Мост в рассвет (джен)

Навь

Косохлёст мигом раскусила намерение Ярра пройти к Мосту через Мельничный холм. И настойчиво увлекла его стороной опустевшей медоварни. Ну его, этого “дедушкина внучека” — двуличного и ненадёжного Сквозняка! С такими яркими голубыми глазами и белыми зубами, крепким пожатием сухих горячих ладоней… Променял её на какого-то там домового, пусть и родственника! А она из-за этого ветреника по трубе лазила за венцом в вертеп самого Старого Беса! Неблагодарное существо! Огребла себе кровный должок… Ярр всё хочет ей помочь, это согревает душу, но всё равно паршиво.

У Моста сейчас дежурили две глупые русалки, но, слава Марене, они не стали подходить — только тихо захихикали, кутаясь в зелёные волосы. Косохлёст долго глазела в Огненную реку, пока они с Ярром молча стояли у края. Какой он всё-таки оказался родной и славный, стоило узнать его поближе! Аж отвлечёшься от своих неурядиц! И ухнет в груди от желания сделать что-то для него. А ведь когда-то давно, в той, другой жизни, она мечтала о таком старшем брате, чтобы в обиду не давал! Ну вспыхнул сейчас маленько, с кем не бывает — но прощения попросил сразу же. Косохлёст даже не стала его расстраивать подробностями, как сидели рядышком на лавке Сирин и этот Рик. А начало разговора она и вовсе не застала… Но если Ярру нужна Сирин — она достанет ему Сирин, не будь она Косохлёст! А Рика уж как-нибудь отвадит, если у других слишком твёрдые моральные принципы окажутся. Гибче нужно быть, гибче… Столько разных способов можно придумать… А потом замести следы. И тело спрятать, если потребуется.

И вдруг Косохлёст даже замерла с открытым ртом. А ведь если Ярр здесь, значит, Сирин предоставлена самой себе! И, судя по тому, как жжёт от недосыпа глаза, и дорогой гость уже мог проснуться. Доспать и потом как-нибудь можно, а пока у неё есть дело поважнее. Дело, в котором она всегда была лучше всех. И Косохлёст наскоро попрощалась с Ярром — внешне вышло небрежно и скупо, но это же всё ради него!

Спешным шагом она вернулась в город. И уж без Ярра сразу кинулась к Мельничному холму — не для себя же. Жаль, ещё не вечерние сумерки. Пришлось петлять по теневым сторонам подворотен, которые, впрочем, никто не знал лучше её. Но вместо того чтобы без сучка без задоринки очутиться под окном дома Сирин, она нос к носу столкнулась со Сквозняком.

— Ты что?! — вырвалось у неё непроизвольно. И забыла ведь, что на охоте, стоило вновь увидеть эти бессовестные голубые глаза!

— Тш-ш… — Он быстро огляделся и за плечи почти переставил её в тень дома. — Там никого нет, но, мало ли, вернутся…

— Кто вернётся и куда? — с вызовом спросила Косохлёст. И сама ощутила, как выехал вперёд подбородок. Сквозняк окинул её мимолётным насмешливым взглядом.

— Сирин и её гость вернутся домой.

— Так он проснулся и куда-то выперся! — с досадой прошипела Косохлёст, оттеснив его, чтобы самой заглянуть в окно. — Стой! А откуда ты… — с подозрением начала она. Даже Гор в этот раз словно пакли в клюв напихал.

— Она только что приходила к Молоту просить, чтобы он сколотил ещё одну лежанку для её друга, — пояснил Сквозняк. — И я почему-то подумал, что ты можешь оказаться где-то неподалёку.

Косохлёст кисло хмыкнула. Слишком вумный.

— А где он сам-то? Гость? — требовательно спросила она.

— Не знаю, я его не застал. — Сквозняк пожал плечами.

— И зачем явился? — неприязненно осведомилась Косохлёст. — Вырвался, так сказать, из-под родственного крыла?

— С тобой потолковать, — без обиняков признался Сквозняк. — Так всё неудачно вышло… — Он наконец опустил глаза, будто и правда сожалел или там мог испытывать стыд…

— Куда уж, — фыркнула Косохлёст.

И замолчала. И он тоже замолчал. А Косохлёст подумала, как легко и просто было общаться, когда она считала себя парнем. И вспомнилось, как они не одну седьмицу провели практически голова к голове, читая и перечитывая записную книжку Городничего в поисках родных Сквозняка. Вот, доискались. А сейчас сердце стучит где-то в горле — наверное, вся Навь-Костра слышит. И если скажешь что-то, то точно выйдет околесица похуже, чем у русалки. И поведение Ярра с Сирин уж не кажется таким глупым…

— Я… в общем, — нарушил молчание Сквозняк, — скучал по тебе.

