Мост в рассвет (джен)

Навь

Ярр оставил Косохлёст дежурить у Моста. Против ожидания, она отреагировала на крушение опоры очень вяло. “Какой Мост — у меня личная жизнь рушится!” — почти прочитал он в её взгляде исподлобья. Но нести вахту на берегу Огненной реки она не отказалась. Даже мелькнуло удовлетворение в чертячье-чёрных глазах. Для надёжности Ярр строго-настрого велел Гору остаться с ней и каркать громче, ежели чего случится.

Остальные горожане, услышав о “змее”, и носу не казали из-за частокола. А на удивление безропотно отхаживал свои часы вахты. И снова у них с Ярром установилось настороженное, но какое-никакое доверие. Больше не с кем. Только теперь Ярр мог понять его чувства…

— Я должен был сказать это раньше, — начал он как-то на пересменке, — мне очень жаль, что так вышло с Виюн. Клянусь, я не знал. И не предполагал, что так выйдет.

Городничий крепко зажмурился и сжал его руку.

— Да, ты хотел как лучше… — отозвался он. — И я благодарен судьбе за короткие дни счастья. Но я буду ждать сына! — И он с удвоенным рвением устремил взгляд на Мост.

Но больше ничего особенного не происходило. Мост крепко стоял среди огненных волн — крутой, чёрный без бликов и вовсе не такой уж манящий. И всё же Ярр подумал, что неплохо бы поговорить с Йагиль. И Сирин упоминала её… Интересно, в какой связи. Может, хотела чем-то поделиться, но не решилась. Впрочем, он уже давно не видел сестру. Чем не повод? А дальше как пойдёт разговор — может, и расскажет ей об упавшей опоре Моста. И о неизменно загадочных пророчествах Гамаюн. Может, Йагиль даже даст ему какой-то совет…

Утром он снова учил Сирин. Но теперь это уж точно не свидания — Ярр сдерживался изо всех сил. Заставлял себя концентрироваться на деле, видеть только одну цель, не отвлекаясь ни на что другое. Ещё один поворот. Ещё один взмах. Ещё одно уклонение… Душа и тело, скованные теперь не льдом, а только собственной волей, бунтовали. И наградой служило лишь удовлетворение от того, что у неё выходит всё лучше и лучше. Быстрее, точнее, сильнее. И он позволял себе краткий миг просто полюбоваться ею. Но потом сдержанная похвала — и новый приём. Надо спешить. Особенно теперь, когда неизвестная опасность вновь нависла над Навью. Как будто она уходила… И назавтра он собирался вручить Сирин серпы.

День склонился к закату, как спелый колос пригибается к земле. В Тёмном лесу будут сумерки, но Ярр уже привык к лёгкому, даже бодрящему чувству разумной опаски. Но, выйдя из задних врат, он почти сразу услышал голоса, один из которых принадлежал Сирин. А второй… Конечно же, её механику. Повинуясь болезненному желанию подслушать, разузнать, увидеть всё собственными глазами, он бесшумно крался меж курганов. И ворочался внутри гнев, и тлела обида — Сирин привела этого на их место?! Ей не хватает их занятий?! — и солоно клубилась боль, пока Рик раз за разом хватал Сирин за плечи. А от последней его фразы Ярр чуть было не выскочил из укрытия и не врезал твёрдым кулаком по зубам… Но последний удар Сирин искупил всё сполна. Ликование взорвалось в груди вместе с брызгами из носа Рика. Ха!

Он вышел из укрытия, демонстративно аплодируя.

— Не помешаю? Прошу прощения, я тут проходил мимо по делам и не мог не отметить красоты схватки...

…когда Сирин разбила тебе нос.

Она испуганно обернулась и ахнула, прижав пальцы к губам, а потом протянула руку к лицу Рика, но не коснулась.

— Прости, прости! — воскликнула она чуть ли не со слезами. Но не Ярру, а Рику.

Ну да, будет лишний повод полечить. Насколько Ярр мог заметить, хромота нежеланного гостя практически прошла. Досадно быстро.

