Мост в рассвет (джен)

Навь

Будто понизили концентрацию кислорода до предельной — так болезненно захолонуло в груди от слов Йагиль.

— Что?.. Почему не видеться с Ярром? — воскликнула Сирин.

Йагиль прошла перед ней туда и сюда — и каждый её шаг выдавал нервозность.

— Почему?! — отрывисто и резко повторила вопрос Сирин.

После рассвета промелькнуло, как один миг. Да, что-то опять пошло не так под конец, но эта близость была столь упоительна, что Сирин показалось: она вообще ничего не запомнила из самих движений, которым пытался научить её Ярр. Мысли просто улетучились в тот момент, в их маленькую вечность, когда каждое его дыхание отзывалось в ней. И это чудо, что она смогла довести какой-то там приём до конца. Тело оказалось умнее её... А теперь Йагиль говорит, что она должна от этого отказаться?!

Но та прервала своё нервное кружение и веско стукнула по столу кончиком серпка Ягин, вновь вернувшегося в её руку. И Сирин невольно затаила дыхание.

— Проклятие. На Ярре, — коротко проговорила она, будто снова могла изъясняться лишь ломкими фразами.

— Что за проклятие?!

Сотни и тысячи опасностей мелькнули в воображении и унеслись в Реку.

Йагиль провела остриём по уже начертанному и потемневшему Зимнему кресту на столешнице.

— Я поняла это, когда он отшатнулся от тебя после битвы на Мосту, — издалека начала она.

А Сирин надеялась, что “нет, никогда” останется только между ней и Ярром… Как досадное недоразумение. Тягостно взметнулось сердце: сейчас она узнает, что́ именно видит Ярр, находясь “совсем близко” к ней…

— Ну и что же? — поторопила она.

— Есть ещё один механизм цикла…

Сирин застонала. Проклятый цикл нежити! Всё в мире подчинено ему, даже если сам он, как говорят, сломан! Жаль, не до конца!

— Ты знаешь, что почти три века царевич должен был искать свою невесту, унесённую из-под венца чёрным вихрем, — будто в сотый раз завела мрачную сказку Йагиль. — А это очень долго, дольше, чем ты можешь себе вообразить.

Сирин, прожившая на свете всего лишь двадцать два земных года да год в Нави, была полностью с ней согласна. Даже представить срок в триста лет — всё равно что попытаться обхватить необъятный дуб в одиночку.

— И иной царевич готов был отступиться от своего Поиска, — продолжила Йагиль. — Несмотря на все увещевания птицедевы радости, что вела его на этом пути. А ты знаешь, как умеет убеждать Алконост. — Да, Сирин знала. — С течением лет желанный образ невесты постепенно, но неизбежно тускнел и царевич забывал, зачем он странствует. Даже мог приметить другую деву, простую, но близкую. И вот тогда ему позволено было взглянуть на Марену, дабы снова зажечь его сердце. Она ненадолго спускалась к нему с вершины, и ему разрешали временно перейти Мост с тем, чтобы после вернуться в Явь. И чтобы он мог здесь находиться, она должна была начертать ему своей кровью Зимний крест.

Йагиль сделала паузу. А Сирин всё пыталась понять, к чему она клонит. Не было сейчас ни царевича, ни Марены, ни цикла. Был только фальшивый Зимний крест на запястье Виюн, причинявший ей страдания и под конец расплывшийся и бесформенный. А Йагиль заговорила вновь:

— Виделись бывшие жених и невеста недолго, но след от этой встречи не истаял бы вовек, как знак Зимнего креста на коже. Царевич возвращался в Явь и продолжал бессмысленный Поиск. Но отныне не мог он без содрогания взглянуть ни на одну земную деву. Видел в них худшее из порождений Яви, Нави и Тени.

— Так что же это получается… — пробормотала Сирин, невидяще вперив взгляд в Зимний крест на столе.