Сердце замерло на миг, а потом, кажется, стукнуло до неприличия громко.

— Да? — тоньше, чем хотела, переспросила Косохлёст.

— Да, — серьёзно подтвердил он. — И я бы хотел… видеться… иногда.

Неприятный холодок понимания заставил вздрогнуть, как липкая мокрая рубаха на голую спину.

— То есть тайком от пращура? — оскалилась Косохлёст.

— Ну… — виновато развёл руками Сквозняк.

— Не трудись объяснять. Ясно всё!

Уж кто как не Косохлёст призывала быть гибче, жизни не видела, чтобы не красться, подкарауливать, вынюхивать… Но сейчас ей будто плюнули в душу.

— Я… — Сквозняк беспокойно дёрнулся и отвернулся. — Я так долго искал свой род!..

— Ну да, а я так, случайно приблудилась, — горько хохотнула Косохлёст. — Кстати, забыла поздравить тебя с таким счастьем! — Она присела на корточки, скорчила недовольную мину и дёрнула себя за подбородок, изобразив излюбленный жест Кладезя. Судя по тому, как потемнели глаза Сквозняка, вышло похоже и обидно.

— Куда тебе понять, — тихо, но яростно процедил он. — Ты не искала годами и десятилетиями… Не пресмыкалась, чтобы разузнать хоть малейший намёк. У тебя даже никогда не было… — Он осёкся, но Косохлёст уже опалило изнутри живительным гневом. Злиться гораздо привычнее, чем страдать. И не так больно.

— Конечно, я же родилась на улице прямо в подворотне, меня исторгла вонючая помойная яма, и у меня никогда не было мамочки и папочки! Это так… освежает! — плюнула ядом она.

Но вдруг перед глазами возник тёплый свет в окне. Если бы она помнила и искала Мару, то извивалась бы и не таким ужом.

— Прости, — пошёл на попятную Сквозняк, подняв ладони.

— Проехали, — буркнула Косохлёст. А сама подумала: а если бы Ярр сейчас запрещал ей видеться со Сквозняком? По какой-нибудь своей заумной причине. Нет, она бы, конечно, послала братца куда подальше, но внутри бы прям разрывалась! — Что будем делать?

— По правде сказать, я не могу надолго… — Сквозняк встревоженно оглянулся в сторону Мельницы, и снова полоснуло обидой по только что затянувшейся ране. — Кладезь жаждет зарядить Алатырь. Ломаем головы…

— То есть одного отваленного крыла Мельницы вам показалось мало? — усмехнулась Косохлёст.

Сквозняк досадливо махнул рукой.

— Ты не понимаешь…

Ну, это старая песня. Может, и правда уйти в Тёмный лес подальше? Может, кто-то и побегает в поисках. Хотя это вряд ли.

Но сквозь ледяную коросту разочарования пробилось вдруг жаркое: у неё есть дело! И тут же чуткое ухо уловило чужие неровные шаги. Косохлёст решительно отодвинула Сквозняка и выглянула из-за угла. Ох, ямы да канавы города N! Это ж Ярров незваный гость — вот так удача! Пока она тут нюни распускала, он бодрячком доковылял аж до Кладезя! И в горку! Надо быть осторожнее. Хотя… План Ярра вдруг показался Косохлёст весьма дельным: если этот Рик так хорош, как думает о нём Сирин, Кладезь присосётся к нему, как пиявка, и даже поводок, на котором держит правнука, чуть ослабит… Поэтому она отряхнулась, вытянулась от макушки, чтобы казаться выше и взрослее, и независимо вышла на главную улицу, стараясь при этом производить побольше шума.

— Здоро́во! — Косохлёст протянула руку механику из Яви.

— Привет, — немного удивлённо поздоровался тот.

Косохлёст спиной почувствовала, что вслед за ней из подворотни вышел Сквозняк, и повела лопатками: не лезь.

— У тебя нездешний вид. — Она пыталась на ходу сообразить, почему она могла бы обратиться к гостю, чтобы он не подумал, что она полночи его слушала. — Не из Яви часом?

— Из Яви, — кивнул Рик.