Рик сейчас выглядел довольно жалко и даже жутко: нос начал распухать, из ноздрей пролегли две алые дорожки, смешались, кровь залила подбородок и уже запачкала одежду. Он глупо стоял, кончиками пальцев касаясь носа, и морщился от боли. Всё лицо окосело, точно сломанная маска. Молодец Сирин. Похоже, она неосознанно использовала выплеск — предельную концентрацию внимания и силы в ударе.

Пожалуй, это было единственное их занятие, кроме первого, когда Сирин действительно оживилась. Он тогда разрубил серпом очевидно слишком толстую для изящного лезвия ветку.

— Как это возможно? — изумилась Сирин.

— Выплеск энергии… — выдохнул Ярр, снова приводя мысли в порядок, чтобы видеть мир объёмно и полно. — Ты концентрируешься на одной точке и вкладываешь в это всю свою силу. Так можно одолеть даже того, кто гораздо сильнее тебя.

Глаза Сирин зажглись. Ярр догадывался, что она всегда считает себя слишком слабой.

— Научи меня, — попросила она с чувством.

И он действительно попытался. Но то ли она слишком сильно этого желала, хотя обычно была терпелива и прилежна, то ли из-за премудрого дара не могла сузить своё восприятие в точку — у неё не получалось. И снова не получалось. И снова… Он предлагал ей сосредоточиться на одном прошлогоднем листке — она продолжала видеть всю кипу. И энергия внимания рассеивалась, не собиралась в кулак… Ярр вздохнул тогда про себя и занялся механической отработкой движений. Сирин вздохнула, не скрываясь.

А теперь, значит, у неё получилось! В ситуации, которую она, видимо, сочла опасной для жизни! А если это выплеск, вызванные им повреждения могут быть сильнее, глубже, чем кажется на первый взгляд. Борьба была не на жизнь, а на смерть — но Ярр всё же преодолел свою неприязнь и неохотно предложил:

— Я могу вправить нос.

Сирин, не знающая, как подступиться к своему раненому, круто обернулась к Ярру.

— А ты умеешь?..

Он усмехнулся и потёр собственный нос.

— Ядвига тоже учила меня выплеску. И разному другому. И не так чтобы мягко.

Сирин отступила, давая ему место. И Ярр, не церемонясь, быстро, чтоб спасаемый не вывернулся, положил одну ладонь на затылок того, а второй нажал на горбинку носа и с точно рассчитанным усилием рванул вбок. С тошнотворным хрустом нос встал на место, исчезла неприятная для глаза окривелость лица. Рик вскрикнул и сразу вырвался. И Ярр даже на мгновение ощутил в себе прилив некоторого сочувствия к нему. Воспоминания о такой же процедуре прострелили фантомной болью.

Зато Сирин с недоверчивым восхищением одарила его таким взглядом…

— Спасибо! — с отчаянной благодарностью проговорила она, и тепло блаженно разгорелось в груди. Даже можно забыть, кого он только что привёл в нормальный вид.

— Спасибо, — повторил гнусаво спасённый. И добавил, словно про себя: — Однако теперь я понимаю, что чувствовал змей…

Без остатка разлетелось лелеемое тепло. Да и Сирин вскинулась, задеревенела...

— Змей? — вкрадчиво переспросил Ярр.

Рик досадливо потёр висок.

— Да… Сирин, видно, поправила мне не только нос, но и мозги. У меня же отшибло память начисто о последних неделях или месяцах в Яви… А сейчас — искры из глаз! — но я вспомнил, что точно своротил Лиху нос набок.

Уже не тепло — острая, почти преступная радость огненно обуяла всё существо. Может, этот Рик не так уж и плох. Невезучий просто. Только вот пусть сначала перестанет жить в доме Сирин.

— И при каких же обстоятельствах это произошло? — хищно осведомился Ярр. Сирин по правую руку глядела на обоих широко раскрытыми глазами. И Ярр даже успел не к месту порадоваться, что теперь она стоит рядом с ним — не напротив.