— Ярр провёл Виюн в Навь, начертав ей Зимний крест своей кровью. То есть взял на себя роль Марены. И навсегда связал себя этим с дочерью Аспида.

Сирин нахмурилась, пытаясь осознать всё услышанное. И даже нашла, что возразить, логикой пытаясь пересилить то, с чем уже сталкивалась в реальности:

— Но это ОНА, Виюн, не могла бы без отвращения глядеть на других… молодцов!

Йагиль пожала плечами.

— Это проклятие в целом всегда больше подходило для мужчин: именно у них есть проблемы с верностью. Возможно, проклятие переотразилось от общей неправильности нынешнего мира — не должен был Ярр делать подобное, это просто кощунство! А может, проклятие всегда работало в обе стороны… У Марены никогда не было большого выбора, пока она пребывала на вершине Моста.

— Выходит, Ярр видит меня гадкой уродиной, — Сирин безотчётно провела дрожащими пальцами по лицу, — едва только создаётся хоть малейшая угроза его “верности” Виюн!

О да, многое теперь стало понятным! Его странное, дёрганое отношение — то навстречу, то прочь… Это не в ней что-то не так, это очередной дурацкий закон цикла! Должно было стать легче… Но почему-то не стало.

— Но Виюн ведь погибла… — неуверенно произнесла Сирин. — Или… нет?

— Погибла или нет — проклятие не потеряло силы.

— Но есть же ещё Сквознячок! — вспомнила Сирин. — Паж Виюн. Его тоже пометили кровью. И он теперь хранит кому-то не очень добровольную верность? — Просто голова кру́гом.

— Не думаю, что его это хоть как-то коснулось. Он не является частью цикла, — заметила Йагиль задумчиво. — И Марена, уходя, точно взглянула на него и приняла в Навь.

Лучше бы Марена доломала цикл окончательно — вместе со всеми его осколками. А Сирин вдруг подумалось, что она будто нарочно ходит вокруг да около, не задаёт самый главный, сокровенный вопрос.

— Как сбросить проклятие?! — выдохнула она.

Надежда, что вот сейчас Йагиль поведает рецепт, пусть с сотней замысловатых ингредиентов, умерла, стоило взглянуть на её лицо.

— Никогда никто этого не делал и не пробовал, — тихо ответила она. — Царевич не знал, да и ни к чему ему было.

— А Ярр знает?! — резче, чем хотела, воскликнула Сирин.

— Я… скажу ему, — как-то очень уж сдержанно пообещала Йагиль. — В своё время. Только не вздумай говорить ему сама. Сделаешь только хуже, — предупредила она строго. — Услышит визг, или вой, или шип…

— Надо что-то придумать! Мы придумаем что-то — вместе! — Сирин стиснула пальцы, лишь бы не вскочить и не начать метаться по Избе. Память о прикосновениях Ярра этим утром оживила в душе все чаяния прошлого, теперь казавшегося почти безоблачным года. — Если рассказать ему… Он всё поймёт! Он переборет это в себе! Он справедливый! И он же всегда… относился ко мне… неплохо. — Она умолкла, будто захлебнулась словами. Она видела мимолётные порывы Ярра, а теперь столь ранившее её неприятие представилось совсем в ином свете.

— Нет, — отчеканила Йагиль, пригасив жгучее возбуждение и такой же жгучий гнев на изощрённость проклятия. — Это невозможно перебороть даже самой неземной любовью. Чем сильнее влечение, тем сильнее становится и проклятие. И омерзительнее существо в глазах смотрящего. И не только в глазах. Запах, звуки, даже телесность… Всё будет отвратительно искажено. Никто не смог бы этого превозмочь.

— Ну откуда ты можешь знать, если никто никогда не пытался этого сделать… — с отчаянием проговорила Сирин, крепко зажмурившись. — Зачем ты вообще рассказала мне об этом… именно сейчас.