— У нас тут есть одна поломка… — Косохлёст проигнорировала тычок, который наверняка означал: “Что ты творишь?!” — Думаю, свежий взгляд гостя из Яви не помешает. Говорят, у вас там сильно продвинулись в технике…

Рик смотрел поверх её головы — прямо на Сквозняка.

— Похоже, твой друг против, — заметил он.

— Это ничего, я договорюсь, — отчаянно сблефовала Косохлёст, яростно стрельнув взглядом за спину. — Лучше посмотри на крылья этой Мельницы… — Она широким жестом указала на пристанище Кладезя, точно это была её безраздельная собственность.

— Одного не хватает, — сказал Рик, едва окинув взглядом окривевшую Мельницу.

— Отлично, что ты заметил! — с фальшивой даже по собственным меркам бодростью поддакнула Косохлёст. — Значит, сработаемся!

— Извините, но я сейчас немного…

— И главное, нам бы источник питания к ней прикрутить! — перебила его Косохлёст. — Алатырь-то совсем разрядился!

— Алатырь? — озадаченно повторил Рик.

— Настоящее чудо, маленький камушек, что может вызывать ветер и двигать время! — несла Косохлёст, желая только одного — заманить жертву в цепкие лапы Кладезя. — Не слыхал? У вас в Яви небось не сохранилось таких! — закончила она горделиво.

— Но я ищу…

— Сирин тоже сюда придёт, — бойко пообещала Косохлёст. — Я мигом сбегаю!

Она уже чувствовала, что он сдаётся. Механики так любят ковыряться в своих железяках!

— А почему ты́ молчишь? — неожиданно обратился Рик к Сквозняку. Тот пожал плечами и произнёс довольно прохладно:

— Не уверен, что прадед обрадуется незваным гостям.

— Так это твой прадед? — Рик заинтересованно вгляделся в Сквозняка. Тот подозрительно прищурился.

— Глава рода.

Рик с улыбкой поднял ладони.

— Прости, у нас в Яви уже и понятий таких нет, максимум “данные родители”. — Он махнул рукой и вздохнул. — Ну ведите, ребята. Раз вы друзья Сирин…

Косохлёст задумалась, в какой части своей речи упомянула, что они друзья Сирин. Видать, этот малый — лопух. И уж явно не конкурент Ярру, можно не переживать. Но для себя любимой не грех и постараться.

— Да чего вести? Вот же Мельница! Ты только сразу скажи хозяину, что ты из Яви! — воскликнула она. А Сквозняку прошипела: — Не благодари. Выторговала нам часок погулять.

И уже потянула его за руку, чтобы скрыться на Курганах, да где угодно, и былая лёгкость готовилась излиться из груди смехом…

— Думаю, мне лучше остаться, — приземлил её Сквозняк. — На всякий случай.

И хоть он скрасил свой отказ виноватой улыбкой — жалкая попытка! — из ушей Косохлёст буквально повалил пар.

— Ах ты!.. Я тут… А ты!.. — Редкий случай, даже бранные слова застряли в горьком комке в горле. — Ну и целуйтесь со своими ржавыми железками!!! — выпалила она напоследок уже из-за плеча.

Забыла и о лучшем в мире деле — слежке, и обо всех хитроумных планах. И, конечно, о какой-то там Сирин. В Лес, в Лес, да поглубже! Мальчишки не плачут! Плачут только глупые девчонки!

— Что это с ним? — удивлённо спросил Рик, глядя Косохлёст вслед, и Сквознячок с отвычки вздрогнул от того, что снова её приняли за парня. Но как же она не понимает…

— Ничего, — ответил он сухо. Потом быстро и оценивающе осмотрел Рика.

Гость из Яви, значит… Уж он насмотрелся и комбинезонов, и шрамов. Что бы такое спросить у него, чтобы сразу стало ясно, настоящий ли он, не подослан ли… А то, может, сам Лихояр сподобился перейти Мост.

Но нет. Сквознячка, неприметного пажа, скорее всего, сразу бы пришлёпнули, если бы узнали, какую тайну он однажды подслушал — в этом умении он не уступал Косохлёст. Как-то раз он стал свидетелем ссоры в благородном семействе: любящие брат и сестра, ещё юные годами Лихояр и Виюн, жалили друг друга словами не хуже змей. Она ядовито заметила, что он даже не может надолго принять чужой облик и нечего было мальчику (то есть ему, Сквознячку) жизнь портить из-за какого-то недоперевёртыша.

— Никогда отец не доверит тебе ничего важного! Никогда ты не возьмёшь в руки иглу! — шипела она с нескрываемым злорадством. — Ты его разочарование и позор!