— Я видел Явь… — с придыханием выговорил Рик. — То есть настоящую, на поверхности, — обратился он уже к одной только Сирин. Она потрясённо покачала головой. — Я смог выбраться на поверхность. И там меня ждал он. Ну и я смог… непостижимым образом, потому что он весьма неуловим, разукрасить его серые будни. А потом… Всё теряется в какой-то мути.

— Да, всё очень мутно. Иными словами, он мог тебя завербовать? — Ярр сузил глаза.

— Ну это вряд ли, — усмехнулся Рик. — Я его ненавижу.

Приходилось признать, что подозревать Рика, в общем, пока не в чем. Косохлёст тоже не доносила ничего подозрительного. Она бы точно, захлёбываясь от яда, поведала о подобных встречах Сирин и Рика. Значит, сегодня — первая. И Ярру повезло её застать. Или Рику повезло, а то Сирин при всех её талантах в исцелении не справилась бы с грубым приёмом — бежала бы к Йагиль, теряла время…

— Пойдём, — услышал он и вынырнул из своих мыслей. И обращено это было не к нему. — Если сейчас приложить компрессы, то отёк сойдёт быстрее. — Сирин увлекала своего героя домой. Потом, видно, почувствовала на себе взгляд и остановилась. — Иди вперёд, пожалуйста, я догоню.

Рик поочерёдно посмотрел на них, соизволил повернуться к ним спиной и зашагать к городу. Он шёл почти ровно — Ярр отметил. Сирин опустила глаза и пробормотала:

— Просто мне хотелось освоить ещё что-то… Для своей защиты. Не обижайся, пожалуйста. Он предложил… И я согласилась.

— Ты чувствуешь себя в опасности? — не мог не спросить Ярр.

Сирин неопределённо повела плечом, и Ярр, с одной стороны, был рад, что она не легкомысленна…

— Я до сих пор не держала в руках серпов, — задумчиво произнесла она и окинула рассеянным взглядом курганы.

И Ярр понял, что зря он, оберегая её, а может, неосознанно желая продлить эти встречи, оттягивал опасный момент. Надо наконец позволить ей взять в руки то, для чего она создана.

— Завтра же утром! — сказал он с жаром.

Глаза Сирин блеснули, но тут же подёрнулись сомнением.

— Не всегда можно успеть выхватить оружие. Можно потерять его, — заметила она рассудительно. — Но руки и, — она криво усмехнулась, — голова всегда с тобой. Так что я продолжу то, что мы начали с Риком, если ты не против. Только попрошу его не подходить ко мне сзади, — она снова невесело улыбнулась.

Что тут скажешь? И зубами не скрипнешь. Ярр не очень тренировал рукопашный бой — не с кем было, Ядвига даже пренебрежительно высказывалась о голых кулаках, как о чём-то нижайшем. И Сирин, во всяком случае, не обязана спрашивать у него разрешения. Может — свежо предание — когда-нибудь именно наука Рика, а вовсе не серп спасёт ей жизнь. Но зато есть повод восполнить пробел. Конечно, в учителя звать не Рика. Но человек, умеющий сражаться, разберётся, как это делать с любым оружием — даже и кулаками. Приручил же он пятилезвийный бич… И уже в воображении соблазнительно замелькали сцены, как он устраивает учебный поединок с Риком с одним-единственным зрителем… С некоторым усилием Ярр отогнал их. И вспомнил, куда же он шёл. К Йагиль. Вот куда он никогда не опоздает, если уж доведётся застать.

Ярр вышел на знакомую с детства, но уже не родную поляну и задрал голову. Если смотреть на Избу-на-птичьих-лапах на фоне по-весеннему быстрых облаков и чуть колышущихся верхушек деревьев, всегда кажется, что она на тебя падает. Но это только кажется, как и многое из того, что, наоборот, виделось надёжным, как Мост. Да и он уже неизвестно… Ярр не стал звать сестру — забрался прямо по лапам. В последний раз он гостил здесь довольно давно — сразу после битвы на Мосту. Как только узнал о цикле… После они с Йагиль виделись лишь мельком, когда он проходил мимо в поисках Старого Беса или она бывала в городе на собрании. А сейчас хотелось застать её дома. Посмотреть, чем она живёт и занимается в одиночестве.

