Просто продолжать жить (гет)

Ужин прошёл почти весело — ну, или, по крайней мере, выглядел именно так. Гостей расспрашивали о Германии, о Дурмштранге и Шармбатоне — и в ответ рассказывали о Хогвартсе и об Англии. Ближе к середине обеда у Эйвери возникло ощущение, что он играет роль в спектакле, участники которого в то же время являются и его зрителями. Кем он был здесь? Хозяином Дома и, если использовать шахматную терминологию, королём: самой главной и одновременно самой бесполезной фигурой. Зато все остальные были ферзями — и Маркус задумался, пытаясь представить себе подобную партию: пять ферзей против двух. А ведь это было бы любопытно… интересно, играл ли так кто-нибудь?

Разговор тем временем незаметно свернул на школьные развлечения, и Маркус, с некоторым трудом пряча улыбку, слушал, как Малфой, время от времени отправляя в рот крохотные кусочки тушёной зайчатины, говорил:

— Маркус в школе казался таким тихоней! Тут и внешность, конечно, весьма способствовала: такой обаятельный милый мальчик с кудряшками. Я, признаюсь, тоже поверил — ну, что я понимал лет в шестнадцать? И каким же сюрпризом становились для его обидчиков начинающие буквально преследовать их неприятности!

— Это правильно, — кивнул Зигшпиллер. — Нельзя позволять себя обижать.

— Нельзя, — согласился с ним Малфой. — Так вы тоже, значит, унаследовали эту замечательную особенность?

— Особенность? — удивлённо переспросил Форстер.

— Ну, или дар, — непонятно с чем согласился Малфой.

— Мне бы такой! — с неприкрытой завистью произнёс Мальсибер.

— Для этого надо было рождаться в другой семье, — наставительно проговорил Лестрейндж. — Но ты можешь подождать, пока у Маркуса кто-то родится, и попробовать поженить ваших детей.

— Как тебе такая идея? — с энтузиазмом обратился к Эйвери Мальсибер. — Поженить наших детей?

— Мне нравится, — кивнул тот. — Только если у меня будет сын — тебе придётся завести ещё одну дочь, иначе...

— Я не против, — согласился Мальсибер. — Тем более, цель стоит того.

— Не будет ли бестактностью спросить, о какой особенности вы говорите? — не выдержал, наконец, Форстер.

— Ответ зависит от того, какую терминологию применять, — любезно ответил ему Лестрейндж. — Данную особенность называют по-разному, но чаще всего используют понятия «сглаз» или «дурной глаз». Людям, наделённым сей редкой, но замечательной способностью, нет нужды прибегать к зельям или проклятьям, дабы наказать своего обидчика: всё происходит само собой. Главная проблема — научиться этот процесс контролировать, но тут Маркусу повезло: как вы понимаете, его было, кому учить.

— Вот тут я бы с тобой поспорил, — вмешался Малфой. — Иногда учить — только портить… на мой взгляд — как раз этот случай. Зачем улучшать то, что и так действует совершенно? Наказывая обидчиков даже тогда, когда сам Маркус понятия не имеет об их действиях.

— Это не всегда удобно, — возразил Лестрейндж. — Само — это, конечно, прекрасно, но порой бывает нужда сделать это целенаправленно.

— В любом случае, мне многому приходится теперь учиться заново, — оборвал начинающийся спор Эйвери. — Об этом я даже не думал пока. Выбросов магических это никаких не даёт — потом займусь как-нибудь.

— То есть, — очень и очень внимательно глядя на Эйвери, с любезной улыбкой поинтересовался Зигшпиллер, — сейчас вы эту замечательную способность не контролируете?

— Нет, — покачал головой Эйвери — и тут же, пожав плечами, добавил: — Не вижу в этом необходимости: насколько я знаю, никаких врагов у меня нет — а если и есть кто-нибудь…

— То это их проблемы, — засмеялся Малфой. — В конце концов, Маркус — человек очень мирный… если его не трогать, конечно, — он широко улыбнулся внимательно слушающим его гостям и положил в рот ещё один кусочек зайчатины. — Дуэлянта из него никогда не получится — а вот я, помнится, в юности…

Разговор перекинулся на дуэльные правила, хитрые приёмы и забавные истории, коих почти все присутствующие знали много, и до конца ужина фамильные способности Эйвери больше не обсуждались.