Тогда-то Сквознячок и воспылал к ней преданностью… Кто знал, что и Виюн окажется с душком…

Лихояр, конечно, взвился, хоть и не имел крыльев.

— А тебе никогда не стать Мареной, как ты втемяшила себе в голову! Никогда никто не наденет на тебя венец! — со злой насмешкой процедил он. Лицо подёрнулось быстрой зыбью, и вот напротив Виюн стояла её точная копия, и пальцы крючились от гнева, и скалился красивый рот… Смотреть на это было пугающе до жути, но и оторваться невозможно.

— А вот твой облик, сестрица, я могу держать долго! — голосом Виюн проворковал Лихояр. — Хочешь оттаскать сама себя за волосы? И даже Марена из меня выйдет лучше, ха!

— Ах… — раздался тихий, уже почти бессмысленный восклик. Но две Виюн отпрянули друг от друга, как будто их разлили ледяной водой. Одна смотрела виновато, вторая, всё более походящая на Лихояра, — с ревнивой жадностью.

Когда-то добрая Василисса отстояла жизнь Сквознячка, приголубила, как могла, заменила потерянных родных — хотя он помнил эти моменты раннего детства совсем смутно, остались лишь ощущения, которые, впрочем, надёжнее памяти разума. А теперь почти совсем ушедшая в Тень душой Василисса смотрела на своих детей пустыми глазами. Сама как тень — ни здесь, ни там.

Сквознячок тряхнул головой. Нет, не может это быть Лихояр. И тем более, кто-то из его сподручных: Сирин признала друга, а у неё премудрый дар. Значит, просто механик из Яви. Тогда, наверное, не будет большой беды, если и зайдёт он на Мельницу. А самому можно поискать Косохлёст, которая решила, видимо, теперь изображать из себя девчонку за все годы парнем с лихвой — Сквознячок подавил вздох.

— Я представлю тебя главе рода, — уже более приветливо предложил он Рику. — А сам пока прослежу, чтобы Косохлёст привела Сирин.

— Значит, Косохлёст — она? И?.. — Механик склонил голову.

— Сквознячок, — нехотя назвался он именем, которое так и не принял. Вот и у этого тень усмешки в глазах. Но руку протянул.

— Рик.

Кладезь, как и ожидалось, принял гостя в своей манере — совершенно недружелюбно. Но, едва поняв, откуда этот гость явился, тут же сграбастал его в охапку (хоть и был почти в два раза ниже) и повлёк сначала вниз, где царствовали зубчатые колёса и скромно ютился Молот, а потом наверх, в медный купол.

— Я так хочу, чтобы Мельница пела… — мечтательно признался Кладезь новому перспективному подмастерью (для него все были разве что подмастерьями, один он мастер) и благодарному слушателю.

— Да уж мускульной силы Молота явно не хватит, чтобы раскрутить крылья, — весело заметил Рик.

Кладезь угрюмо дёрнул себя за бороду.

— Думаешь, мы тут в Нави совсем не соображаем в механике? Был источник энергии, да весь вышел. А тут ещё это крыло… Где я такое возьму? Оно же вместе с Навью уродилось!

— Крылья можно перебалансировать. — Рик оценивающе оглядел внутреннюю часть механизма. — Найти новое равновесие. Снять тут, утяжелить там… Если есть источник энергии, всё можно сделать.

Сквознячок навострил уши. А Рик прямо обратился к нему:

— Твой друг скоро приведёт Сирин, как думаешь? То есть подруга. Может, поможешь ей? Мы, похоже, разминулись с Сирин, а Косохлёст могла разминуться с ней.

— Да, пусть девчонка Сирин тоже придёт, нам нужен мозговой штурм, а у неё, помнится, неплохо голова варила. — Кладезь покровительственно махнул рукой. — Не на Косохлёст же полагаться.

И Сквознячок, сетуя про себя на свой мнимый возраст, задом сошёл по винтовой лестнице. Как будто отсылают — верно Косохлёст говорила, что Кладезь мёртвой хваткой вцепится в гостя из Яви. Ну и ладно. Может, она в чём-то и права… Но главу рода не выбирают.

И он действительно довольно быстро обнаружил Сирин, которая стояла на распутье у подножия бывшего холма Марены и, видимо, думала, куда ей пойти в поисках своего блудного механика. Вряд ли она встретила Косохлёст.

