого, чудовищно эмоционального и с эпичными тараканами, что подселяются сразу с рождения.

Огрызок Гарри колыхнулся усталым недоумением, на что я проговорил под нос тихонько, но жёстко:

— Любые непонятки надо разруливать сразу. Не закрывать крышкой, не запирать в памяти — иначе всё это начинает бродить и разлагаться и в конечном итоге приводит к взрыву по какому-нибудь пустяковому поводу.

Сколько раз ты подобную пробудку игнорировал? Да в половине случаев не выходил. Кроме того, реагируешь, словно клялись на крови да скрепляли непреложным обетом. Тогда как тётка просто мимоходом бросила примерную цифру. Что-то сделала быстрее и потому быстрее принялась за следующее, даже и не вспомнив, сколько она тебе там минут отвела.

Что у вас вообще за нелепые перетягивания приготовления пищи? Приходи, садись в уголок и нюхай, что она там готовит... Не в том дело? В принципе дело? ... Ну охренеть, какой ты у нас принципиальный пацан. Не путай божий дар с яичницей...

— Поттер? — раздалось вопросительное над головой. Я поднял взгляд и увидел обеспокоенные глаза Петуньи. Впрочем, в следующий миг ойкнул, получив по шее хлёсткий удар полотенцем. Выставил руку с растопыренными пальцами и буркнул:

— Всё нормально, тётя. Прошёл уже этот... ЭТО, в общем. Против чего так хорошо помогает полотенце. Получилось на этот раз сдержаться.

Я осторожно выглянул из-под ладони и заметил, как с ресниц тётки сорвалась слезинка. Она резко отвернулась, и из кухни донёсся её поначалу неуверенно-хрипловатый, а потом уже привычно-визгливый голос:

— На тебе нарезка лука. Осторожней, не порежься... Противный мальчишка! Чтоб тебе пусто было, тупой болван. Ненормальный!

Я вытер пот со лба и окинул взглядом кухню. Так, помню, нарезка лука — одно из самых любимых занятий по готовке у Поттера. Двойной эффект аромата. Тогда для кого внезапный переход на негодование? Какое-нибудь магическое подслушивающее устройство? Или не магическое? Блин, тогда нужно завязывать бормотать под нос...

Я стиснул зубы и быстро посканировал кухню через свои суперочки. Всему должна быть причина. И тут вдруг словно зрачки зацепились за что-то невидимое, взгляд дёрнулся и сфокусировался на... Доме напротив, видневшемся в окне. А точнее — на внушительном чёрном коте, что сидел на почтовом ящике. В отличие от домашнего надверного, этот устроился на отдельной стойке, эдакий зелёный скворечник для газет. И этот самый участок напротив прикрывает зелёная изгородь, что несколько выдаëтся из общего открытого беззаборного ряда. Странно, что не обращал как-то даже на неё внимания, хотя она точно там была.

Кот? Может, анимаг какой? Передние лапки рядышком, и на них «белые гольфы» — правый до половины, левый вдвое короче. Смотрит внимательно, уши, как локаторы, развернул, поэтому говорим тихо и обречённо:

— Да, тётя Петунья...

— И нарезай потоньше, Поттер!

— Как скажете, тётя...

Тело Поттера охотно перешло на автопилот, доставая и раскладывая луковицы, выдвигая знакомую скамейку. Мне же оставались размышления. Похоже, так через ощущение «удержания зрачков» очки передают чей-то луч пристального внимания. Причем, видимо, внимания именно магического существа, потому что обнаружил это впервые. Что же это за анимаг такой, неужели профессор трансфигурации Хогвардса?

Чёткое похрустывание луковицы — и слёзы полились из глаз струями, действительно, едкая штука. Но вот на ощущении это никак не сказалось. К зрачкам словно прилипли упругие нитки и подергивали, подсказывая смотреть на кота. Да понимаю я, понимаю, очочки мои артефактные, но также понимаю, что прямо пялиться совершенно не нужно. Поймите и вы. Тем более, Гарри Поттер хоть и раскрывал свойства очков постепенно, но вот такого ощущения никогда не испытывал. По крайней мере, ощущение недоумения от очков трактуется однозначно. Может, где-то я прокололся, привлёк ненужное внимание? Гм, да вообще-то и не знал, что нужно скрываться, а вот тётка, похоже, в этом уверена. Другого объяснения её поведению не вижу. Пока.