За столом все засиделись допоздна, и смотреть дом Эйвери повёл всех уже ближе к полуночи.

— Честно сказать, — говорил он, когда они спускались по лестнице, — я до сих пор не уверен в безопасности многих помещений — так что не советовал бы никому ходить куда-то, кроме тех комнат, что я вам сейчас покажу. Отец, как вы понимаете, был человеком непростым, — он улыбнулся в ответ на понимающие кивки Форстера и Зигшпиллера и продолжил, — и я бы не хотел, чтобы у кого-нибудь были неприятности. Комнаты для всех вас, конечно, готовы — но в остальном я советовал бы всем быть осторожнее.

Из всего дома больше всего новоявленных племянников вполне ожидаемо впечатлила библиотека — и Эйвери, объясняя некоторый беспорядок, бывший результатом работы Целлеров, сказал слегка извиняющимся тоном:

— Некоторые книги совершенно пришли в упадок — пришлось вызвать специалистов. Да и каталоги неплохо было бы обновить: я совсем не уверен, что они полностью соответствуют действительности. Так что, к сожалению, толком показать библиотеку я сейчас не смогу.

— А жаль, — вздохнул Малфой. — Поверьте на слово, господа, — обратился он к Форстеру и Зигшпиллеру, — это место удивительное!

— Но опасное, — возразил ему Мальсибер. — Помню, брат мне рассказывал, как в юности попытался взять тут кое-что почитать…

— Защиту я тоже сейчас меняю, — сказал ему Эйвери. — Тут столько всего стояло, что даже я не мог книги вынести — это всё-таки неудобно.

— И что же, — укоризненно проговорил Зигшпиллер, — сейчас тут вообще чар никаких не стоит?

— Да от кого мне сейчас закрываться? — удивлённо ответил Эйвери. — Здесь пока не бывает никого, кроме моих друзей. Не от вас же всё это прятать, — шутливо добавил он.

— Да у вас здесь не только книги, — заметил Форстер, подходя к одному из шкафов, за толстым стеклом которого были выставлены весьма разнообразные вещи, по большей части не имеющие никакого отношения к книгам. Здесь была даже супница — старинная серебряная супница в виде морской раковины с изящными ножками в виде морских коньков. Эйвери понятия не имел, почему эти вещи хранятся здесь, а не в сокровищнице, но, не разобравшись, ничего пока что не трогал: наложенные на шкаф заклятья недвусмысленно советовали открывать его аккуратно и, желательно, в присутствии хорошего специалиста.

— Отец предпочитал хранить эти вещи здесь, — честно… или же почти честно ответил Эйвери. Потому что точно знал, что не отец поместил их сюда.

Пока Форстер с любопытством разглядывал содержимое шкафа, Зигшпиллер потянулся к одной из оставленных Целлерами на столе книг, но Эйвери остановил его предостережением:

— Я бы не трогал тут ничего, Берхейд. Мне очень бы не хотелось, чтобы с вами что-то случилось.

— Мунго и по ночам работает, — заметил МакНейр — и добавил, глядя на Зигшпиллера: — У нас отличные специалисты — лечат всё.

— Всё не лечит никто, — саркастично проговорил Снейп. — Но вы, англичане, вообще невероятно доверчивы.

— Вот поэтому я и прошу ничего тут не трогать, — примирительно сказал Эйвери. — Может быть, в другой раз, когда я здесь закончу…

После библиотеки они поднялись наверх и, пройдя пару малых гостиных, закончили импровизированную экскурсию в том же парадном зале, где и обедали. Было уже за полночь — и Маркус, пожелав всем спокойной ночи, сам проводил своих племянников в отведённые им комнаты, откуда, наконец-то, отправился к себе в спальню.

— По-моему, вышло совсем неплохо, — встретил его там сидящий на кровати Мальсибер. — Ты как?

