Гарри Поттер и на самом деле (джен)

− Привет, Гарри, приятно вновь увидеться, − кивнул Драко, «держа лицо». — Со мной Крэбб и Гойл.

Парни синхронно шагнули в дверной проём и встали у него за плечами, сверля меня оценивающими взглядами, ноздри вздрагивали, уши едва заметно шевелились, ловя каждый звук. У Крэбба левое ухо словно состояло из неровно сложенных половинок, будто разорвали, а потом небрежно слепили. У Гойла из тесного воротника, стиснувшего толстую шею, выглядывали кончики заросших шрамов. А Драко продолжал заполнять своим вальяжным голосом пространство купе.

− Обоих с детства держали на острове, где жила стая волков, им приходилось драться с ними за мясо, поэтому они пока не очень хорошо говорят. Зато здорово ловят куски. Мы с отцом часто ходили на Оркнеи камином, и я кидал им мясо с метлы. Крэбб может подпрыгнуть на шесть футов, да и Гойл тоже почти так же. Это выше, чем любой волк.

В голове мигом всплыла фраза Розалинды из аптеки «Слизень и Джиггеры»: «Вот с детишками, которых кланы с пелёнок натаскивали на боевиков или юристов, посложнее». Похоже, этих натаскивали как боевиков. И сложность связана со спецификой коммуникаций с такими «маугли». Малфой же не просто так не представляет их как равных или даже подчинённых. Нет, он просто сообщил их фамилии, как клички своих охотничьих собак. Ха. Понятно, он категорически не хочет, чтобы я в ответ представил, как положено Рональда Уизли. Это после такого вступления будет выглядеть как: «Привет, друг, это Шарик, а это Тузик. Гладить не рекомендую, они кусаются. — Привет, а это Рональд, он тоже хороший…» Гм. Я не хочу его столкновения с Роном, которое, похоже, будущий слизеринец запланировал. Наверняка ведь загодя выяснил, кто едет в купе с Гарри Поттером. Поэтому немного изменим сценарий:

− Здравствуй, Драко. Похоже суровая у твоих друзей была родовая школа. Но как вас зовут, ребята?

− Винсент! — рявкнул громила слева, шагнув вперёд. Слово прозвучало странно с рычащим клокотанием в горле «рррВинсентррр». — Моё имя Винсент! — рыкнул он снова, на этот раз напрягая жилы на шее, что, видимо, помогало сократить ненужную согласную. Гойл бросил на него взгляд, рефлекторно подняв верхнюю губу, на миг сверкнув изрядно выдающимися из ряда резцов клыками, и тут же тоже шагнул вперёд:

— Грррегоррри! — в отличие от Крэбба, он и не пытался скрадывать рычание своего имени. А длинноватый клык как закусил нижнюю губу, так и сверкал ещё несколько секунд влажной искрой на конце.

План Малфоя пожонглировать тонкостями этикета пошёл насмарку, парень на миг возвёл взгляд вверх, словно сетуя небесам: «Господи, с кем приходится иметь дело!», ухватил загородивших его «пёсиков» за плечи и шагнул вперёд, глядя на Рона, которого дальше уже было игнорировать невозможно. И в стиле «сарай сгорел, гори и хата» выплюнул, глядя на Рона:

− Меня зовут Малфой. Драко Малфой.

Ну конечно, Рон, похоже, как и в каноне, реагирует не столько на слова, сколько на интонации и эмоции. Мой рыжий попутчик фыркнул, впрочем, тут же скомкал улыбку ладонью, даже набрал воздуха, чтоб ответить, как положено, но не успел.

Драко, раздосадованный провалом, вызверился:

— Я сказал что-то смешное? Впрочем, твоё представление мне и не нужно. Рыжий, в обносках своих братьев. Видимо, Уизли. Поведайте нам, мно-огоуважаемый сэр с грязным носом, что именно вызвало твоё хрюканье? Ну… помимо истинной твоей природы, против которой даже магия бессильна.

Громилы за его плечами рычаще расхохотались. Рон побледнел после слова «обноски», веснушки отчётливо проявились сквозь загар. Но под конец речи белобрысого слились, поглощëнные багрянцем, разлившимся по щекам. Тем не менее, он кивнул, ответив спокойно, словно проигнорировав оскорбления:

— Конечно, смешное, Малфой. Я однажды слышал, как представляется твой отец, и сейчас меня развеселили твои потуги его копировать. Лорд Ма-алфой. Люциус Ма-алфой. Он произносит свое имя с гордостью, поскольку за ним тянется шлейф деяний… за которые он когда-нибудь потеряет голову. Но деяний внушительных, действительно именных. Ты же — лишь мелкий ребёнок, имя которого пока ничего не представляет. Просто очередной Малфой.

Ноздри Драко раздулись:

— Я наследник! Единственный. Всё равно что лорд! Какому-то там пятому или десятому младшему сыну этого никогда не понять!

— Тем не менее, тебе произносить свое имя, пыжась от спеси, просто глупо. Запомни этот факт, меньше смешить будешь Хогвартс.

