Гарри Поттер и на самом деле (джен)

Я отстранил вспыхнувшие эмоции в сторону и аккуратно сконцентрировался на настройке очков, чтобы «подкрутить режим просмотра» получше. Судя по визуализации «пыльности» вплоть до каких-то комков и хлопьев — тут присутствовала какая-то сложная защита.

К сожалению, в моих очках-велосипедах нет никаких рукояток, ползунков и детекторов. Всё работает исключительно на воле и внимании. Впрочем, возможно, именно на их дополнительную тренировку и сделан расчёт того, кто мне эти очки надел в детстве. Сам же я, чтобы оправдать задержку, задумчиво растягивая слова, почти как Малфой, спросил:

— Хагрид, отдельный вход для каждого посетителя — это, конечно, хорошо. Но как сам Олливандер обслуживает сразу несколько клиентов? Или у него несколько продавцов? Или он умеет создавать дубли самого себя?

«Ага, похоже, само стекло витрины преломляет магию, искажая среднюю частотность, присущую поверхности гоблинского домена Лонглан, на иную. Поэтому, чтобы рассмотреть…» Мир вокруг начал плавно прибавлять яркость, повинуясь моей воле, и начал словно подсвечивать витрину со старшей палочкой. Миг «вспышки мира»! Похожей на ту, что я испытал, впервые посмотрев на магию через свои очки в домене Уэлсли. По барабанным перепонкам ударил тонкий противный писк, а перед глазами запрыгали слепящие точки. Поскольку на этот раз я был готов зацепить при настройке «магический резонанс», никто ничего не заметил. И Хагрид, как ни в чем не бывало, бубнит мне в макушку, перекрывая своим басом звон в ушах:

— Не знаю, Гарри. Даже не задумывался никогда. Как-то Олли успевает. Я же это… того-этого, как волшебник-то слабоват. Как по магии, так и по знаниям…

Я же сдержал торжествующую усмешку, синхронизировав наконец «взгляд артефактора» с объектом внимания. Зрение стало «туннельным», очки отсекли внешнее сияние магии домена, зато витрина предстала во всей красе. Вместо синей подушечки, за стеклом я видел теперь плоскую гексаграмму из сапфира, с «плывущими», трудно читаемыми барельефами. «Старшая» палочка превратилась в висящий над ней туманный узловатый контур, продетый в несколько пульсирующих рунных кругов. Жутко захотелось, сфокусироваться лучше, пройти «второй уровень расплывчатости», рассмотреть… Аж кончики пальцев зачесались, но заострять внимание на отдельных рунах без подготовки нельзя. Против этого артефакторы обычно встраивают защиту.

В общем, это отвлекающая иллюзия над каким-то магическим изделием. Охранным, исследовательским или статистическим. Оригинально, надо сказать. Эдакая издёвка мастера палочек над волшебным миром. Вместе с тем, это изображение часто попадается на глаза всем волшебникам, укореняя в обществе мысль, что это что-то совершенно обыденное. Тем более что и в руке директора Хогвартса, видимо, каждый студент многократно видел длинную несуразную палочку. И с третьей стороны, что выставить на витрину, как не идеал, к которому стремится мастер палочек?

Стиль у Олливандера есть, это точно. Но, как и со всем в магическом мире, надо держать ухо востро.

Что хорошо у магов, так это скорость и чёткость соображения. Рассказывать об этом долго, но в действительности разговор занял меньше минуты, не создав ощущения заминки, а дверь распахнулась бесшумно, едва я потянул за витую рукоятку.

Ну что сказать… Классика. Крошечное помещение с единственным высоким несуразным стулом в центре, и многочисленные стеллажи вдоль стен и вглубь, создающие ощущение библиотеки. Стеллажи с множеством ящичков, отличающихся сиянием магии и поблескивающих рунными обозначениями. Видимо, какой-то специфический каталог, легко читаемый мастером. И да, маленькое помещение прекрасно освещалось дневным светом из окна, а вот стеллажи словно стояли в тени, хотя по законам оптики такого быть не могло в принципе. И чем дальше, тем тень гуще.

