Просто продолжать жить (гет)

Впрочем, знай Берхейд, что происходило у него за стеной, он бы, пожалуй, не стал завидовать Форстеру, чья гостья оказалась столь же страстной, сколь неожиданной.

И даже, пожалуй, больше.

И если первые раза три были Румериху, определённо, приятны, то затем он начал уставать — однако девица и не думала успокаиваться.

— Ну, всё, — сказал, наконец, он, отодвигаясь от в очередной раз прильнувшей к нему девицы. — Хорош. Я не знаю, кто ты и откуда взялась — но, я думаю, тебе пора туда возвращаться.

— Что ты? — прошептала она, и он только сейчас отметил, что слышал от неё один только шёпот: она даже стонала хоть и сладострастно, но тихо. — Я теперь от тебя не уйду… Твоя я…

— Ну, тогда подожди до завтра, — хмыкнул он. Дядюшкин подарок становился немного обременительным. — Тогда и продолжим.

— Сейчас, — возразила девица — и потянулась рукой к его паху.

— Сказал — завтра! — попытался он её оттолкнуть — но сил почему-то не хватило, зато он почувствовал возбуждение. И вместе с ним — лёгкую саднящую боль. Не удивительно — сколько часов они тут уже кувыркаются?

— Сейчас, — повторила она, прижимаясь губами к его губам.

Она оказалась совершенно неуёмной, эта его странная гостья — и он сперва с некоторой тревогой, а после и страхом осознал в какой-то момент, что сопротивляться ей просто не может. Но она вовсе не напоминала суккуба… во всяком случае, насколько он себе представлял. Он пытался бороться — но эти попытки привели лишь к тому, что очередное совокупление произошло на полу, а не на удобной кровати. И когда за окном забрезжил слабый рассвет и девица, печально вздохнув, приникла к нему и прошептала, касаясь краями губ уха:

— Мне пора… Я завтра к тебе вернусь, — ему было уже почти всё равно, но он всё же ответил:

— Не надо.

— Я теперь навсегда твоя, — промурлыкала та, прикусив его мочку. — Каждую ночь. До конца. Ты ведь останешься здесь?

— Нет, — пробормотал он. — Нет.

— До вечера, — шепнула она — и, поднявшись, исчезла в стене — а у Форстера даже не хватило сил, чтобы перелечь на кровать, и он так и заснул на полу, натянув на себя край ковра.

А вот Зигшпиллеру спать не пришлось: едва он закончил с лечением и унял боль, как ящик комода, всё это время буквально ходивший ходуном, особенно резко дёрнулся — и, невзирая ни на какие чары, открылся. Книга выпрыгнула — и Берхейд, ругаясь, едва успел от неё отскочить.

Запереть её заново у него вышло едва ли не через час — и он, вновь покусанный, уставший и злой, опять принялся за лечение, ругаясь сквозь зубы и думая о том, что дед, похоже, даже с того света умудрился выставить их идиотами.

«Идиот». Не такой уж он идиот, их дядюшка — а даже если и так, то дед ни слова не говорил о его друзьях, чтоб их сожрала мантикора.

Эльфы явились будить гостей в девять утра — и если Зигшпиллер этому даже обрадовался, то Форстер, разбудить которого оказалось совсем непросто, едва не прибил лопоухую тварь: просыпаться, а тем более вставать оказалось мучительно. Тело будто набрало за ночь фунтов двести, и ему казалось, что он слышит скрип суставов, а сердце от самых простых движений начинало колотиться так, словно бы он только что оббежал весь Шармбатон по лестницам — вверх, а затем ещё вниз. Однако мысль о том, что, если он скажется больным, то, вероятно, ему будет любезно предложено остаться ещё на пару ночей здесь, придала ему сил: ещё одной встречи со своей ночной гостьей он мог и не пережить. Хотел бы он знать, что это было… не суккуб точно — но что? Впрочем, решать эту задачу можно было и после — дома. Главное было добраться туда, если не невредимым, то хотя бы живым.

Завтрак прошёл в той же компании — и так же мирно, как и предыдущий вечер. Никто не подал и вида, что с гостями что-то не так — и оба кузена подозревали, что дело тут не в хвалёной британской выдержке. Было очень похоже, что хозяин дома и его друзья знают о происходившем этой ночью в гостевых комнатах достаточно, дабы не задавать никаких вопросов.

— Скажи, — поинтересовался уже за кофе у хозяина дома Мальсибер, — а ты библиотеку хорошо запер вчера?

— Тебе нужно там что-нибудь? — любезно поинтересовался Эйвери.

— Да нет, — возразил тот. — Помню, брат мне рассказывал, у тебя там какая-то книга… живёт, — он хмыкнул. — Говорил, он из-за неё у тебя с юности так ни разу и не бывал — боялся, что она его ждёт.