Вязкая, удушающая досада сдавила горло. Словно пытались отнять у неё это утро, грубо замазать чёрной краской то, что едва пробудилось…

— Ты должна знать, — невозмутимо припечатала Йагиль. — Или ты думаешь, что это касается лишь вас двоих? Всё, что является частью цикла, затрагивает всю Навь. И я говорю тебе о проклятии именно поэтому.

— То есть, если бы это касалось только меня и Ярра, ты бы молчала? — горько уточнила Сирин. — И сколько?

Йагиль мотнула головой, точно это всё было несущественным.

— Ты сказала мне об этом не сразу после Моста, не когда мы говорили о цикле, — размышляла вслух Сирин. — А именно сейчас. Сегодня. Почему? Ты что, — она вдруг преисполнилась подозрением, — следила?

— Я не следила за тобой. — Йагиль поджала губы. — Но твоя тяга к Ярру была очевидна весь первый год. А теперь и он стал способен на подобное. — Сирин ощутила, как потеплели окоченевшие кончики пальцев. Не чувствовать холод. Не чувствовать холода.

— И как же ты представляешь себе не видеться в таком маленьком городе? — обречённо спросила она. — Предлагаешь мне снова поселиться в Тёмном лесу, стать затворницей?

— Можно видеть. Не надо… сближаться, — смилостивилась Йагиль.

— Но кому от этого будет хуже? Только если нам. Тебе… что за забота? Что за беда для Нави?

— Я… — Йагиль стремительно встала и отвернулась к печи. Царапнула коротким ногтем побелку. — Ничего.

Сирин ждала. Йагиль точно что-то недоговаривала. О Марена, так не вовремя ушедшая в Тень, неужели недостаточно тёмных загадок? Но поведение всегда сдержанной Йагиль рывком отрезвило Сирин. Надо выведать всё…

— Йагиль, — она встала и подошла к ведунье, положила ей руку на плечо, — я уже не та только что перешедшая Мост пугливая девочка. Ты можешь мне рассказать любую правду.

Йагиль прижалась к печи лбом и глухо ответила:

— Мне надо подумать. Посоветоваться…

Ну хоть что-то. С тех пор как в сознание Йагиль проникла старшая Ягина, она будто потеряла часть себя. Это вот такое служение ждало Сирин, не убереги она косу?.. Но сдержанность — ценное качество. Хотя сегодняшнее утро разбило тщательно взлелеянное спокойствие. А она думала, что отболело. Отболело — если не чувствовать спиной каждое движение, не слышать у виска дыхание, не знать, что костяные пальцы могут быть теплы… А завтра — снова. Чувствуешь? Чувствую…

А Йагиль вдруг сказала:

— Тебе стоит обратить взор на кого-то, кто тебе ближе и понятнее.

Сирин ошеломлённо воззрилась на ведунью. Вот так перемена темы!

— Это на кого же? — почти по слогам произнесла она.

Йагиль повернулась к ней, прикрыла глаза, словно мысленно куда-то заглянув.

— Связь Ягин теперь работает отменно. Я знаю, что вчера вечером ты встретила у Моста гостя. И Ядвига велела передать тебе… что посылает того, кто пошёл бы за тобой через годы и расстояния. И искренне считает тебя своей невестой.

— Так ты знаешь о Рике?! — вырвалось у Сирин. Второй раз звучало для неё в Нави слово “невеста”, но она не готова…

— Да, — подтвердила Йагиль, открыв глаза, и пристально взглянула на Сирин. И она ощутила себя центром мишени. — Он будет видеть тебя тобой. Будет верен тебе. До конца.

Сирин в непонимании качнула головой.

— О чём таком ты говоришь?.. Ты же никогда не видела его. Ты не знаешь его. Так как же ты можешь утверждать… То есть я-то знаю, что он очень хороший, возможно, лучший, но ты раньше никогда не была такой доверчивой.

— Видела Ядвига. Этого довольно.