Впрочем, известие, что «для каждого посетителя своё помещение» — обстановку прекрасно объясняет. А стул… Я мельком осмотрел его и кивнул, обнаружив свежую (обработанную магией малое количество раз) древесину какого-то твёрдого дерева, и бронзовые скобы, и кусок толстой кожи, и войлочную набивку, и даже кусок шкуры какого-то коричневого зверя. Всё, разумеется, из магических материалов. Стул этот — не для отдыха — он стандартный набор, предлагающий каждому магу легко трансфигурировать себе сиденье по нраву, если придется подождать. Интересно даже, кто же такие «наборы самоделкина» создаёт?

Я с любопытством глянул на Хагрида, но тот лишь вздохнул и уселся на этот стульчик «как есть», так что он скрипнул под его весом:

— Хагрид, а ты часто тут бываешь? — поинтересовался я, всматриваясь в стену под окнами, где, по идее, и должна быть «витринная палочка», но изнутри не было ни малейшего намёка на видимое снаружи. Просто ровная стена, разве что вместо острого угла возле пола и плинтуса там было закругление.

— А с чего ты так решил? — буркнул Хагрид, начав наматывать бороду на палец.

— Ну, насколько я слышал, палочку покупают раз в жизни, а ты зовёшь мастера «Олли», что определённо говорит о достаточно близком знакомстве. Или это как гоблинов «зеленошкурыми» называть?

Великан хохотнул и покачал здоровенной своей головой, так что кудри заколыхались:

— Нет, с гоблинами — это другое. Тогда неудобно могло получиться. Ну да, с Олливандером нормальные отношения. Я же хранитель ключей. Постоянно добываю что-нибудь в Запретном лесу, покупаю у кентавров, да и Альбус долю с магов, добывающих всякое в окрестностях Хогвартса, со мной отправляет. Я сам-то торговец так себе, все договора, расписки, записки и Мерлин что ещё — Минерва, в основном, пишет. Э-э, Минерва МакГонагалл, профессор трансфигурации и заместитель директора. Такие вот дела…

— Понятно, постоянно доставляешь материалы и отвозишь выручку в банк, да?

— Точно. Ну и под заказ иной раз работать приходится, да и лично сопровождать Гаррика в разные трудные места приходилось. Расскажу как-нибудь, если, значицца, заходить будешь к старику поболтать. Скучно в лесу иной раз, Гарри. Так что ты того-этого…

— Конечно, Хагрид. Как появится возможность, то обязательно. Кстати, «Гаррик» — это как «Олли», дружеское уменьшение имени Гарри? Мы с мастером тёзки?

— Не совсем, Гарри, — раздался у меня за спиной тихий спокойный голос.

Я ожидал этого, поэтому лишь слегка вздрогнул, а вот Хагрид, судя по хрустнувшему стулу, аж подскочил и тут же рявкнул!

— Гаррик! Как ты, во имя Мерлина, умудряешься даже ко мне всегда со спины подкрасться?

Олливандер скользящим бесшумным шагом, подошёл ближе. Насмешливо глянул своими прозрачными глазами, внутри которых виднелись отблески серебра. Контактные линзы-артефакты?

— Элементарно, Хагрид. Ты же в моём магазине.

Великан открыл было рот что-то возразить, но бросил на меня взгляд и скомкал слова, прикрыв рот ладонью, делая вид, что вот срочно надо пожамкать бороду в кулаке. Гм, похоже, какие-то их общие тайны, которые мне пока знать не надо.

А Олливандер взмахнул палочкой — и сломанный Хагридом стул превратился в широкий журнальный столик, после чего мастер скользнул поближе к стеллажам.

— Гарри и Гаррик, Джон и Джонни, Константин и Коста, Михаил и Миша, Магомед и Мага… имена родственные. Однако они отличаются тем, что первые издревле дозволялись исключительно высшему сословию, а вторые давались простолюдинам. Так вот, Олливандеры относятся к сословию мастеров, и никогда не претендовали на дворянство, тем паче лордство. Конечно, большинство людей и магов давно не обращает внимание на магию имён, но, как говорится, это их выбор, соответственно и их проблемы. Мой род принципиально не берёт на себя возможный груз власти и ответственности, который может прицепиться к имени. Поэтому я просто Гаррик. Гаррик Олливандер. Мастер волшебных палочек. К вашим услугам, Гарри Джеймс Поттер.

Слова мастера отозвались в душе, шевельнулось понимание приятия как должное, словно кто-то во мне высокомерно кивнул. Лишь один диссонанс заставил слегка поморщиться и поправить:

— Гарольд Джеймс Поттер.