Они никогда не виделись с глазу на глаз. И сейчас Сквознячок смотрел и невольно подмечал, что Сирин кажется моложе, чем он запомнил. А по прожитым годам точно гораздо младше его. Довольно высокая, но хрупкая, тонкокостная, с рыжими волосами во всю спину, с тревожным блеском синих глаз… По привычке Сквознячок передвигался не самым явным путём — не ходить же по центру улицы. И что-то в позе, развороте головы, линии скул пригвоздило его к месту.

— Василисса… — выдохнул он, во все глаза глядя на Сирин.

Никаких сомнений: они — родня! Единственная добрая душа в его долгой жизни. Как же он раньше не замечал?! У Виюн, родной дочери, не было и тени сходства с Василиссой, если смотреть глубже правильных черт лица и золотых волос… Только такой дурак, как Городничий, и мог считать их похожими. Но Сквознячок долго с болью наблюдал, как уходила мысль, жизнь и душа из небесных глаз Василиссы. И не было у Сирин с ней прямого сходства, но что-то тонкое, на уровне ощущений…

Знал он и то, что она бывшая ЭОС — значит, натерпелась, невинная жертва во славу Марены. Выведенная искусственно, никогда она не видела Василиссу, даже, наверное, не знала о ней. Но всё равно Сквознячок ощущал теперь в Сирин родную душу.

Он отделился от стены дома — Сирин не вздрогнула, заметив, что за ней наблюдали. Должно быть, привыкла. Мимолётное сходство её с Василиссой уже истаяло, размытое сотней генетических преобразований, которые ей наверняка пришлось вобрать. Ведь последние поколения для ЭОС даже цвет волос и глаз выбирались на чей-то вкус. Но раз увиденное уже не забудешь, и Сквознячок открыто улыбнулся ей.

— Привет. Тебя ждёт твой механик. Его уже ангажировал Кладезь. Взял в оборот — не вырвется.

— О. — Сирин удивлённо покачала головой. — Привет. Спасибо!

Сквознячок бы с радостью проводил её до Мельницы, чтобы только укрепиться в своих ощущениях, — когда ещё представится возможность перехватить её наедине? Но как же Косохлёст? По всем канонам девчачьих обид, он сейчас должен кинуться её разыскивать. Только бес её знает, куда она запряталась… Можно день и ночь её искать, а не захочет показаться — не сыщешь. И, внезапно разозлившись на эту новую Косохлёст, Сквознячок развернулся и догнал Сирин, которая уже спешила к Мельнице. Она слегка улыбнулась — и снова его прострелило узнаванием. Точно родная кровь Василиссы! В отличие от некоторых…

Осознание настигло его, как гром. Такое логичное и невозможное. Сирин и Виюн — сёстры по крови!!! Ох-х… Пусть одна выращена искусственно, а вторая рождена как обычно. Пусть у них разные отцы — точно разные! И тут же смех подкатил к горлу: вот удивится Городничий, если ему предъявить ещё одну кровиночку Василиссы! Интересно, он и тогда продолжит тихо ненавидеть Сирин или задушит в объятиях?

— Почему ты улыбаешься? — спросила она, тоже с тенью улыбки в уголках губ.

— Так, вспомнил кое-что… — Но накатило такое спокойствие, будто он наконец очутился дома после долгих скитаний. Нашёл настоящую семью… Нет, он не покинет Кладезя, пусть с ним и непросто. Но семья — это не один человек. Какое счастье, что дар Василиссы живёт в Сирин. Этот особенный, кроткий и светлый дар. Сквознячок всегда его чувствовал на себе, пока Василисса ещё была в Яви душой.

— Ты хотела бы стать Мареной? — поинтересовался он, чтобы убедиться до конца.

Брови Сирин взлетели, а улыбка погасла.

— Нет. Зачем? То есть я была готова… Почему ты спрашиваешь?

— Так, ничего…

Конечно, только честолюбивая Виюн могла так страстно желать этого. Или хотела перенять, исправить судьбу матери.

А вот и Мельница. Сквознячок пропустил Сирин вперёд. Мысль о Косохлёст сидела в мозгу, как заноза. Но не бросится же она в Огненную реку, в самом деле! С тех пор как она заново научилась плакать, самому будто иголки в глаза совали от этого зрелища… Ну, ещё полчаса, и он правда кинется её разыскивать.

Сверху доносился дребезжащий голос Кладезя:

— Мне внука растить надо, чтоб высокий был! А ты мне предлагаешь ждать!