Или это не анимаг, а существо магическое... Книзл? Стоп, вроде бы как за Гарри наблюдала старуха Фигг, и у неё были книзлы, низлы или эм-м вообще жмыры (почти как жмуры, но только живые и коты, хе-хе). Но вроде бы как по канону она жила за два квартала от Дурслей? Или я не правильно помню канон этот? Действительно, как ей вообще наблюдать за мальчишкой, обитая в двух кварталах? Что она там нанаблюдать-то вообще может? А вот так, из дома напротив — вполне.

Оп! Ощущение пропало, и, словно в подтверждение, я обнаружил, что кот с ящика исчез. Влив в голос максимум покорности и трепета, я промямлил:

— Тётя Петунья, лук порезан.

Тётка помешивала длинной ложкой варево в кастрюльке и лишь презрительно фыркнула. Так, ага, ещё через десяток помешиваний (она их считала, что ли? Может, и зельварение знает?) резко повернулась, грозно упирая кулаки в талию, и нависла надо мной:

— Хм!

Громкое презрительно-недовольное междометие, и да, прежде чем привычно понуриться, стараясь, чтобы от окна был наилучший обзор, я заметил, как она... Бросила краем глаза быстрый острожный взгляд на улицу. И гаркнула:

— В угол, Поттер!

Впрочем, пальцем показала на мягкую седушку, притулившуюся между шкафами.

Тётка, похоже, прекрасно знает, почему племяннику нравится готовить — ощущать ароматы пищи. Недосягаемой и безвкусной, что хоть запахами вознаграждает органы чувств.

И да, она же, видимо, не ощущает направленного внимания, как я, зато знает, что у котов острый слух. Тот ведь вполне может и у нас под окном сидеть, выслушивая всякое. Что же тут, чёрт возьми, происходит-то вообще? Ага. Петунья распахнула форточку, делая вид, что надо проветрить. А сама точно мгновенно просканировала невидимые участки. Хмыкнула и тут же её захлопнула, буркнув:

— Впрочем, нечего холод пускать...

Варево в кастрюльке влажно булькало и пузырилось, пахло овощами и мясом, а по консистенции напоминало довольно густую гороховую кашу. Так что понятно, зачем постоянно помешивать, просто чтоб не пригорало.

— Тётя Петунья, а зачем вы заставляете меня так часто мыться?

Ложка в руке женщины на миг замерла, она покосилась недовольно, но всё же ответила незамедлительно:

— От тебя у всех аллергия, Поттер. Поэтому нужно чаще мыться и не приближаться к людям.

Чтобы получить дополнительную информацию, не обязательно придумывать вопросы. Обычно достаточно повторять часть сказанных собеседником слов.

— Значит, аллергия...

— Да, — тётка как отрезала, чётко показав, что «просто» не будет.

— А эта аллергия связана с... ЭТИМ, за что я получаю постоянно полотенцем?

— Связана.

— И с моей гипогликемией тоже?

Тетка вновь фыркнула и всплеснула руками, забыв, что держит ложку, отчего по стене трассерами брызнули жирные капли, которые она, похоже, не заметила:

— Поттер, я с детства тебе твержу, что ты ненормальный. Думаешь, просто так?

— Нет, конечно, не просто так... Раньше думал, потому что вы просто злобный неприятный человек, получающий удовольствие от унижения ребёнка. Но теперь думаю, есть какая-то другая причина.

Лицо женщины пошло пятнами, взгляд стал удивлённо-беспомощным, словно у бабушки, что сказала внуку «с добрым утром», а вместо ответа получила пощёчину.

— Ты просто не понимаешь!.. — воскликнула она и в сердцах швырнула ложку на пол.

По хорошему, надо бы её обнять и в пику говорить тихо и спокойно. Но, пожалуй, не стоит, тактильных контактов она действительно избегает, не знаю, из-за гипотетической аллергии или ещё почему. А вот успокаивающий тон не помешает:

— Тётя, мы же вчера договорились. Я перестал дурака валять, решил говорить нормально. Вы расскажите, что можете и как можете. Я же не могу прекратить думать. Поэтому точно придумаю какую-нибудь ерунду неправильную, опять же действия неправильные начну совершать.

Тон ли подействовал или слова, но выражение лица тётки вновь стало непроницаемым. Она выключила плиту, отправила ложку в мойку, небрежным жестом поправила волосы. И под всё это сложилось странное ощущение что она видит вообще всё вокруг, не только на кухне, но во всём доме.