Он один раз коротко стукнул и отворил незапертую дверь. Йагиль действительно была дома — колдовала над каким-то зельем, поводя руками в клубах горьковато-душистого пара. Запах даже показался Ярру знакомым. Нет — совершенно точно знакомым!

— Здравствуй, — сказал он.

— Здравствуй. — Йагиль опустила руки, стоя в облаке пара.

— Похоже на бодроярое, которым меня потчевала Ядвига, когда хотела большего рвения в освоении серпа, — заметил он. — А потом я сам просил тебя варить его мне, когда взялся за змеебор.

Йагиль ничего не ответила — лишь коротко вздохнула. А у Ярра в голове постепенно складывалась картинка… Уж очень быстро излечился от хромоты Рик — хотя нельзя недооценивать умения Сирин. Но слишком громко, бодро он говорил, прямо-таки искрился энергией. О расплате Ярр знал не понаслышке. Когда кончится эффект, спать будешь как убитый и не добудится никто — этого Ярр никогда не мог себе позволить, мало ли что случится. И проснёшься такой разбитый, с болью во всех мышцах и костях, что лишь новая порцию бодроярого это превозможет. А это уже можно назвать зависимостью… Это бы ещё ничего. Судя по сдержанному удивлению Ядвиги, а потом и более бурной реакции Йагиль, у других было иначе. Но гнев, его единственная тогда эмоция, возрастал многократно под действием этого зелья. И он уже мог навредить окружающим… Поэтому Ярр и отказался от бодроярого окончательно, рассчитывая лишь на свои силы, едва ему позволено было решать самому.

— Зачем ты помогаешь этому Рику? — мрачно осведомился он у Йагиль. — Если это можно назвать помощью.

— Или он не навькостринец ныне? — откликнулась она, пожав плечами, и отвернулась.

И слышалась в этом какая-то фальшь: в голосе, в том, как устремила сестра взгляд в устье печи.

Ярр покачал головой и в два шага оказался рядом с Йагиль, положил руки ей на плечи — она вздрогнула. Он ловил взгляд блёкло-серых глаз, и наконец она подняла голову.

— Йагиль, чего ты добиваешься? — прошептал он.

А она смотрела и не смотрела. Глаза в глаза, но взор был рассеян, направлен сквозь Ярра. А потом вдруг словно затвердел, и в глазах Йагиль блеснула ледяная сталь. Так смотрела только Ядвига. Первым порывом было отшатнуться, но Ярр лишь крепче сжал плечи сестры.

— Йагиль! Йагиль, вернись! — воззвал он. — Это не ты! — И слегка встряхнул её за плечи.

Она закатила глаза, голова откинулась, и Ярр спешно уложил её на лавку, а сам встал на колено рядом.

Через некоторое время она задышала ровнее. А ещё через минуту открыла глаза. Теперь это точно была она.

— Что с тобой? — с новой тревогой спросил Ярр.

Она легла на спину и уставилась в потолок.

— Если ты пришёл за советом, — прошелестела она едва слышно, — то вот он: не верь мне. Не верь никому. И уходи.

— Что?.. Я не оставлю тебя наедине с какой-то напастью!

— Уходи!!! — выкрикнула Йагиль с резкой злостью, вскинувшись на скамье. — Слышишь?! — Её взгляд бегал между Ярром и пустотой. — Не надо мне ничего говорить!!! И я тебе ничего не скажу! — Она наконец остановила взгляд на Ярре и указала ему на дверь. — Пожалуйста… Мне нужно… Я должна остаться одна.

Таким умоляющим, с нескрываемыми слезами был её тон… Ярр поднялся с колен. Что ж, он уйдёт. Но теперь есть ещё одно место, за которым нужно наблюдать. Он не оставит Йагиль наедине с её кошмарами… Но о том, чтобы обсуждать с ней откровения Гамаюн, обвалившуюся опору Моста, не может быть и речи.

На прощание он сжал руку Йагиль.