Опять он об этом — с почти первым встречным… Собственное навязчивое желание Сквознячка наконец вырасти уже некоторое время как притупилось — наверное, как проскочила по белому иллюзорному мосту Пренави чумазая трубочистка… Вдруг он действительно вырастет — а она? Он не говорил об этом Кладезю, послушно исполняя все его поручения, но про себя уже надеялся, что Мельница встала навсегда, а с ней и время.

Но можно действовать скрытно от Кладезя, Виюн была хорошей наставницей. Поговорить с этим Риком по-мужски, пусть только изображает бурную деятельность. Да и вообще, чего бояться, что простой механик из Яви вдруг окажется настолько умел, что починит время в Нави? Пустое.

Приободрённый, Сквознячок поднялся вслед за Сирин по винтовой лестнице. Кладезь буднично кивнул, но лицо Рика озарилось таким оправданным ожиданием, что Сквознячок понял всё и сразу. Рик здесь из-за неё и только из-за неё. И сразу скользнули по проторенному руслу мысли: а как это можно использовать? Но даже с ходу ничего не пришло на ум. Род найден — какой есть. Месть измельчала и затёрлась. Аспид и его отпрыски казались отсюда такими далёкими, почти эфемерными, как чудища из давней сказки. А ещё видение Василиссы — всё это окончательно настроило на благодушный лад. Впервые в сознательной жизни Сквознячок ощутил себя настолько дома. Отыщется мятежная Косохлёст — и наконец можно перевести дух.

— Куда же ты пропал? — встревоженно, но ласково укорила Рика Сирин. — Я оставила тебе записку, что скоро вернусь.

— Да вот решил пройтись, осмотреться… — ответил тот, пожимая плечами. — И меня затащили сюда.

Кладезь строго постучал по полу металлической линейкой.

— Не затащили, а пригласили экспертом — гордись! Работаем! — напомнил он.

И всё равно Сквознячок уже научился распознавать в оттенках ворчания пращура нотки эмоций: он явно был доволен таким многолюдным консилиумом.

— Мы с Риком решили, что надо перебалансировать крылья! — важно изрёк Кладезь. — И вот как раз обсуждали детали, когда вы ввалились. — Он гордо показал обрывок какого-то старого чертежа с наспех набросанным на нём совсем косым четырёхконечным крестом. Одно из крыльев было прочерчено пожирнее.

— Выглядит не очень надёжно, — заметила Сирин, но тут же оглянулась на Рика. — Прости, я же не училась… Тебе виднее.

Боится обидеть его, подорвать его авторитет… Воистину нежная дружба!

— Можно поточнее рассчитать, — кивнул Рик. — Тем более, Кладезь говорил, что не нужно много оборотов.

— Чай, не муку молоть будем! — согласно хохотнул тот.

— Можно взглянуть на источник энергии? — попросил Рик. — На Алатырь?

И тут же забытые подозрения вышибли уютное ощущение дома. Так быстро запомнил чужеродное слово?

— А, да… — Кладезь сунул руку чуть не по локоть в карман кожаного фартука и извлёк на свет Навий тот самый диск, который вытянул из Огненной реки осколок иглы Марены. Алатырь всё ещё висел на путеводной нити. — Только его зарядить надобно. А как — ума не приложу покуда.

Рик протянул руку, и Кладезь даже без заминки, как ревниво заметил Сквознячок, опустил диск ему на ладонь.

— Такой маленький… — прошептал Рик, разглядывая его со всех сторон, вертя так и этак и глядя на просвет. — Что думаешь, Сирин? — внезапно обратился он к ней.

Взялся двумя пальцами за нить, и Алатырь повис, как маятник, перед её лицом.

И вдруг он отклонился. Нарушилась строгая вертикаль, и Алатырь, как капля косого дождя, потянулся к Сирин.

Все всполошились разом. Утробно загудел Молот, загомонил Кладезь, Сирин ахнула, а Рик поспешил отвести от неё диск подальше.

— Эвона как! — Глазищи Кладезя хищно блеснули. — Да он же так магнитился у гроба Марены! Когда игла её вышла из глаза!

Сквознячок ожидал, что Сирин затравленно отступит подальше — но она, наоборот, быстро шагнула вперёд и протянула руку к Алатырю. Зато испугался, видимо, сам Рик. Он сделал несколько шагов назад… Только забыл про винтовую лестницу. Плеснули по воздуху руки, которые Сирин не успела перехватить, — и такой полезный механик из Яви пошёл считать рёбрами ступеньки. Сирин с возгласом понеслась следом собирать его воедино. Да-а… Ну ничего, время подождёт. Зато такой несуразный тип точно не может быть кем-то опасным. Лихояр бы никогда не снёс усмешки над собой.