Сирин неуютно обхватила себя руками. Одно дело обнимать того, кто всегда о тебе заботился, после долгой разлуки. Совсем другое — когда от тебя ждут, что ты свяжешь с ним свою судьбу раз и навсегда. И если вчера ещё бурлила в крови радость встречи, острое ликование, что он спасся, то сегодня всё стало так запутанно… Проклятие как будто не оставляет выбора. И оттого ещё сильнее хочется этот выбор сделать.

— Пожалуй, мне тоже надо немного подумать, осмыслить всё, — призналась Сирин. — Я пойду, если я тебе больше не нужна…

Она сделала шаг к двери, а Йагиль внезапно усмехнулась.

— А ты не хочешь взять какие-нибудь снадобья, чтобы полечить своего гостя?

— Ох-х!..

За тем же и вылетела из дома после рассвета! Ну, наполовину за этим. Сирин, стараясь не показывать смущения, быстро собрала то, чего ей не хватало для лечебных зелий и припарок. Йагиль одобрительно кивала, глядя на её выбор. А потом сказала:

— Зайди ко мне через семь дней. Я приготовлю кое-что особенное.

Сирин озадаченно кивнула, думая, что же это значит: более заковыристое зелье типа цикуты или новая грань откровений?

Но Рик наверняка уже проснулся — вон времени уже сколько — и как бы не пошёл её искать и не нарвался на местных. Она после подумает о проклятии… Может, к завтрашней встрече Йагиль уже расскажет Ярру обо всём. Как-то он это воспримет…

Сирин заторопилась, своим присутствием не желая отвлекать Йагиль от подготовки к такому важному разговору. А Ветер, повинуясь едва заметному кивку ведуньи, мягко спрыгнул с лавки и последовал за Сирин.

* * *

Явь

Конечно, они не могли не попытаться проложить себе путь наверх. Рик верил Ювин, но, может, он найдёт лазейку, которая ускользнула от неё? У Ювин не было даже света, а у него есть ещё парочка люминофоров. И прыгает на костыле он уже гораздо увереннее, чем раньше.

Казались бесконечными полого уходящие вверх коридоры, которые неизменно кончались глухими металлическими щитами. Рик простучал не один такой, но металл был прочен и толст. А камень и железобетон не спешили выкрашиваться.

— Да-а, — протянул Рик разочарованно у очередного тупика из металла. — Это всё равно что ковырять ложкой путь из тюрьмы. Кто-то сильно постарался, чтобы испортить тебе жизнь.

Он слегка стукнул костылём по щиту. Тот незвонко, непокорно откликнулся. Ювин скрестила руки на груди и просто ждала. Наверняка она уже обследовала всё, до чего смогла дотянуться. И тут Рик кое-что вспомнил. Если проблема не решается в плоскости, где ты находишься, надо подняться над этой плоскостью.

— У меня остались ещё магнитные захваты! Мы выйдем к центральной вентшахте, той, где десять тысяч скоб наверх, и попробуем там! Откуда-то же должен заходить воздух! — Брови Ювин заинтересованно взлетели, и воодушевлённый Рик продолжил: — Даже если там решётка, перепилить пару прутьев легче, чем пробиться через этот щит или вокруг него!

Ювин подошла и положила руки ему на плечи — он совсем не ожидал этого. Глаза её засияли в первый раз за всё пребывание его здесь.

— Спасибо тебе.

И ему стало так неловко и одновременно хорошо, будто это не зыбкий план, а они уже там, наверху… Но вслух он неловко пробормотал:

— Да ладно тебе, пока не за что…

Казалось бы: сказано — сделано. Но сборы растянулись, хотя вещей было вроде бы не так много. И всё же оба понимали: это не вылазка на разведку, а, вероятно, единственный шанс на побег — второго им могут не дать. Кто-то же установил все эти щиты… Рика не отпускало липкое ощущение, что им просто позволяют выживать здесь с максимальным неудобством. Но стоит нарушить равновесие, проявить себя, и сразу распадётся их хрупкий мирок — прихлопнут, как вездесущих тараканов. Поэтому Рик и Ювин, не сговариваясь, тщательно укладывали всё необходимое в единственный рюкзак и самодельный мешок: инструменты, запас еды и воды, драгоценные остатки аптечки…

И наконец утром какого-то предположительно дневного цикла Рик протянул Ювин пистолет магнитного захвата — один из двух оставшихся. Но она, прищурившись, оглядела его и спросила:

— Какой вес он выдерживает?