Твою ж богу мать! Вот кто тянет за язык этого инициированного «внутреннего лорда»?! Вон как серебристо глазки сразу у этого знатока и ценителя имён засверкали. Он же явно понял слишком многое! Зачем дарить информацию? Гарри Поттер — бренд в магмире, ну и ладно. Будем юзать что есть. Но не-ет, надо вылезти…

А Олливандер словно ускорился, его седые волосы развевались от быстрого движения, с которым он выхватил восемь коробок с палочками, говоря на ходу:

— Конечно, Гарольд! Как вам угодно. Кажется ещё совсем недавно ко мне заходила ваша мама Лилия… Как сейчас помню её палочку. Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы. У вас абсолютно такого же оттенка глаза, как у вашей матери…

— Поэтому во всех этих коробках палочки из ивы?

Оливандер удивлённо моргнул, но тут же расплылся в улыбке:

— Логика, молодой человек? Вы совершенно правы!

А коробки не открывает. Ну что же, не будем обращать внимание на лёгкие, словно касание крошечных снежинок, ощущения оттока маны при открывании футляра. И начнём… Так, эта палочка с рукояткой, витой, словно шишка ёлочной игрушки, полированная до световых зайчиков. Назначение инструмента совершенно не понятно. Ощущается… никак.

— Ну что же вы, Гарольд?! Резко взмахните ею!

Ах, вот оно что… Я послушно взмахнул палочкой, словно дирижёр оркестра и ощутил, как канал в правой руке раскрылся, пропустив порцию магии. Воздух передо мной судорожно дёрнулся, глухо, как больная сова, «вуу-хнув», и Оливандер тут же забрал палочку, покачав головой:

— Нет, увы, эта не подходит…

Все ивовые палочки Олливандера в моих руках издавали какие-то звуки. И все, по его словам, не подходили. Я же в свою очередь пытался разобраться в ощущениях. Ну внешние различия и в целом изящный дизайн каждой палочки говорили о том, что Олливандер мастерски работает с древесиной. Как минимум, это позволяет с ходу узнать любое свое изделие. Что, в общем-то, с волшебной памятью представителя одного из старинных семейств, как, к примеру, и Поттеров, похоже, не очень сложно. Потом, чтобы пропустить порцию маны, этими палочками необходимо сделать любой, достаточно энергичный жест. Причём чем резче его делаешь, тем большая порция магии расходуется. О, кстати, не поэтому ли требование Флитвика при произнесении заклинаний будет «делать движения резко и со свистом?»

— А вот твой отец предпочёл палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Тоже очень гибкая. Чуть более мощная, чем у твоей матери, и великолепно подходящая для превращений…

— Видимо, вот эта стопка коробок — сплошь палочки из красного дерева? — хмыкнул я, кивнув на приличный такой штабель, выросший на журнальном столике.

Гаррик не обиделся на то, что я его перебил, и энергично кивнул, машинально подравнивая стопку коробок, как требовало его чувство красоты. Сам же на миг вскинул голову, словно услышал только ему известный звук, и скользнул в сторону стеллажей, где тут же затерялся в тенях. Но оттуда продолжали нестись звуки, словно он открывал и закрывал ящички и продолжал говорить со мной издали:

— Я сказал, что твой отец предпочёл палочку, но это не совсем так. Скорее, это не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника!

«Ну, конечно. Палочка — она главнее. Вот лис! Скольким поколений магов он внушает эту ересь? Хотя формулировки-то для старых семей отточены, как его личное мнение. Не придерёшься. Но вот любая «новая кровь» — сто процентов воспринимает, как истину. Я всмотрелся в проход между стеллажами, и ничуть не изумился, увидев магическую завесу, через которую мой усиленный магическими линзами взгляд не мог проникнуть. Похоже, ушёл мастер встречать нового клиента или провожать старого. А окклюменция у этого мага позволяет выделять кусочек разума, способный поддерживать несложный разговор, применяя привычные штампы и банальности через оставленную иллюзию, создавая впечатление, что он так и находится здесь.

Хагрид же уселся по-турецки у стенки, основательно подвернув под себя полы шубы. Достал из кармана бочонок медовухи, недопитый, видимо, у мадам Малкин. И заметив мой взгляд, отсалютовал кружкой, усмехнувшись в бороду.