— Алатырь цел? — поглядывая сверху, спросил воплощённая забота Кладезь.

— Цел… — просипел Рик. И после паузы задушенно добавил: — На палец наделся, зараза, не снимается.

Сквознячок недоверчиво скользнул вслед за Сирин. Как это — не снимается?

Но и правда: диск так плотно сидел на пальце незадачливого механика, что палец даже начал синеть. Сирин попыталась его стянуть, но у неё ничего не вышло. Она дёрнула — Рик чуть не упал на неё и охнул, будто ему отрывали что-то жизненно важное.

— Бесовщина какая-то… — выдохнул он. — Могу поклясться, он легко наделся на палец, а потом точно стал у́же!

Тут уж и Кладезь живо спикировал по ступенькам, взял Рика за запястье и потряс.

— Ты это дело брось! — сказал он с мрачной угрозой.

— Как будто он специально! — вступилась Сирин. — У меня дома есть мыльный корень, верну я вам ваш драгоценный камень! Пойдём, Рик…

— А я ему ещё хотел Мельницу свою доверить! — бурчал вслед им Кладезь.

Сквознячок вздохнул. Опять он останется один на один в пращуром. Но пока тот не очухался и не впряг во что-то ещё, Сквознячок по-тихому открыл дверь и заструился прочь от Мельницы. Косохлёст, даже если бы она сама с кулаками взялась это отрицать, ждала его.

* * *

Косохлёст ушла, но Ярр остался у Моста. Разбуженная не свиданием кровь бурлила в жилах. И муторно, и тревожно, и так невообразимо приятно-волнительно. Если бы не морок… Как вести себя с Сирин завтра? Продолжить урок — он просто обязан. Только теперь не рисковать, не приближаться настолько… Он уже показал, откуда начинается движение. А дальше она узрит всё глазами, поймёт, почувствует. Ярр видел, что учение у Сирин идёт семимильными шагами — недаром у неё премудрый дар, сама судьба чуть не вручила ей серпы Марены.

Он извлёк их из ножен — Река бросила на лезвия медные блики. Как же они похожи на те самые!.. Краем глаза Ярр уловил как будто шевеление в огненных волнах и бросил цепкий взгляд под Мост. Но не было больше ползучих гадов, чтобы проверить серпы в деле. Почти жаль… Кровь жаждала действия. Порубить несколько десятков узких морд — глядишь, и станет легче дышать, хоть это и мнимое, временное…

Но вместо змей Ярр вдруг увидел Городничего. Размытое тёмное пятнышко в отдалении довольно резво разрослось и превратилось в знакомую фигуру. Городничий по самой кромке Нави шёл навстречу. И не сидит ведь на любимом камне, как обычно, — бродит. И не боится змей, которые, бывало, его покусывали. Давно бродит. Неужели весь вечер, ночь и утро? Или уже успел вернуться: повлекла неведомая ему тяга к Мосту, как влекла раньше самого Ярра.

Городничий приблизился, кивнул. И Ярр понял, что дома тот всё-таки побывал: сменил мундир, припоясался. Во всём облике Городничего было что-то непривычное, будто человек всё тот же, но на десять лет… младше? А в случае с Навью на все сто. Или на Большой кологод. Видимо, Ярр так заметно его разглядывал, что Городничий сам оглядел себя и провёл ладонями по постройневшим бокам.

— Сходил вот к кикиморе-портнихе. Ушить… — с непритворным удивлением сказал он.

Он и правда выглядел подтянутым, что до поры скрывалось повисшей мешком одеждой. И с роста Ярра даже уже не стал виден второй подбородок. И глаза поголубели, и выбилась пара льняных кудрей из-под треуголки… Что за метаморфозы?! Если до этого, когда Ярр вывел Городничего из Тёмного леса, он просто казался осунувшимся, то теперь в нём безошибочно можно было узнать того царевича, шестерёнку цикла, что должен был стать женихом новой Марены. И, возможно, где-то бродит в Тёмном лесу Старый Бес — не лишённый приятных черт, нестарый ещё мужчина с узкой бородкой, без рогов и копыт. Ох. Тёмный лес смыл наносное? То, чем наградил перешедших Мост.

— Вам… к лицу, — обуздал своё удивление Ярр.

— Благодарю! — машинально откликнулся Городничий. И тут же в прежней манере встрепенулся. — Ярр! Так что нам делать с этим… гостем? Он действительно незваный?