— Я с тобой. Если тебе что-то понадобится… знай, ты всегда можешь ко мне обратиться.

Она обессиленно сжала его пальцы в ответ, прикрыла глаза.

С тяжёлым сердцем — хуже, чем было, — Ярр покинул Избу. Как же разорваться: нужно быть у Моста, каждое утро он проводит с Сирин, пусть и не так, как ему хотелось бы, а теперь ещё Йагиль стала словно одержима кем-то. Не “кем-то” — к ней взывает сама Ядвига, как будто мало ей посланца за Мост. И они теперь странным образом заодно… А у Хранителя на всё про всё три пары рук и одни крылья. Вывод напрашивается сам собой: нужно посвятить кого-то ещё. Кому он хоть сколько-нибудь доверяет в Навь-Костре? Не верь никому. Так нельзя. Иначе он, Городничий, Косохлёст и Гор накрепко сядут на бодроярое, и выйдет только хуже. В случае с вороном уж никто не заткнёт поток его сплетен, который и сейчас-то сложно удерживать. Решено. Нужно расширить круг тех, вовлечён. По крайней мере, частично.

Ярр быстро перебрал в уме навькостринцев и очень скоро зашёл в тупик — пришлось начать заново. И, как ни посмотри, лучшего выбора не представлялось. От задних врат он свернул в сторону Мельничного холма.

* * *

Сквознячок тогда так и не нашёл Косохлёст, хотя считал, что уже неплохо изучил город и окрестности. Стало быть, она не хотела быть найденной.

Ярр явно приставил её следить за Риком и Сирин, но Кладезь так завалил Сквознячка работой, что он головы не поднимал и не мог выйти, когда ему вздумается. А когда всё же выбирался, никто не приминал траву под окнами дома Сирин.

Она действительно принесла Алатырь на следующий день. Но Рик вместе с ней не явился. Не хотел, чтобы его опять ангажировали в ремонт? Да и Кладезь будто враз разочаровался в нём. И всё пошло по-старому: лишь сам Сквознячок, ворчливый, взбалмошный Кладезь да безответный Молот. Украдкой Сквознячок вздыхал, ходил на Курганы, когда мог, бывал у Моста — и издали видел Городничего или Ярра. Но Косохлёст как в Реку канула.

Поэтому, когда Ярр стукнул в дверь Мельницы, он даже испугался. Неужели с ней что-то?.. Но оказалось, что Ярр пришёл по своей надобности. Точнее — чем больше Сквознячок слушал, тем более ужасался — по их общей.

— Так ты собственными глазами видел, что опора Моста разрушилась и упала в Огненную реку? Сама? — уточнил Кладезь после продолжительного молчания. — И не было никаких змей?

Ярр кивнул.

— И пока об этом знаем лишь я, Городничий, Косохлёст. Ну и Гор. А теперь ещё вы.

— А Сирин? Йагиль? — подозрительно поинтересовался Кладезь.

— Йагиль приболела. Сирин… занята.

Кладезь скептически изогнул бровь, но смолчал.

— С Косохлёст всё в порядке? — быстро спросил Сквознячок.

Уголки губ Ярра чуть дрогнули. Кладезь недовольно фыркнул.

— Да. Она очень мне помогает.

Значит, просто не хочет показываться. Ну что ж, у девчонок бывает. Сквознячок хотел бы ощутить, как отлегло от сердца… Но нет. Не отлегло.

— И какой план? — осведомился деловой Кладезь.

— Наблюдать. Ждать. Быть наготове, — сказал Ярр. — Я рассказал вам потому, что вы и сами многое знаете. Про Алатырь, — он пристально взглянул на Кладезя, — про… многое, — перевёл взгляд на Сквознячка, и он почувствовал себя под прицелом.

— Этот новенький, Рик, сначала показался мне перспективным, — задумчиво проговорил Кладезь, дёрнув себя за бороду. — Вроде дельные вещи предлагал… А потом упал с лестницы, и Алатырь совершенно по-идиотски наделся ему на палец — чёрта с два снимешь!