— Примерно сто пятьдесят килограмм. Не переживай, в тебе не больше пятидесяти точно, — он окинул хрупкую фигуру ЭОС-без-номера опытным взглядом, — а в твой мешок много не запихнёшь.

— А сколько весишь ты? — поинтересовалась она.

— А зачем тебе?.. На рыбно-грибной диете килограмм семьдесят…

— Пятьдесят да семьдесят… — Ювин критически оглядела их пожитки. — Воды можно взять минимум, она сломает нам спины, а меня уже тошнит от привкуса грунтовых вод. Как и от рыбы, которая в них плавает. И от грибов.

— Но нельзя же идти в незнакомое место без припасов! — возразил Рик, поняв, куда она клонит. — И зачем нагружать всё на один подвес?

— Потому что у нас их всего два, — непреклонно сказала Ювин. — А я не привыкла сжигать мосты. И не оставлять запасных шансов.

— Но вряд ли тебе захочется сюда вернуться… — заметил Рик. — Уж лучше умереть…

— Ты когда-нибудь умирал? — серьёзно спросила Ювин. — Моя задача — выжить. Любой ценой. Любой, понимаешь? — Казалось, её взгляд прожигал насквозь, хотя был тёмен: ресницы бархатно скрывали блеск глаз.

Какая же она сильная, эта ЭОС-без-номера… Очень ясно представилось, что, задержи тюремщики её хоть ненамного в капсуле, та бы лопнула изнутри от её энергетики.

Рик окинул взглядом неуютное, но уже ставшее немного родным пристанище. Вываленные только что прямо на пол связки сушёной рыбы. Мятая канистра с невкусной водой рядом. У стены — воняющий дизелем даже в выключенном состоянии генератор. Две лежанки из того, что было. Костыль… Вспомнилось, как убегали они втроём будто вечность назад: механики Рик и Пир и ЭОС-37. Почему-то сейчас было спокойнее. Может, это мнимое запустение так влияло: никто не смотрел им в спины. Никто не будет стрелять им в спины… И так уже близко поверхность настоящей земли!

— Присядем на дорожку? — спросил Рик.

Ювин взглянула на него удивлённо, но после заминки всё же опустилась на лежанку. Несуеверна, в отличие от него.

— Ну, поехали! — Рик хлопнул себя по коленям и с усилием поднялся без костыля. Невеликое расстояние до центральной вентшахты показалось бесконечным для хромоножки. Придётся там, наверху, как-то решать этот вопрос. Рик поймал себя на том, что уже думает, как налаживать жизнь в вышней Яви, а не опасается неудачи. Хороший знак!

Они уже стояли у края, приземный коридор обрывался в шахте. Даже вентиляторов больше на их пути нет, только один, самый последний — на уровне земли. Лямки рюкзака оттягивали отвыкшие плечи. А ему нужна вся сила рук сегодня. Эту ЭОС он не может упустить!

— Готова? — спросил он, чувствуя даже некоторую робость перед тем, как близко они сейчас окажутся. Ювин, казалось, всегда создавала вокруг себя вроде зоны личных границ.

— Конечно, — просто ответила она и без проволо́чек шагнула к Рику.