Если бы знать.

— Я прослежу за ним, — пообещал Ярр.

Городничий кивнул, явно неубеждённый, и помялся.

— Ну а что там С… Сирин? Приютила его у себя?

Затвердело что-то внутри.

— К чему этот вопрос? — резко осведомился Ярр.

Городничий стушевался ещё больше.

— Да я вот тут… перед Тёмным лесом… Живой воды глоток сделал.

— И что же вы вспомнили? И как это касается Сирин?

Городничий нерешительно передёрнул плечами.

— Я не уверен… Мелькнуло что-то знакомое. В Сирин. И исчезло. Но я вдруг подумал: похоже, я и правда дал маху тогда, у Моста. Она не незваный гость, Гамаюн это подтвердила. И не сделала ничего плохого моей… Виюн. Меня выхаживала…

Пусть и запоздалые это были озарения, но всё равно Ярр ощутил удовлетворение.

— Можете сказать это ей самой, — заметил он.

Городничий сморщился, как старая брюква.

— Да, может, оно как-нибудь само… — промямлил он.

— А как же “лучше для всех”? — поддел его Ярр.

Городничий кинул страдальческий взгляд исподлобья. Но заговорил о другом:

— Я всё думаю… Марена вон сколько лет сохранялась во льду. А Виюн, — он тяжело сглотнул, — всё же не совсем правдива. — Кажется, Ярр усмехнулся этому слишком демонстративно, судя по обиженному взгляду Городничего. — А могла и не знать всего при таком отце! Может, и Василисса не сошла в Тень, а? Может, томится где-то у Аспида? — даже с какой-то детской надеждой договорил он.

— Всё может быть.

Нет, Ярр не хотел питать слепую веру Городничего. Но и перечить — зачем? Ведь сам он где-то на дне души лелеял заветную мысль, что не канула Марена в Тень насовсем…

— Да, — с воодушевлением, будто Ярр согласился с ним, продолжил Городничий, — а ведь есть ещё её сын, ты сам мне сказывал! Почти твой тёзка! — Он приглашающе улыбнулся, но Ярр ответил мрачным взглядом.

— Будете теперь вне очереди дежурить у Моста в надежде, что его перейдёт Лихояр?

Городничий протяжно вздохнул. В точку. Словно Ярр сдал ему вахту ожидания — а сам он ждал у Моста неизвестно чего… Может, глотнуть Живой воды? Источники уже не бьют, но наверняка у Йагиль осталась плошка-другая…

— Но ведь переходить не надумаете? — с внезапным подозрением спросил Ярр. — Напарник у вас, прямо скажем, не верх надёжности. — Действительно, вурдалака, который, как каркал Гор, собирал цветочки в Лесу для Сирин, не было и в помине.

— Куда уж мне… — Городничий стыдливо опустил глаза. — Я всегда был послушен голосу.

Ярр развернулся к Мосту. Не переходи Мост настолько привычно шелестело в ушах, что почти не обращало на себя внимания. Негромко сегодня, почти шёпотом. Словно существо, из года в год твердящее неразумным это повеление, безмерно устало.

Впрочем, нет, скорее всего, никакого владельца голоса. Так, отголоски старых волшебств, вроде осколков цикла.

…Шелест вторгся в уши по нарастающей. Только что он лишь кромкой заглушал голос, как песок на фонографе, — и вдруг разлился злобным утробным шипением, будто призраки сотен убитых змей восстали из мёртвых отомстить за себя. Холодящий ужас сковал по рукам и ногам — лишь спустя несколько судорожных вздохов Ярру удалось сбросить оцепенение. И зажгло знак Зимнего креста на груди — как в те минуты, когда он переходил Мост, думая, что отправляется в Явь. Рядом скрючился Городничий, зажав свой Зимний крест, точно открытую рану.

— Ч-что это? — просипел он, заикаясь и вздрагивая.

— Я не… — начал было Ярр.

Но ответ пришёл к ним сам, оглушительно и слепяще. Одна из дальних опор Моста дрогнула, как струна, будто невидимый великан дёрнул её, не рассчитав силы. И в следующие секунды до Ярра и Городничего донёсся громоподобный раскат. А опора, словно нехотя, скривилась неправильным зигзагом и обрушилась в Реку. И только плеснуло почти до Моста пламя огненных волн.

А голос молчал. И лишь отдавались в голове перекатами эха слова Гамаюн:

Покуда не рухнет Мост.