— Так это ты мне совет даёшь или одолжение делаешь, Уи-изли?

— Я не настаиваю на признании долга, но если вы так желаете, насле-эдник Ма-алфой, то…

— Ты пожалеешь об этом! — выкрикнул белобрысый и, растолкав своих громил, нырнул к выходу, нетерпеливо крикнув: «За мной!»

Крэбб с Гойлом мигом исчезли следом, впрочем, дверь прикрыли бесшумно.

Мда, у Дракончика определённо постоянный когнитивный диссонанс между гриффиндорской натурой и слизеринским воспитанием. Похоже, «сбежать, чтоб не наворотить лишнего» — стандартный вариант действий. Интересно, сам выработал или?...

А Рон выдохнул, присел на корточки и дважды ударил кулаком в пол вагона, после чего поднялся и потёр его о свитер. На мой вопросительный взгляд, обращенный к его разбитым костяшкам, сказал:

—Трудно сдерживаться, а боль сбивает выброс магии. Я почувствовал, что вот-вот разряжусь как попало, о чëм буду потом долго жалеть. Вроде сбросил.

Он тронул губу под носом, где темнело пятно «грязи», и поморщился:

— Вот эта болячка незаживающая как раз после магического выброса образовалась. Моим братцам прямо после посадки в поезд показалось очень смешным вырастить мне усы. Представь, каков бы я был, знакомясь в поездке, а потом на распределении! Глупо, конечно, но я запаниковал, психанул да вырвал их пальцами и магией с корнем. Ну хоть у этих болванов мазь с собой была заживляющая. Поделились. Правда, выглядит она… вот так вот, — Рон указал на болячку под носом пальцем и собрал глаза в кучку, — часов пять ещё так ходить. Хоть крем какой спрашивай у девчонок с пудрой, чтоб замазать…

Рыжий вздохнул и на скулах метнулись желваки. Похоже, паренёк снова с трудом смирил свою горячую натуру, представив, как выпрашивает пудру. Пожалуй, имеет смысл подбодрить. Я побарабанил пальцами по стенке и отстранëнно прокомментировал:

— Я не очень понял, зачем ты хотел поссориться с Малфоем. Но поговорил ты с ним… неплохо. Не факт, что я смог бы лучше.

− Да он, видишь, сразу своих... этих... пригрозил натравить. А у меня от угроз кровь закипает от ярости. Отец говорит, что это какой-то «чужой огонь», и учит сдерживаться, но получается не всегда. Хотя сейчас вроде получилось.

− Получилось. И как тебя отец учит?

Рональд усмехнулся, подняв куцые рыжие брови:

— Ну, по-всякому. Дышать там правильно, считать в уме, представлять шахматную партию… Ещё он никогда не одёргивает братьев, когда те шутят. А они пошутить любят, козлы дракловы… Ох, ладно. Я просто очень вспыльчивый, а вспыльчивые маги, как родители постоянно повторяют, долго не живут. Проблемы с контролем заклинаний. Маги должны свободно колдовать в любых ситуациях — ни боль, ни слова не должны мешать этому, а у меня... Поэтому родители никогда и не заступаются, а близнецы и рады стараться. Ну а об этих оркнейских островитянах слышал, что старшие Крэбб с Гойлом — вассалы лорда Малфоя. Видимо, и детей прицепили к Драко, чтоб дрессировал. Подробностей, как они это делают, не знаю. Считай краем уха только слышал.

— Ты так правильно говорил насчет «деяний» лорда Люциуса. Что ты о них знаешь?

Удивительно, как рыжий быстро краснеет. Прямо сполохами по коже. Так что аж веснушки исчезают в маковом цвете. Рон проговорил, словно выдавливая какое-то стыдное признание:

— Я просто повторил, что говорит мой отец. Показалось уместным. Ну и да, извини, что не дал тебе и слова вставить. Уизли с Малфоями враждуют веками. Оно между нами само как-то выходит.

— Магия? — усмехнулся я.

— Вроде того, — выдохнул Рон. Но тут же самокритично добавил:

— Ну и я тоже часто поступаю как болван. Ребенок ещё, что поделать.

— Это тоже за родителями повторяешь?

— Ну да. А за кем же ещё? Мне, кстати, потому ещё стыдно стало, что именно в этом обвинил этого... Положено так в семьях у чистокровных, ничего не поделать. Но... Дра-а-ако.

Рыжик вновь фыркнул. А я сказал, добавив в голос преувеличенной значимости:

— Ну что же, как минимум, фраза «Между ними случилась магия» для меня заиграла новыми красками.

И уже расхохотались хором. Такими улыбающимися мы и обернулись на решительно распахнувшуюся дверь. На пороге появилась девочка с пышными каштановыми волосами. Грозно сдвинутые брови и чёрные глаза… Сложно не узнать Гермиону Грейнджер. Классическая, разве что глаза значительно темнее:

− Никто не видел жабу? Невилл её потерял, а я помогаю искать.

