Просто продолжать жить (гет)

— И что?! — нетерпеливо спросила Маргарет, едва они с Роуэн вышли из Мунго.

— Не знаю, — со счастливой досадой ответила ей подруга,

— Что ты не знаешь?! — возмутилась Маргарет. — Было у вас свидание или нет?

— Я не знаю, было это свидание или нет, — засмеялась Роуэн.

— Но вы встретились? — настойчиво спросила Маргарет.

— Встретились, — кивнула Роуэн.

Они действительно встретились после того странного поцелуя — на следующий же день. В тот раз их прервали: кто-то из коллег настойчиво постучал в неожиданно для запертую дверь приёмной Августа Пая, и Роуэн пришлось открыть, скрыв МакНейра чарами. В тот раз он сразу ушёл, однако они договорились встретиться следующим вечером — и она сама не знала, как сумела отработать тот день. Накануне они проболтали с Маргарет далеко за полночь — и этот разговор, долженствовавший, по идее, успокоить Роуэн, лишь ещё сильнее её распалил. У неё уже случались романы — Роуэн никогда не была тихой и правильной девочкой — но никто ещё не волновал и не будоражил её так сильно, как этот более чем взрослый мужчина.

Он ждал Роуэн у пыльной витрины универмага, в котором скрывался госпиталь — но пришёл, к её, скорее, удивлению, нежели разочарованию, без цветов. Впрочем, это было разумно — потому что они гуляли до темноты, потом ужинали в каком-то маггловском (ей это было странно) кафе, а после снова гуляли, до самой ночи. Ей казалось, что они обошли половину Лондона — и говорили, кажется, обо всём. Вернее, говорила по большей части она — а он слушал. Так, как не слушал её никто — хотя Роуэн никогда не жаловалась на невнимательность друзей и возлюбленных. Но с ним всё было иначе — он был не просто внимателен. Ему было нужно и важно каждое её слово — а ещё говорить с ним было очень легко. Почему-то у неё даже мысли не возникало о том, что он подумает о ней, если узнает о том или этом — что-то говорило ей, что её приняли здесь, приняли раз и навсегда, всю, целиком, такой, какая она есть и какой ещё станет.

Впрочем, он тоже не молчал. Отвечал на любой вопрос — о детстве, о школе, о тюрьме… Отвечал спокойно и прямо — и Роуэн чувствовала, что влюбляется в него за это спокойствие и прямоту только сильнее.

Во время этой бесконечной прогулки она почти всё время держала его под руку — и всё время ждала, что он хотя бы сожмёт её пальцы, а потом, наконец, поцелует — но ни того, ни этого не случилось. Прощаясь, он очень тепло и нежно улыбнулся ей и, взяв её за самые кончики пальцев, поднёс их к губам и поцеловал — и спросил:

— Вам не было скучно сегодня?

Роуэн даже онемела на мгновенье от изумления: заподозрить МакНейра в кокетстве она никак не могла — что же, он действительно полагает, что с её стороны всё это было проявлением вежливости?

— Мне было хорошо, — честно сказала она. — И я бы с радостью увидела вас ещё раз.

— Я тоже, — сказал он, всё не отпуская её руку. — Хотя я и боюсь вам наскучить. Я скверный рассказчик.

— У меня ещё много историй, — рассмеялась она. — Тогда… — она чуть было не сказала «завтра», но в последний момент сдержалась: нельзя, всё же, до такой степени… в общем, нельзя. — Когда же?

— Уже поздно, — сказал он, покачав головой. — И вы завтра не выспитесь. В следующую субботу?

— Давайте, — кивнула она, скрывая досаду и даже некоторое разочарование. Целая неделя! Но ведь она видела, абсолютно же точно видела, что нравится ему! Да что там нравится — что он влюблён! Как он тогда целовался… но почему же тогда? Не может же он быть до такой степени старомодным!

— …так что вот, — закончила свой рассказ Роуэн. — И я даже не знаю, что думать.

— Он просто старомоден, — решила, подумав, Маргарет. — Вот и всё.

— Но не настолько же! — воскликнула Роуэн. — Ладно бы, это было до того поцелуя — но мы целовались же! Понимаешь?

— Ну, — пожала плечами Маргарет. — Мало ли. Целовались — а потом он решил, что поторопился. Или… — она вдруг смутилась.

— Что? — потеребила её за руку Роуэн. — О чём ты думаешь?

— Ну, — Маргарет вздохнула. — Он же двадцать лет в тюрьме просидел. И то, что он вполне контролирует теперь свою магию и вроде здоров внешне, ведь не означает, что он здоров как мужчина.

— Нет, конечно, — без капли стеснения согласилась с ней Роуэн. — Но целоваться-то это ведь не мешает? — тут же выдвинула она серьёзный аргумент. — Или хоть за руку взять?

— Не скажи, — возразила Маргарет. — Вот смотри: продолжаете вы целоваться… а дальше что? Ты же не пугливая барышня — а ну как сама проявишь инициативу и, — она хихикнула, — полезешь в штаны? А там…

Роуэн прыснула, и девушки расхохотались.

— Ну, в общем, это разумно, — согласилась Роуэн, отсмеявшись. — Да — такое вполне может быть. Но Август говорит, что Уолл совершенно здоров — значит, всё восстановится, — сказала она с уверенностью.

— Когда-нибудь, — кивнула её подруга. — Но вот прямо сейчас…

— Ну, я же никуда не спешу, — пожала плечами Роуэн и подмигнула Маргарет: — Подождём.