— Устал, — признался Эйвери, садясь рядом с ним. — И ты знаешь — мне стыдно, — вздохнул он. — Почему мы все сразу решили, что они задумали что-то дурное? Обычные молодые люди… да, не без греха в биографиях — но ведь с таким дедом какими им ещё было вырасти? Мы сами-то в их возрасте разве лучше были?

— Лови, — сказал сидевший в углу комнаты уже в своём обычном обличии Снейп, которого Эйвери до этого момента даже не видел, и бросил ему на колени какой-то флакон.

— Что это? — спросил Маркус, растерянно вертя его в пальцах.

— Приправа, — коротко отозвался Снейп. — Которая, впрочем, так и не добралась до твоей тарелки. И не только, должен сказать, до твоей, хотя, — он усмехнулся, — твои гости пока об этом не знают.

— Прости, я не понял, — расстроенно сказал Эйвери.

— Я позволил себе поинтересоваться содержимым их карманов, — сообщил ему Снейп. — А потом вернул всё на место. Ну, почти всё, — он довольно неприятно улыбнулся. — Кое-что, как понимаешь, пришлось трансфигурировать.

— Но ведь стол был защищён чарами! — недоумённо сказал Мальсибер. — Мы с Люци вдвоём их накладывали.

— Нет таких чар, на которые не найдётся других, — хмыкнул Снейп. — Вынужден отдать господам должное: даже я, уже зная, на что смотреть, едва увидел их действия. Отличная работа. Не хочешь узнать, что там? — спросил он после небольшой паузы, так и не дождавшись подобной просьбы от Эйвери.

Ойген бросил на него недовольный и укоризненный взгляд и, обняв понурившегося Маркуса за плечи, притянул к себе.

— Ну, мы же знали, какие они, — мягко проговорил он. Эйвери молча кивнул, и Мальсибер, выразительно поглядев на Снейпа, спросил тихонько: — Тебе хотелось, чтоб мы ошиблись?

— Наверное, — так же тихо отозвался Эйвери. — Я сам не думал. Там яд, да? — спросил он, глядя на флакон.

— И хитрый, — безжалостно сообщил Снейп, впрочем, вставая и подсаживаясь к ним. — Вернее, строго говоря, это не совсем яд — это природный токсин. С весьма неравномерной концентрацией даже в одном куске: один из едоков может даже не почувствовать ничего, а другого похоронят. Слегка изменённый, конечно же — для надёжности. Думаю, что кроме тебя тут наутро была бы ещё пара трупов — и ещё парочка отравившихся, но не смертельно.

— Понятно, — бесцветно и тихо ответил Эйвери. Ойген развернул его к себе и крепко обнял и едва заметно качнул головой при попытке Снейпа что-то сказать. Тот слегка пожал плечами в ответ, но смолчал, и они довольно долго сидели так втроём, пока Ойген не прошептал:

— Они не стоят того. Правда, Эйв.

— Я понимаю, — тоже прошептал он.

— Ты — та самая погрешность, которую обычно даже не учитываю в расчётах, — вдруг сказал Снейп. — Тебя, в сущности, нет. Один на миллион. Обычно у таких воспитателей вырастает нечто в духе этих господ.

— Вот видишь? — подхватил Ойген. — Тебя нет. А раз тебя нет — некому и расстраиваться.

Эйвери фыркнул и против воли рассмеялся — и Мальсибер тут же подхватил этот смех, и через несколько секунд они уже весело хохотали под снисходительной, но почти тёплой улыбкой Снейпа.

— Всё, — сказал, наконец, тот. — Расходимся. Надо спать — утром нас, как я понимаю, ждёт кое-что интересное.

— Ты иди, — кивнул Ойген, — а мы ещё посидим немного. И попросим принести сюда чаю с чем-нибудь, — добавил он, полувопросительно глядя на Маркуса.

— Давай, — согласился он, вызывая эльфа.

— Делать вам нечего, — проворчал Снейп, вставая и направляясь к двери. — Доброй ночи.

— И тебе! — отозвались они хором.

"Просто продолжать жить" уходит вместе с автором до августа на каникулы. :) Но мы вернёмся! Не теряйте нас.

Автор.