Хроноворот Салазара, или О роли детали в истории (джен)

Старому дому, наполовину скрытому разросшимися деревьями, больше подходило наименование «халупа». Или «хибара». Был он неимоверно запущен, окна щерились осколками выбитых стекол, стены, сложенные из серого камня, позеленели от лишайников, в крыше зияли пробоины... И в то же время вокруг была установлена довольно умелая и крайне мерзопакостная защита — основанная на магии крови. На неожиданно крепкой входной двери была вкривь и вкось прибита змеиная шкура. Защиту Том прошел с легкостью и остановился на пороге перед закрытой дверью, брезгливо разглядывая родовое гнездо Гонтов.

— Даже маггловский приют выглядел приличнее, — проворчал он, глядя на змеиную шкуру. Вот это дражайшим родственничкам зачем?

В доме что-то грохнуло, и грубый мужской голос разразился ругательствами. Ему ответил второй — и через секунду между ними завязалась настолько грязная перебранка, которой, пожалуй, постеснялись бы даже пьяные гоблины.

Том, прежде чем войти, запустил в дом поисковое заклинание — и с удивлением обнаружил, что там находится всего один человек. «Он что, по каминной сети с кем-то ругается? — сам себя спросил Том. — Или...?»

Он распахнул дверь Алохоморой и вошел. Хозяин, высокий костистый старик, заросший черными волосами напополам с сединой, резко развернулся к нему и зашипел:

— За смертью пришел, маггловская тварь? — и вдруг, другим голосом, старик зашипел: — Отец! Это же тот маггл, с которым сбежала предательница крови! Заавадим его!

Дожидаться Авады Том не стал и, обезоружив родственничка, приложил его Инкарцеро.

— Ошибка вышла, — на парселтанге прошипел он. — Я пришел не за смертью — а со Смертью!

— Ты кто такой? — абсолютно не испугавшись и грязно его обругав, спросил старик, пытаясь выбраться из веревок.

— Кто я такой? — усмехнулся Том. — Том. Марволо. Риддл, — отчеканил он каждое слово.

— Ах ты...

Даже в приюте Том не слышал таких отвратительных выражений — старик явно не был лишен фантазии, правда, довольно узконаправленной, но зато удивительно извращенной.

— И это — чистокровный маг, считающий себя потомком Слизерина! — презрительно протянул Том. — Вырождение во всей красе.

— Я тебе сейчас покажу «вырождение»! — пообещал старик — и зашипел, призывая на парселтанге местных змей.

— Покажи, — охотно согласился Том, разворачивая появившихся змей назад. — А то вдруг я чего-то не заметил? — издевательски прошипел он, окидывая взглядом обстановку жилища и его хозяина. — Родовое гнездо Гонтов... воистину мерзость запустения. Марволо Гонт — да бродяги из Лютного выглядят, да и ведут себя достойней. Ах да, еще отсутствующий здесь Морфин Гонт, ныне гостящий в Азкабане, — добавил он с холодной издевкой. — Надо полагать, по сравнению с родным домом камера для него — просто шикарные апартаменты. Никого не забыл? — он насмешливо уставился на покрасневшего от ярости Марволо Гонта.

— Ублюдок! — прошипел, плюнув в него, старик. — Не знаю, кто ты такой, и почему у тебя лицо этого смазливого маггла, но я это узнаю! — угрожающе пообещал он.

Том взял трофейную палочку и с наслаждением наложил на мерзкого урода Круцио.

— Понравилось? — нежно улыбнулся он. — Ай-яй-яй. Не знаешь, кто я такой? А ты подумай — может, в твоей безмозглой башке что-то сложится? И кстати — я не ублюдок. Мои родители состоят в законном браке — чего я не могу сказать о твоих.

Старик взвыл, забившись в веревках, а когда Том снял заклинание, словно не в силах говорить по-английски, прошипел на парселтанге:

— Ты не смеешь со мной так! Не смеешь! Я — потомок самого Слизерина!

— Не смею? Я — не смею? — Том расхохотался. — Да Слизерин лично бы такого потомка заавадил, чтобы не позориться! — прошипел он в ответ. — Ничтожество, позорящее само слово «маг»! А эта дурочка еще тебя боялась, — он покачал головой. — И я надеялся увидеть сильного волшебника, а не опустившееся убожище!

— Так ты не маггл! — старик вновь попытался сбросить с себя веревки. — Ты посмел зачаровать мою дочь! Я тебя уничтожу, Риддл! Поганый грязнокровка! — он снова плюнул.

— Дошло, что я не маггл, — Том издевательски похлопал в ладоши. — Года не прошло. А больше ничего не дошло? Почему змеи меня послушались, почему я прошел кровную защиту, почему меня послушалась твоя палочка?