Он крепко обнял её одной рукой за талию под мешком, а другой вцепился в рукоять захвата. Прицелился и выстрелил вверх. С тихим жужжанием размотался тонкий прочный трос, магнитная стрела затерялась на фоне светло-серого размытого пятна над головой. Но сладкая тревога пробежала по позвоночнику от одной только мысли, что этот жидкий свет — отблеск настоящего дня, никогда не виданного никем из современников Рика. Хотя нет — разведчики видели и молчали. Пир видел… И видела сама Ювин. Пусть мимолётно — их схватили почти сразу — но видела.

— Скажи мне, там прекрасно? — внезапно осипшим голосом спросил он, повернув к ней голову. Такой близкой сейчас, но такой напряжённо-твёрдой.

— Я бы отдала всё, чтобы остаться там, — решительно ответила она, глядя в пустую стену шахты. А потом вдруг развернулась всем телом к Рику, положила свободную руку ему на затылок и отпечатала у него на губах быстрый сухой поцелуй. Тёмные глаза на миг закрылись, но вот уже ошеломлённый Рик снова смотрел в две шахты. Как там говорил Пир? Глаза цвета неизведанного нового туннеля…

— Это… — жалко выдавил из себя он.

— На всякий случай, — договорила она. — И в благодарность за тепло.

Имела ли она в виду редкое тепло общения или тепло доморощенной плиты… Скорее, второе.

— Итак? — Ювин с намёком пошевелилась, и Рик безошибочно понял, что время романтики прошло, а их объятие — лишь мера предосторожности, только попытка сэкономить последний захват.

— Поехали.

Он вдохнул и выдохнул. И нажал на кнопку — медленно поплыли вниз стены. Как в те минуты, когда он так же держал одной рукой ЭОС-37. Как во сне, когда возвращаешься вновь и вновь в один и тот же самый страшный миг. Только теперь не трещали внизу выстрелы — хоть что-то. Пусть лучше их с Ювин проводит гробовая тишина…

И всё вроде действительно шло неплохо — Рик даже мстительно провожал взглядом вездесущие скобы. Но руки очень быстро начали болеть. Очень сильно болеть. Ювин была тяжелее юной миниатюрной ЭОС-37. И двойной вес плюс вес рюкзака оттягивал правую руку, к тому же ослабевшую без должной тренировки. Эти… пятьдесят… метров… Уже тридцать… Двадцать… Как эти ребята-высотники руки себе не вырвали из плеч? Пятнадцать… А скобы внезапно кончились. Десять… Только остались следы от их креплений — видно было, как кто-то спешно и неаккуратно выдёргивал их “с мясом”. Ещё одна преграда на пути желающих улизнуть из-под правящей пяты. Теперь надежда только на захват.

Рик чувствовал, как на лбу собрались крупные капли пота, пальцы судорожно сжимали рукоять, и даже поддержка запястья и локтя не сильно разгружала… Почему так медленно?! Надо вжик и наверх! Он так сосредоточился на том, чтобы не разжать ненароком хватку. И только краем сознания ощущал, как прижимается к нему горячее стройное тело. Пять метров… Подъём ощутимо замедлился. Заряд кончился?! Так быстро?.. Они медленно проползли ещё метра полтора, а потом трос в рукояти жалобно пожужжал и встал мёртво. Они висели над бездной. Сверху мерно дул последний вентилятор.

— Проклятье!.. — сквозь зубы процедил Рик.

И в этой безнадёжной, почти беззвучной неподвижности показалось, что лучше бы снизу раскатисто прогремело. Тогда бы подхлёстнутый адреналином мозг наконец превратился из студня в живую субстанцию и выдал бы что-то дельное. Только вязкое напряжение, только нарастающая до невыносимости боль в мышцах и ком паники в горле… Рику стоило гигантского усилия отогнать красный туман перед глазами и прошипеть:

— Живо доставай второй захват! Время сжигать мосты!

Слава забытым богам, Ювин не стала спорить. Она резво сдёрнула у него с пояса последний захват и вскинула руку, целясь.

— Стреляй только в стену! — быстро скомандовал Рик. — Иначе трос намотает на вентилятор и нам непоздоровится!