Ну да, действительно, что ещё делать, чтоб не скучать. Зрелище встряхиваемых палочек не слишком интересно. Гораздо интереснее аккуратным постукиванием зонтика извлекать пенящуюся струйку забористого напитка, ловить её кружкой. Ну что же, пока никто не выхватывает испробованную палочку, попробую я их исследовать.

Первой попалась палочка, похожая на арбалетный болт, в котором место оперения занимают канавки глубиной в пару миллиметров, делающие её ухватистей. В количестве 87 штук, уместившихся на пятидюймовом утолщении. Кстати, длина четырнадцать дюймов определилась с одного взгляда. Так что умение Гаррика с одного взгляда оценивать длину палочки совершенно не уникально. Внимательный взгляд через очки открыл, что в некоторых канавках притаились крошечные невидимые невооруженным взглядом руны. Которые, впрочем, не пытались исчезнуть, сместиться или как-то исказиться. Очевидно, какие-то технические творения. На всякий случай, я их запомнил. Пригодится при сравнении с другими палочками.

На ивовых такой мелкой резьбы не было, впрочем, ива дерево мягкое, а это красное дерево, да ещё магическое, так что резьба должна себя чувствовать вполне нормально.

Тёмно-красный цвет древесины «древка» переходил в блестящий чёрный цвет у затупленного наконечника «болта».

Так, а вот это мы наблюдаем магический сплав древесины и сердцевины неизвестного мне состава, которая из кончика и высовывается. Гм, ну что же. У самоделок Уэлсли сплавов не было. Нет, несколько таких палочек я видел в тамошней коллекции, откуда, собственно, и знал о самой возможности. Но подробностей как-то не успел выяснить. Ну теперь-то Флоримона попытаю, миссис Фигг замучается записки пересылать в его закрытый домен...

Я начал неспешно и аккуратно взмахивать этим инструментом. Плавно, резко, ещё резче… С разными амплитудами. В разных направлениях. Старательно избегая повторения наработанных заклинаний. И внимательно отслеживая движение своей магии по каналам. Которая вполне исправно извергалась наружу и, в отличие от звукового оформления ивовых, выдавала облачка мелких красных блёсток. Исследовал, анализировал и делал выводы.

Определённо, палочки Олливандера лучше приспособлены для невербального колдовства, раз прекрасно берут порцию сырой магии простым встряхиванием. А привязать энергичность жеста к дозе — выглядит довольно оригинальным решением. Флоримон-то меня учил волевому контролю порций, и это значительно сложнее. А тут всего лишь «резко и со свистом!» — и нормально. Хе-хе. Ладно. Попробуем вот эту, ещё более тёмного оттенка, ей на месте рукоятки, похоже, даже оставили часть коры, в которую каким-то образом вживили тончайшую золотую проволочку, в торце же сверкает тёмно-розовый камень, который принял бы за рубин, но не граненый, а округлый. Но тоже прозрачный. Шпинель? Эта палочка при встряхивании выдает также облачка красных, но не звёздочек, а каких-то вытянутых закорючек.

Как там Гаррик сказал: «Твоя мама купила первую палочку». И ключевое слово в этой истории — именно «первая». А сколько потом их ещё было, мастер не распространяется. Ну а первая определённо ученическая, основная функция которой — разработать магические каналы руки. Или обеих, если на то захочет потратить волшебник время.

Ну а Джеймс, видимо, знал, что брать, и купил сразу то, что нужно, не обращая внимания на тему мастера, что де «палочка выбирает волшебника».

— Увы, эти палочки тоже не подходят! — раздалось у меня прямо над ухом, заставив вздрогнуть. Опять Гаррик возник не в поле зрения. Хагрид, кстати на этот раз и ухом не повёл, знай потягивает медовуху и… Подумать только, читает какую-то замусоленную книжицу! Но почему мне не дают проверить и остальные-то? Только прицелился статистику собрать по красному дереву. Я вполне искренне возмутился:

— Но я же не все проверил!

— Ах, поверь, Гарольд. Достаточно, чтобы понять что и красное дерево это не твоё… Так, задача стала значительно интересней! — радостно воскликнул волшебник, и в его ладонях возникла длинная металлическая линейка с серебряными делениями.

Я подавил вздох. Ну что же, может быть, что-то стоит и за этими измерениями конечностей, которым, похоже, собирается подвергнуть меня Олливандер.