— Ты ублю-удок! — протянул старик — и вдруг мерзко, тоненько захихикал. — Может, даже и мой... Вот новость так новость! Ты решил прийти к папочке? — он снова задергался, пытаясь выбраться из веревок.

— Папочку я уже повидал, — Том усмехнулся. — Ничтожество, как и ты — другое, правда. Инкарцеро Максима! — добавил он, видя, что веревки ослабели. — Я вот думаю: оставить тебя так — и подыхай от голода и жажды, или сжечь тебя Адским пламенем, вместе с этой лачугой? Ее ведь проще отстроить, чем ремонтировать.

— Сожги! — расхохотался старик. — Сожги — и тебя отыщут авроры и посадят по соседству! Туда, куда они уже забрали одного моего сына! Ублюдки! — он разразился руганью.

— Вот только это меня и останавливает, — Том по-хозяйски осмотрел трофейную палочку. — Иметь запасную палочку очень удобно, — проинформировал он вновь обретённого родственничка. — Пожалуй, я оставлю ее себе — а вот твоему ублюдку придется поскучать в Азкабане еще пару лет. В одиночестве. А когда выйдет — отправится на свидание с тобой. И со Слизерином, разумеется — хотя мне кажется, что Слизерину эта встреча будет не по душе. А тебя я оставлю здесь, Марволо. Не хочу пачкать руки убийством кровного родича — это чревато проклятьем. Так что я даже прикажу змейкам тебя освободить — и живи без палочки, как жалкий маггл. Сдохнешь и сам, причем скоро.

— Отдай! — истошно заорал старик. — Не смей трогать! Отдай!

— Неужели? — Том рассмеялся. — Вот так прямо и отдай?

Он с презрением смотрел на опутанного веревками старика. А ведь его нельзя оставлять в живых, подумал он вдруг — он опасен для маленького Тома. Опаснее Риддлов — тех он запугал достаточно, да и в магический мир им хода нет. Из всех его родственников-магов относительно нормальной была только мать — если не считать ужасающей пугливости и невежества. Надо будет приглядывать за тем, как она будет воспитывать сына — не хотелось бы вырасти в ее жалкое подобие.

Том поглядел на покрасневшее от ярости лицо старого Гонта и вкрадчиво сказал:

— А после вашей скорой смерти и после смерти Морфина я стану Гонтом. Я — полукровка, которых вы так презираете. Нравится?

— Убью-у-у! — взвыл старик, снова бешено задёргавшись. Веревки вдруг затрещали, а потом лопнули — и Марволо, сыпля проклятьями, но теперь уже самыми настоящими, начал подниматься.

— Ступефай! — мгновенно отреагировал Том.

Старик отлетел к стене и захрипел, продолжая теперь просто яростно смотреть на него налившимися кровью глазами.

В шкафу вдруг раздался странный звук, больше всего похожий на хриплый скулёж — старик зыркнул на дверь, в которой давным-давно уже не было ручки, и звук прекратился.

— Так-так-так, — протянул Том, — и кто там у нас? Алохомора! — открыл он дверь шкафа, одновременно ставя щит — вдруг у этого идиота там кто-то опасный?

В шкафу обнаружился крупный, гораздо больше, например, волка, пёс. Лохматый, со свалявшейся тёмной шерстью и очевидными следами побоев, он был привязан за шею к задней стенке шкафа куском верёвки. Когда дверь открылась, он вновь заскулил, и в его глазах Том увидел страх и боль.

— Это, надо полагать, еще один твой ублюдок? — издевательски осведомился Том. — Не удивлюсь. Особенно, если учесть твои методы воспитания.

Том подошел к собаке и внимательно посмотрел на нее. — Пойдешь со мной? — спросил он.

Том подумал, что если привести пса в порядок, то о лучшей защите для Меропы и маленького Тома можно и не мечтать. Не может же он сам поселиться в прошлом и приглядывать за ними! Раз в месяц навестить — не более того.

Пес заскулил и прижал свои висящие косматые уши, но никакой агрессии не выказал — лишь в страхе глянул на замершего у стены Марволо Гонта.

А пока Том осматривал пса, оставленный без пригляда Марволо, сбросив-таки наложенный проклятым ублюдком Ступефай, вскочил на ноги — и наступил на подползшую к нему змею, которая мгновенно укусила своего бывшего хозяина. Одного укуса для Марволо Гонта явно было бы не достаточно — но, похоже, сердце старика просто не выдержало всего произошедшего.

Том, глядя на хрипевшего, умирающего мага, философски сказал:

— Считай это воздаяньем за ее родню, прибитую тобой к двери!

Пёс заскулил, а потом залаял — низко и громко, и в этом лае вовсе не слышалось ни тоски, ни печали.

— Хотел бы я сказать — собаке собачья смерть, но не хочу обижать собак, — пробормотал Том. Он трансфигурировал тело в камень — камнем был при жизни, камнем будет после! — и решил, что ближайшее болото вполне сгодится для могилы. — Теперь надо привести тут все в порядок, — сказал он псу, отвязывая веревку. — Боюсь, что на Меропу здесь надежда плохая — придется осваивать бытовые чары самому. Не селить же ребенка в этом сарае!