Девочка сделала короткую паузу, во время которой потерявший дар речи Рон открыл рот. В его глазах прямо читалось: «А что, так тоже можно входить?» Невилл же, круглолицый пухлый паренёк, со священным ужасом и восторгом смотрел в это время в затылок резкой девочки.

Три секунды и требовательное:

− Так вы видели или нет?!

Надо вмешаться, а то перебодаются сейчас на пустом месте с будущей заучкой. Я улыбнулся специальной «улыбкой котика», отрепетированной у зеркала, и сказал:

− Жабу мы не видели. Но нет смысла бегать её искать по всему поезду. Никуда она из вагонов не денется. Хогвартские эльфы её найдут и доставят, вместе с багажом в комнату после распределения по факультетам.

Невилл выглянул из-за плеча Гермионы и дрожащим голосом проговорил:

− Ба-бабушка велела Тревора всегда с собой носить. По-поэтому я ищу… Простите за вторжение…

Заряд смелости, похоже, у мальчугана закончился, и он вновь спрятался за тонкую фигурку девочки, даже ссутулился и, кажется, присел, чтобы казаться меньше.

Рон пожал плечами:

− Как жаба может сбежать из кармана? Ты, наверное, не закрывал его? Вот я свою крысу всегда ношу с собой и, если не хочу, чтоб Короста вылезала на стол, закрываю.

Гермиона брезгливо скривила губы:

− В кармане? Фу, её же можно случайно раздавить. Да и вообще, это отвратительно, когда в кармане шевелится какое-то несчастное животное.

Рон нахмурился:

− Ничего там не шевелится. Засунул да забыл. И ей там спокойней. Короста!

Рон сунул руку под сиденье и выдернул за хвост обречённо повисшего крыса. Гермиона вздрогнула, но тут же, поджав губы, присмотрелась, а Рон небрежно, как плюшевую игрушку, запихал животное в карман штанов и похлопал по штанине, которая действительно даже не начала топорщиться.

− Два хлопка и карман закрыт на пару часов. Ну, Короста всё равно там спит почти всегда, так что закрывать обычно даже не надо.

Я кивнул:

− Немного магии, умения и получается очень просторный карман. Думаю, что у Невилла карманы не хуже, да?

Мальчуган нервно погладил по штанинам и пожал плечами:

− Я не знаю. Бабушка ничего мне не говорила о карманах, вот я и носил Тревора в руках. Или говорила, но я забыл…

А ещё заявляют что русские начинают представляться только через пару часов знакомства. А если разойдутся раньше, то запросто могут не узнать имени. Словно сказать, как тебя зовут, это выказать какое-то совершенно невероятное доверие.

Ну и не очень понятно, в каком хрустальном сосуде держали Гермиону до Хогвартса, с такими-то командирскими манерами. Определённо со сверстниками она мало общалась. Надо перезнакомить их хоть…

− Невилл, ты ведь Лонгботтом?

− Д-да!

− А я Гарри Поттер, парень же, лихо справляющийся с карманными крысами, Рон Уизли. А как зовут твою спутницу?

− Меня зовут Гермиона Грейнджер! — рявкнула девочка. — И я прекрасно могу говорить за себя сама!

Все в купе вздрогнули, а Рон протянул:

− Грейнджер из рода Грейнджеров… нет не слышал.

− У меня родители обычные люди. Они дантисты. И что я волшебница, узнала совсем недавно. Но у меня фотографическая память, поэтому я на всякий случай выучила наизусть все учебники, так что, несомненно, буду учиться лучше всех.

Я усмехнулся. Грейнджер в своем репертуаре «а-ля дикий гений». А девочка прищурилась и добавила с обвиняющими интонациями:

− Я тебя видела, Гарри Поттер. Ты мальчик из моего сна! (обалдеть, всё-таки она меня запомнила, «девочка из камина Уэлсли», хоть и прошёл почти год!)

Брови Рона подпрыгнули, он хрюкнул и закашлялся. А Невилл покраснел как помидор и похлопал его по спине, после чего поражëнно уставился на свою ладонь, словно не веря, что посмел кого-то коснуться.

Я же проглотил едва не выскочившие ехидные извинения за неподобающее посещение девичьих снов. И, аккуратно подбирая интонации, произнёс:

− Гермиона, мир магии необычен и причудлив. Возможно, ты каким-то образом и могла увидеть меня во сне. Просто потому, что многие маги часто говорили о Гарри Поттере. Слова вообще в мире магии значат многое. Но, поверь, действительно не стоит всем докладывать, что тебе снился какой-то мальчик. Люди наверняка поймут неправильно.

Брови малолетней волшебницы взметнулись, она открыла рот явно, чтобы уточнить, что именно могут понять люди. Но я прервал её жестом:

− Просто поверь. И запомни.

Девочка посмотрела оценивающе и медленно кивнула:

− Ну, допустим. А… Чем так знаменит Гарри Поттер, что о нём говорят многие маги?