* * *

С момента появления в доме Целлеров Эйвери с новой силой влюбился в обеды. Он всегда их любил, но теперь, после стольких лет они обрели особое очарование. Так с самого начала повелось, что он приглашал своих гостей, как он про себя называл их, к столу — те после первых отказов сдались, и теперь по будним дням они обедали втроём. Впрочем, порой кто-то из Целлеров оставался работать дома — чаще это бывал Джозеф, так что раз или два в неделю его сестра приходила одна. Такие дни Маркус любил больше всех — и довольно быстро поймал себя на мысли о том, что ждёт их. Роза притягивала его — своей теплотой и мягкой, но уверенной силой, что читалась в каждом её жесте и в голосе. Говорить с ней было интересно и просто, а молчать рядом, глядя на её уверенные ловкие жесты — легко, и каждый раз, когда она приходила одна, Эйвери устраивался в библиотеке в стоящем неподалёку от рабочего стола Целлеров кресле и подолгу читал там, время от времени забывая о книге и ненавязчиво, из-под ресниц, наблюдая за молодой женщиной. Просто так — он и в мыслях не имел ничего… компрометирующего — она казалась ему до того совершенной, что, пожалуй, Маркус даже перепугался бы, поймай он себя на какой-нибудь слишком уж личной мысли. Ему просто было хорошо рядом с ней — уютно, легко и спокойно — и это уже было очень и очень много.

Поглядев на часы, Маркус встал и подошёл к мисс Целлер, чтобы пригласить её к столу — и обмер, увидев разворот книги, страницы которой заметно пострадали от красной плесени, с которой Роза сейчас и боролась, аккуратно обрезая повреждённые части и тщательно промазывая каждый лист смоченной в каком-то прозрачно-зеленоватом снадобье кисточкой. Это был рисунок — гравюра, и она изображала почти в точности такую же арку, информацию о которой Маркус с друзьями разыскивали уже почти полгода.

— Извините, — пробормотал он, потянувшись к книге, но Целлер непривычно жёстко оборвала его:

— Не трогайте.

— Я осторожно, — попытался было поспорить с ней Эйвери, но она перехватила его руку и почти что сурово сказала:

— Раствор ядовит. Даже не думайте к нему прикасаться!

— А когда можно будет? — спросил он нетерпеливо.

Роза хмыкнула и удивлённо приподняла брови:

— Вам срочно понадобилась эта книга?

— Да! — выдохнул он — видимо, это вышло настолько искренне, что Целлер смягчилась:

— Я вам завтра принесу зачарованные перчатки и заклинание на лицо наложу — тогда можно будет. Хотя я бы предпочла сначала закончить, — добавила она с некоторым неудовольствием.

— Можно, я хотя бы разворот посмотрю? — умоляюще попросил он — и Роза вдруг рассмеялась:

— Простите меня. Это же ваша книга. Да, разумеется — только возьмите хотя бы мои перчатки, — попросила она, откладывая кисть в сторону, — и позвольте мне наложить защитные чары.

— Я вам буду очень признателен, — заулыбался, смущаясь, Эйвери, и взяв перчатки, с удивлением понял, что они ему хотя и маловаты, конечно, но не настолько, чтобы он не смог их надеть без увеличивающего заклятья. Мисс Целлер, тем временем, взяла свою палочку и, наведя её на его лицо, прошептала незнакомое заклинание. Повеяло лёгким прохладным ветром, и Маркус почувствовал, что к его лицу будто бы прижали тонкую холодную ткань.

— И всё равно осторожнее, — предупредила Роза, отходя от стола. — И состав защитного зелья, и сама плесень опасны. Не наклоняйтесь слишком низко.

— Не буду, — пообещал Эйвери, радуясь, что его зрение уже совершенно восстановилось.

Книга оказалась на староанглийском и читалась легко — и Маркус, жадно пробежав глазами текст на соседней с гравюрой странице, виновато оглянулся на внимательно наблюдавшую за ним женщину и осторожно перелистнул одну страницу назад. А потом ещё одну — и, отыскав начало главы, погрузился в текст.

А, закончив, замер над книгой, с очень странным выражением глядя прямо перед собой.

— Всё в порядке? — спросила, наконец, мисс Целлер, аккуратно касаясь его плеча. Он почти подпрыгнул от этого прикосновения и, резко развернувшись на месте, помотал головой:

— Да, наверное… это нужно скопировать. Это можно?

— Давайте, я лучше сама, — предложила она, глядя на него почти что встревоженно и гадая, что в этой старой хронике могло до такой степени на него подействовать. — Какие нужны страницы?

— Эта вот глава, — он отлистал несколько листов. — Спасибо вам. Это важно.

— Я сейчас сделаю, — кивнула Роза, снова берясь за свою палочку — но он, спохватившись, потянулся было, чтобы перехватить её руку, но, в последний момент сообразив, что делает, отдёрнул свою и смешался.

— Перчатки, — сказал Маркус, краснея и стягивая правую. — Возьмите, пожалуйста.

— Да, спасибо, — улыбнулась она, аккуратно надевая перчатку.

Копирование заняло всего несколько секунд — и когда Эйвери буквально выхватил у неё листы, Целлер не удержалась от шутки:

— Я так понимаю, что обед отменяется? Тогда я ещё немного поработаю тут и…

— Нет, что вы, — вспыхнул Эйвери, мучительно смущаясь и отчаянно ругая себя. — Я как раз шёл пригласить вас… пожалуйста, — добавил он почти жалобно. — Книга не убежит, — добавил он немного не к месту.

— А я думала, это что-то очень и очень срочное, — с некоторым недоумением заметила Роза. — Но раз нет…

— Не настолько, чтобы не пообедать, — заверил он её, скатывая листы в трубку и засовывая её в карман.

В конце концов, они ищут уже полгода — разве пара часов что-то изменят?