Когда верёвка спала с его шеи, пес заскулил и припал к земле, словно ожидая наказания и испуганно глядя на Тома. А потом вдруг глухо зарычал — и через секунду в углу раздался шорох и мелькнул змеиный хвост.

— Ты что, змеелов? — удивился Том. — На здешних змей охотиться не стоит, — сообщил он псу. — Они мои друзья. Угостить тебя бутербродами? — он достал из кармана маленький сверток и увеличил его. Как знал, прихватывая утром за завтраком в Хогвартсе, что нормально поесть с этим «визитом» к родственникам не удастся.

Пес посмотрел на него. Было видно, что голод в нем борется с недоверием — и стремительно побеждает. Пес осторожно потянулся к еде, обнюхал ее, а потом, снова глядя за Тома, заскулил, явно не приученный брать такое из чьих-то рук.

Том положил бутерброд с ветчиной на пол, трансфигурировав из какой-то косточки (похоже, птичьей — Марволо кур у магглов воровал, что ли?) миску и наполнив ее водой из палочки.

— Ешь! — предложил он, откусывая от второго, тоже с ветчиной, бутерброда.

Бутерброд просто исчез в песьей пасти — а потом зверь буквально накинулся на воду и выхлебал миску меньше, чем за минуту. Вылизав ее, он вопросительно посмотрел на Тома, и на сей раз в его глазах настороженность была смешана с благодарностью.

— Еще хочешь? — Том наполнил миску новой порцией воды и с помощью Энгоргио увеличил последний оставшийся бутерброд. Такой огромной псине и этого будет мало, но все же...

— Интересно, зачем он тебя сюда притащил? — задумчиво спросил он, на этот раз скармливая псу угощение с рук.

Второй бутерброд исчез так же быстро, как первый, а вот воду на сей раз пес выпил не всю, оставив почти половину — а, закончив, неуверенно вильнул опущенным длинным хвостом и лег рядом с миской. Теперь, когда он лежал, стало видно, что он еще очень молод, возможно, даже и вовсе щенок — слишком длинными и широкими были лапы по сравнению с тощим телом и слишком белыми и здоровыми — зубы, по сравнению со всем остальным.

Шерсть его совершенно свалялась и была кое-где покрыта запёкшейся кровью, а на шее верёвка натёрла длинную борозду, тоже окровавленную и уже подсыхающую.

— Ну и куда тебя такого тащить к Меропе и ребенку? — спросил Том. — Никогда не мыл собак, — вздохнул он, — а вот мелкоту в приюте приходилось. Думаю, принцип тот же, — он снял мантию, уменьшил ее, из очередных костей трансфигурировал большую лохань, прорезиненный фартук, металлический гребень и ножницы — выстригать колтуны. — Веди себя смирно! — скомандовал он псу, наполняя лохань водой.

Тот оказался на диво послушным: стойко перенося купание, он лишь иногда начинал тихонько скулить, когда пальцы Тома попадали в раны — по счастью, поверхностные.

Когда с мытьем было покончено, Том принялся за наведение порядка. И если грязь, пыль и мусор он убрал быстро, то даже с помощью Репаро разбитые стекла в окнах восстановить не удалось — слишком много осколков пропало. Что уж говорить о протекающей крыше и проломленных досках пола. Нет, сам Том с этим справиться точно не мог. Придется кого-то нанимать — а это опять деньги. На магов их точно не хватит — значит, надо будет искать маггловских рабочих. Мерлин...

Пес, тем временем, вдруг начал рыть что-то в углу кухни — и, легко проломив прогнившие доски, заворчал, явно пытаясь извлечь что-то из образовавшейся дыры.

Наконец, ему удалось подцепить зубами какую-то тряпку, и он потянул её на себя с глухим и каким-то упрямым рычанием.

— Что там? — заинтересовался Том. Пес вытянул из дыры сверток, перевязанный змеиными шкурками и, принеся его Тому, опустил к его ногам, предано виляя хвостом. «Хвали меня, добрый хозяин!»

Под старой тряпкой обнаружилась ещё одна, чуть почище — и уже в ней Том увидел сперва пару старых... нет, кажется, очень старых книг, а потом и еще один свёрток, совсем крохотный.

Том осторожно развернул сверток — и увидел очень старое золотое кольцо с черным камнем. Это же... это может быть только родовое кольцо Гонтов!

— Ты умница, — дрогнувшим голосом сказал он псу. — Хороший, хороший пес!

Пес замахал хвостом посильнее и ткнулся носом в его локоть.

Том погладил его по голове и почесал за ухом. — Хороший пес! — повторил он. — Как же тебя назвать?