Ещё через пару минут передвижений и молчания, которое я и не пытался прервать, она остановилась в противоположном углу кухни, сложив руки на груди, и произнесла:

— Да, кое-что ты можешь узнать. Судя по твоим обмолвкам, ты где-то в школьной библиотеке вычитал об экстрасенсорике. Провёл параллели между своими «этими», которые называются «выбросы», и начал размышлять. Так вот, экстрасенсорика действительно есть. Это опасное и неприятное свойство, которое приносит окружающим вред, горе и болезни. В старые времена её называли «колдовство», и экстрасенсов повсеместно уничтожали. Пока почти всех не уничтожили. И нет, организации, которые этим занимались, никуда не исчезли. Они продолжают свою охоту на ведьм. Продолжают искать и уничтожать. Ты это понял?

Я почувствовал, как невольно пересохло во рту. Тётка говорила чётко и внушительно. Как непреложную истину. А может, она и сама в это верит? Гм, а может, так это тут и есть?

— Это понял. Но... Тётя, раз я такой вредный, может, и правильно будет меня... Того. В расход?

На скулах тётки сыграли желваки, она прошлась по кухне и вновь пристально просканировала вид за окном, после чего вернулась на прежнее место:

— Твои родители были ненормальными... то есть, экстрасенсами. И их уничтожили. На Дурслей взгляд карателей не пал, тебя также не заметили. Пока... Но если заметят, то могут «зачистить» и нас.

— Тётя, повторяю. Раз я такой проблемный да опасный для вашей семьи, зачем я вам? Сдали бы в детдом, а проще — придавили бы где-нибудь в уголке, ну не знаю. Наняли бы этого... киллера что ли?

Петунья хмыкнула:

— Всё-таки как-то умудряешься смотреть дурацкие фильмы, хоть телевизоры и перестали сгорать. Так вот, заруби себе на носу, живëм не в фильмах — я не могу так поступить. Причин много, скажу позже. Но ты должен мне подыгрывать, как сегодня. Да-да, вот именно такое непонимающее выражение — самое подходящее...

— Дадли и дядя не знают?

— Не знают. И не должны узнать! И никаких дурных мыслей о киллерах и чём-то подобном. Ты меня хорошо понял?

Я сделал «покорное выражение лица» и печально вздохнул:

— Да, тётя Петунья...

Углы рта тётки дёрнулись, но она успела прикусить нижнюю губу, чтобы не дать появиться улыбке. Тем не менее, кончик носа смешно дёрнулся, а на щеках на миг появились ямки.

— Балбес!

Через полминуты передо мной появилась глубокая тарелка с рагу, а тостер, звонко щëлкнув, выбросил два ровно прожаренных хлебца. Властный жест рослой женщины отправил меня всё это съесть.

Сама же Петунья начала сыпать ложки сахара в широкую банку с водой. Поймав мой вопросительный взгляд, щёлкнула по ней ногтем и лаконично выдала:

— Старую из фляжки выльешь. Эту перельёшь. К пяти чтоб был.

Вот как. То ли разрешают погулять, то ли вообще отправляют? Так, жевать тщательно, никуда не спешим. Думаем. Байка об экстрасенсах и охотящихся на них инквизиторах понятна. Раз уж перестал бояться страшную тётку, разгадав её игру, пусть боится гипотетических злодеев. Аллергия? Ну, возможно, выплески магии действительно негативно могут действовать. Память тут же подкинула какие-то красные полоски и волдыри, что остаются на руках и лицах людей, что пытаются хватать его, ругаются или просто громко кричат. (Вот почему жабёнок-то! Поверье есть, что кожа у жаб ядовитая. Не показывал никому Гарри свою ловлю комаров, хе-хе...)

Может, десятилетнему ребёнку и впрямь вполне было бы её достаточно. Но она совершенно не объясняет странного показного негатива, которому тетка предлагает «подыгрывать». Они для Вернона и Дадли? Возможно. Ещё и определённо для старухи Фигг, что всё-таки живёт в доме напротив.

Если «экстрасенсорика» вредна, почему я спокойно хожу в школу? Ведь там точно высока вероятность проявления. Да и злодеям вычислить проще. И таких «если» с ходу ещё куча появляется. Впрочем, тётка ловко всё скрыла под обещаниями раскрыть позже, да и в целом старалась особо не врать. Экстрасенсы, значит. Ну ладно, будем набирать информацию для выяснения подробностей.