— Алатырь? — А вот теперь Сквознячок вполне ощутил, что под прицелом пронзительного взгляда оказался Кладезь. Тот же снова дёрнул себя за бороду и упрямо продолжил:

— На следующий день только к вечеру Сирин его принесла, я уж Сквознячка думал послать справиться. И больше не заходит — Рик то есть. Видать, стыдно.

Ярр молчал, и Кладезь с нахрапом уверил:

— Нет, ну Алатырь они вернули честь по чести! — И, предваряя вопрос, добавил: — Да, я проверил! Не вчера родился, чай! Не подделка!

— Много совпадений, вы не находите? Очень метких падений, — вкрадчиво заметил Ярр. — Что-то ещё показалось вам странным?

Кладезь задумчиво намотал клок бороды на замасленный палец.

— Ну-у… Перед тем как этот сверзился с лестницы, он случайно приблизил Алатырь к Сирин, и тот вроде как отклонился в её сторону. И потом началась отвратительная катавасия!

А вот теперь Ярр весь напружинился, точно готовый разить с высоты ястреб.

— Видимо, Сирин не сочла это важным… — словно про себя, прошелестел он.

Кладезь пожал плечами — небось уже пожалел об откровенности.

— Ну так я могу рассчитывать на вашу помощь? — осведомился Ярр. Кладезь с достоинством кивнул. — Я думаю, у Моста сейчас не будет происходить ничего особенного, но риск есть. Мне нужно, чтобы там постоянно дежурил кто-то из тех, кому я… доверяю. — Последнее слово явно далось ему с трудом, Сквознячок оценил усилие. — Я и сам буду там, но нужен ещё кто-то на подхвате на случай… — Он оборвал себя.

А Сквознячок подумал, что не только Сирин чего-то кому-то недоговаривает. Впрочем, Ярр ему скорее нравился. По сравнению со всеми остальными он был весьма прямой, честный и справедливый. И хорошо, что при этом не слишком доверчивый — это уже граничило бы с глупостью.

— Значит, мы заступаем на дежурство со Сквознячком, — подытожил Кладезь.

— А кто будет думать над тем, как починить крыло? — с затаённой хитрецой спросил Ярр, и Сквознячок отдал ему должное. Ай да Ярр, ай да Маренин сын!

А вот Кладезь проглотил наживку.

— Чёрт, а ведь ты прав! Не Молот же! — хохотнул он. — Тот хорош в работе руками, но мозги… — Кладезь разинул рот и постучал кулаком по виску. Звук вышел пустой и громкий. — Пусть правнук дежурит в противофазе со мной, должен же кто-то с мозгами оставаться тут.

Ярр со всей серьёзностью кивнул, и Сквознячок готов был пожать ему руку. У него теперь появится столько свободного времени! И особенно вне поднадоевшей Мельницы! И там он может встретить Косохлёст…

— Тогда я забираю Сквознячка, расскажу ему, что и как. Вы и Молот ведь имеете большой опыт, — польстил напоследок Ярр.

И Сквознячок чуть ли не вприпрыжку скатился с винтовой лестницы, пока пращур не передумал.

Но оказалось, что у Ярра на него тоже был свой план. Едва они оказались на улице, Ярр тихо произнёс:

— Расскажи мне поподробнее, что там случилось с Риком, Сирин и Алатырём.

Сквознячок, как мог, честно и подробно поведал ему обо всём, что знал. Но по сути добавить было практически нечего, лишь незначительные подробности. А вот об эмоциях Сирин, о её искренней заботе о механике и тревоге за него Сквознячок решил умолчать. Не слепой, чай. И не дурак.

— А потом они просто вернули Алатырь на Мельницу, — закончил рассказ он. — Видимо, Рик почуял, что его тут могут запросто взять в оборот в качестве бесплатной рабочей силы, — усмехнулся он. — А у него есть дела поинтереснее.

— Понятно. — Ярр никак внешне не отреагировал, но Сквознячок печёнкой чуял, как работает чужая мысль. Ну и ждал ответных откровений… — Косохлёст порой бывает неуловима, — проговорил Ярр после паузы.