— А, да, — кивнул Эйвери. — Есть такая. Даётся в руки только после определённого ритуала — а он, не спросясь, открыл — ну и всё, — он вздохнул. — Она запоминает таких — и не успокоится, пока не сожрёт. Караулит, — он снова вздохнул. — И не сделаешь ничего — только запирать…

— Удобная вещь, — заметил Малфой. — У нас такие оставляли на видных местах, уезжая надолго: отличная защита от грабителей. И следов никаких потом, если что.

— Разве это законно? — удивился Мальсибер.

— Почему нет? — удивился в ответ Малфой. — Мы же не рассылаем их своим недругам — лежат себе на столах, например, и лежат. Кто ж виноват, если вор суётся, — он равнодушно пожал плечами.

— У нас так одна дальняя родственница всех пальцев на ногах лишилась, — сказал Эйвери. — Лет двести назад… Уснула — и не заметила, как. Еле спасли тогда.

— Как это не заметила? — не выдержал Зигшпиллер. — Как можно не заметить, что тебе отгрызают пальцы?

О, он мог с уверенностью сказать, что не заметить этого невозможно.

— Так во сне же, — пояснил Эйвери. — Она только бодрствующего человека больно кусает — а спящий не чувствует ничего. Говорят, — он заулыбался, — что однажды одна из Эйвери так супруга наказала за излишнюю, — он смущённо хмыкнул, — общительность. Подсунула ему книгу — а ночью принесла в спальню.

— Милая женщина, — усмехнулся МакНейр.

— Ну, может быть, это и неправда, — не слишком уверенно ответил Эйвери. — Но легенда такая есть. Ещё кофе? — обратился он к своим племянникам.

Прощание вышло немного скомканным: Эйвери не приглашал «заходить ещё», а племянники не выказывали такого желания. Сговорились на том, что «очень рады знакомству, непременно пришлём сову» — и, пожав руки, активировали портал.

— А она правда меня запомнила? — едва исчезли племянники, спросил Мальсибер, демонстративно оглядываясь.

— Правда, — кивнул Эйвери. — Но есть ритуал — я провёл на днях. Ты не бойся, — добавил он успокаивающе. — Я бы ни за что не стал тобой рисковать.

— Да не то, чтобы я боялся, — возразил Мальсибер, — но не хотелось бы с ней встречаться. Как вспомню…

— Ну что, господа, — довольно спросил Малфой, — полагаю, можно быть уверенными в том, что никаких повторных визитов уже не будет?

— Думаю, можно, — кивнул Лестрейндж. — Скажи — а что это было за существо? У мистера Форстера?

— Н-ну, — почему-то смутился Малфой. — Я бы назвал его… её модификацией боггарта.

— Боггарта? — недоверчиво переспросил Мальсибер.

— Принцип сходный, — пояснил Малфой. — Только оно воплощает не страхи, а сексуальные фантазии — обретает самый желанный облик. А потом… в общем, я бы сказал, что это довольно приятная смерть, — улыбнулся он.

— И где ты взял этого… боггарта? — с любопытством спросил Мальсибер.

— На востоке, — расплывчато ответил Малфой. — Специально привёз.

— Ты занялся контрабандой? — с некоторым интересом поинтересовался Снейп.

— Что значит «занялся»? — наигранно возмутился Малфой. — Это единичный случай — и потом, я верну.

— Двойная контрабанда? — засмеялся Мальсибер.

— Ну не держать же мне у себя в доме эту тварь, — разумно сказал Малфой.

— А одолжи мне её, — вдруг попросил Снейп.

— Ну зачем же так радикально, — не удержался от шутки Мальсибер. — Хочешь — я тебе… — начал он — и, беззвучно захохотав, осёкся и демонстративно прикрыл голову руками.

— Ты о чём-нибудь другом вообще думать можешь? — укоризненно поинтересовался Снейп, вызвав этим уже всеобщий взрыв хохота.

— Нет! — решительно заявил Мальсибер. — Люци, отдай ему это, — попросил он. — А то он всё равно выкрадет — и подсунет тебе как-нибудь ночью. И что ты тогда скажешь Циссе?

— Скажу, что я их перепутал, — улыбнулся Малфой.

— И ведь поверит, — убеждённо кивнул Мальсибер, вновь развеселив этим всех.

— Их так используют иногда, — сказал Малфой. — Можно супруга проверить — а можно и сымитировать измену, если очень надо. Поди потом докажи. Бери, если надо — можешь даже не возвращать. Ну что, господа, — радостно сказал он, — я предлагаю этим вечером отпраздновать Хэллоуин ещё раз, на сей раз с семьями и повеселее.