Он с трудом повернул голову и увидел, как Ювин прищурилась. Вжикнул отстреленный наконечник, и почти невидимый трос ушёл в сероватую мглу, дрожащую от вращения близких лопастей.

— Есть! — выдохнула она.

Теперь они повисли на двух захватах, один из которых вот-вот должен был отказать. Но Ювин не удержит их двоих да ещё с вещами!

— Я отпущу сейчас тебя, — выдавил Рик, — чтобы освободить вторую руку и перехватить…

Ювин едва заметно кивнула.

Собственная левая — как чужая. Рик осторожно разорвал объятие и тут же вскинул руку, сжав захват Ювин у ствола. Это было гораздо неудобнее, чем вложить запястье и локоть в эргономичный ложемент. Но почти в тот же миг Ювин выдохнула Рику в ухо и начала падать — прямо как ЭОС-37. С буквально животной реакцией он успел поймать её ускользающую руку…

Отказал не первый захват — второй! С тихим свистом пролетел мимо Ювин наконечник, чуть не чиркнув её по лицу… И так же быстро, как он канул во тьму, пронеслось в голове: размагнитился, неисправен, а если бы кто-то из них поднимался на нём…

Плечо разрывало изнутри сотней пуль. И вспомнился прикрывший тыл Пир… Рик сквозь боль прохрипел:

— Поднимайся по мне! Вентилятор вращается медленно! Ты можешь его заклинить электрощупом… Резак…. У тебя в мешке. Ты хотела выжить любой ценой. Живи! Быстрее, пока захват не…

Он скорее почувствовал, чем увидел её взгляд — слишком темно. Она не стала спорить, конечно же. Где-то краем своего эго он желал, чтобы она спорила… Но лучше сделать раз жизни что-то стоящее, чем просто продолжить существование.

Горячей твёрдой ящеркой Ювин скользнула по его телу вверх, сбросив с руки коварный захват. В перчатки они облачились ещё на старте, так что она не поранит сильно свои бледные тонкие пальцы… И, оттолкнувшись от его плеч, Ювин довольно быстро поползла к свету. А Рик, глухо застонав, поднял левую руку и обхватил держатель, чтобы хоть немного разгрузить правую. Может, когда она выберется, самому нажать кнопку отрыва… Если захват к тому времени не отмагнитится. Можно попытаться зацепиться за скобы, спуститься обратно… Грибы и рыба ждут его. И пока дрожал под Ювин трос, Рик думал, как, в сущности, он цепляется за жизнь — а недавно вещал, что лучше умереть…

Но трос качнулся сильнее — Рик вскинул голову и увидел силуэт Ювин. Услышал скрежет. И ветер, обдувавший лицо, стих. А потом замер и трос — она проползла между лопастями, и её вес принял на себя вентилятор. Зажужжал резак, вгрызаясь во внешнюю решётку… Рик жадно ловил взглядом настоящий свет дня. И сердце бешено колотилось, и так хотелось туда, к ней… Мелькнула мысль, что однажды Ювин неизвестно каким образом уже вытащила его, повисшего на захвате, из шахты. Непрошеная надежда придала сил, пригасила боль — Рик перехватил, насколько мог, держатель…

Трос дёрнулся — Рик успел испугаться, что всё. Но он медленно поплыл вверх. Последние три метра, два, один… И когда его ослепил свет настоящего дня, наполнил ноздри незнакомыми запахами настоящий ветер, за запястья кто-то крепко взял и помог протиснуться сквозь пропил в решётке.

— Ювин… — пробормотал Рик, блаженно жмурясь от яркого света. — Мы выбрались…

— Добро пожаловать в Явь, — нежданно ввинтился в уши змеиный голос.

Резануло болью отвыкшие глаза, когда Рик стремительно распахнул их. И в сияющем ореоле он увидел торжествующий оскал Лихояра.