Вот. Дождался. Если уж для родного — ладно, не родного, но очень близкого — брата она неуловима, то что говорить о… всего лишь случайном приятеле, с которым есть только одно сближающее обстоятельство — застывший на долгие лета возраст. И очень вредный предок в придачу.

— А-а… — выдавил из себя Сквознячок.

— Но тебе точно удаётся выводить её из равновесия.

Ярр как будто нарочно не смотрел на Сквознячка — наоборот, изучал ничем не примечательные дома, которые небось сотню раз видел. И чего больше в его ровном голосе? Усмешки? Угрозы? Предостережения? В основном Ярр выглядел каменным-ледяным-деревянным всё то невеликое время, что Сквознячок его знал. Уловил даже краем уха его историю — а что не слышал, до того дошёл своим умом… Откуда же он научился так тонко чувствовать окружающих? Быть таким дипломатом? Наверное, очень хотел наверстать упущенное.

— Ты за этим увёл меня с Мельницы? Поговорить о Косохлёст? — догадался Сквознячок.

Ярр наконец повернул к нему голову.

— А ты затем так резво увёлся? Поговорить о Косохлёст? — подмигнул он. И серьёзнее продолжил: — Она меня беспокоит. Думаю, если бы вы ладили, она была бы более сносной. И более уловимой.

— Но она же следила для тебя за Риком и Сирин! — выпалил Сквознячок, не подумав. Ярр сузил глаза.

— За незваным гостем, — с обманчивой мягкостью поправил он. — Теперь я её об этом не прошу. Она дежурит у Моста в свой черёд. А остальное время проводит по своему усмотрению.

Но это не значит, что она перестала следить, подумал Сквознячок. Жаль, у него было не так много возможностей последить за следящей. Но была ещё одна вещь, встревожившая не на шутку.

— А эта опора Моста… — начал он, сглотнув. — Что это может значить?

Ярр молчал довольно долго. И ответ его Сквознячка совершенно не успокоил.

— Если бы я знал…

Так они и дошли до Моста в молчании. И там, как ни надеялся Сквознячок, одиноко слонялся всего лишь Городничий — не Косохлёст. Он недовольно окинул Сквознячка взглядом, и он прочитал по губам: “Выскочка”. Ну и ладно, как его только ни величали, кем ни считали. Даже захотелось просветить этого важного, пусть и схуднувшего, чиновника о том, какого маху он дал с Сирин — родной дочкой своей ненаглядной Василиссы. Но Сквознячок не стал — исключительно из уважения к её памяти.

— Вон там была упавшая опора, — тем временем кратко объяснил Ярр, показав рукой.

И правда, ничего не заметно. И всё равно точно сдавило грудь тревогой, которая растаяла за последнее время. Сквознячок прищурился. Камень и красноватый жар. И эти оплывшие книзу опоры как сталагмиты, не угадаешь, сколько их должно быть.

— Если что-то случится, кличь Гора. Он меня найдет, — сказал Ярр. — Комендант, — он обернулся к Городничему, — вы можете отдохнуть. У нас свежая кровь.

Тот очень демонстративно поджал губы. Сквознячок невинно вылупил глаза — уж дурачком он сто лет назад научился прикидываться, жизнь заставила. И Городничий смолчал. Конечно, чем ему крыть? Он сам принял Виюн с распростёртыми объятиями, так что чего теперь чураться её верного пажа? И Городничий развернулся и довольно бодро пошёл к городу.

— Когда я смогу увидеть Косохлёст? — спросил Сквознячок, когда они с Ярром остались один на один.

Тот смерил его оценивающим взглядом, к которому Сквознячок уже начинал привыкать.

— Если я увижу её, то передам. Пришлю её сюда.

— Спасибо! — вполне искренне поблагодарил Сквознячок. Хранитель Моста нравился ему всё больше. И вообще Навь — отличное место! Спокойное и полное жизни. Хотелось оказать ответную любезность… И тут Сквознячок вспомнил о том, что не рассказал, о чём умолчал зачем-то и Кладезь... Ярр уже собирался уходить, когда он схватил его за рукав и поспешно проговорил:

— Постой! Кладезь сказал, что Алатырь магнитится к Сирин, как к Марене когда… игла начала выходить! Может… у неё тоже есть осколок? — Сквознячок отпустил рукав Ярра и поднял на него глаза. И не встретил удивления на лице.

— Я тоже так подумал. Это мне и предстоит выяснить, — был ему тихий ответ.

* * *

Снова утро, только светлее, выше небо. Резвее быстрокрылые облака. Горше подозрения… А Рик знает? Если он забрал Алатырь с Мельницы умышленно, он точно не так прост, каким хочет показаться. И где, бес её возьми, носит Косохлёст? Она может быть за ближайшим деревом, и её не приметишь. Точно она выиграла у смерти дар маскировки.

Но вот Сирин, и мысли теряют стройность. Спешит, но оглядывается через плечо. И хочется верить, что её раненый достаточно ранен хотя бы на ближайшую неделю, несмотря на все снадобья ведуний. И не надо быть с ней впригляд.

— Я пришла.

— Приступим.

Серпы теплеют в пальцах.

— Держи.

— Сегодня?..

— Пора.

— Уверен?

— У тебя получится.

Сирин принимает серпы — чуть нерешительно, но, раз коснувшись, крепко сжимает, точно по праву. И никто… почти… не помнит, что они ненастоящие.

— Начнём?

— Что мне делать?

— То же, что и раньше. Почти.

Ядвига учила его разному. И — кажется — её наука устарела. Рик говорил об огнестрельном оружии. А учил драться голыми руками. Но у Марены всегда один враг. Аспид.

— Аспид — это змеи. Марена даёт отпор змеям.

— Ты хочешь, чтобы я сражалась со змеями? Но…

— Я знаю.

Он уже всё решил вчера. Она хочет чувствовать себя сильной? Она почувствует в руке твёрдость рукояти, когда та встречает настоящий удар! Если это именно то, что ей нужно…

Змеебор осиротел: всего одна шкурка-лезвие на древке. Не пять. Но и она может двигаться, как живая змея. Змеи у Моста столь же резвы, как волна, пущенная костяной рукой.

— Я не готова…

— Ты готова. Доверься мне. Доверься — себе.

Он и правда в этом уверен. У неё — дар.

Р-раз! Другой. Третий… Сирин встречает двумя серпами чёрную волну. Сначала немного неловко. Но потом всё увереннее. Точнее приём, сильнее ответ. Изящнее, быстрее. Сирин изгибается и перетекает из стойки в стойку — Ярр нестерпимо гордится ею, как может учитель гордиться лучшим учеником. Восхищается ею, как может мужчина восхищаться давно желанной девушкой. Короткое стремительное нападение — молниеносный и безошибочный приём. Но она дышит слишком поверхностно — Ярр мимолётно хмурится и качает головой. Ещё нужно тренировать концентрацию, не тратить силы впустую… Сирин в минуту передышки скидывает плащ, оставаясь в одной Явьей одежде. Мышцы на тонких руках напрягаются.

Беззвучное нападение — беззвучное, лишь с шумом дыхания отражение. Только это дыхание может выдать её. Шаг, шаг. Удар… Блок. Безупречна для того малого времени, что у них было. Но насколько она сосредоточена?

— Как твой больной?

Шаг. Удар. Отражение.

— Жить будет.

— С прямым носом?

— Благодаря тебе.

Нападение.

— Я рад.

— Правда?

Отражение.

— Ты молодец.

— Спасибо.

Улыбка, взмах руки к волосам, смена позиции. Собственный вопрос исподволь:

— Меж вас нет секретов, правда?

Пауза, неровный шаг. Оступилась…

— Что ты имеешь в виду?

Перестроение. Замах.

— У тебя осколок иглы?

Остановка. Пропуск удара. Чёрная змея лижет кожу.

Магия и будоражащая ярость, монохромная двумерность боя вмиг слетели, как пелена с глаз. Кровь — слишком яркая, до рези в глазах. Потому что её.

— Я тебя ранил?..