Просто продолжать жить (гет)

Магглы…

Родольфус Лестрейндж метался по своему дому, то поднимаясь в кабинет, то спускаясь в главный зал — и обратно. Принимать… нет — просить помощи у магглов. Ему. Родольфусу Лестрейнджу. Немыслимо!

Но если это позволит ему…

Но у магглов!

Родольфус резко остановился и, сбежав по лестнице вниз, быстро пересёк главный зал и, распахнув дверь, вышел наружу. Там занимался рассвет — серый ноябрьский рассвет, полный ледяного сырого ветра и того тоскливого запаха, с которым уходит осень. Близился декабрь — самый тёмный месяц в году. Последний месяц года — и месяц праздников. И — как говорили, по крайней мере, — чудес. Да уж, чудо бы тебе не помешало — правда, Родольфус?

Он быстро шёл к берегу — позабыв, что даже не накинул плаща и вышел в чём был — в обычной домашней мантии, шерстяной, разумеется, но без согревающих чар на таком ветру почти бесполезной. Впрочем, ему не было холодно — он вообще не чувствовал сейчас тела, и просто шёл, почти что бежал вперёд. Магглы… Всё его существо восставало против этой идеи — но сердце не желало ничего слушать. Всё, что его интересовало — этот шанс. Магглы, не магглы — это был шанс, невозможный, неожиданный — и желанный. Отказаться от него просто потому, что Лестрейндж не может попросить что-либо у магглов?

Но жить, зная, что своим счастьем — незаслуженным и нежданным — ты обязан магглам? Этим вот существам, которые… о которых он никогда и ничего просто не хотел знать?А главное — КАК предложить это ей?! Он весь вечер и целую ночь пытался представить их разговор — и не мог. Здравствуй, Меда, выходи за меня — а ребёнка я раздобуду, и магглы мне в этом помогут. И Малфой. Сказать ей такое? Как?!

И надеяться, что это единственное, что между ними стоит. Он запрещал себе думать, что его предложение её оскорбит — и мог ли он не заметить, что между ними тогда повисло имя её мёртвой дочери?

Добравшись, наконец, до вырезанных в скале ступеней, Родольфус начал спускаться — и, ступив на пляж, решительно пошёл к лодке. Он так ни разу и не выходил в море с тех пор, как вернулся — сперва не решался, а потом пришла осень, начались шторма, и он отложил это до весны.

Но сейчас ему хотелось туда.

Лодка сошла в воду легко — он оттолкнулся от берега и, запрыгивая в неё, даже не сразу заметил, что вымочил брюки и мантию. Зачарованные ботинки не промокли, а вот на одежде нужных чар не было — но это не имело значения. Высушив её, Родольфус развернул парус — и направился прочь от берега.

Он уже знал, что ни за что не откажется от этого шанса — осталось убедить самого себя в этом и понять, как выложить всё это той женщине, что в две недели обратила в пыль все его планы.

Вернулся он ближе к полудню — замёрзший до дрожи и уставший настолько, что мысль о предстоящем подъёме по бесконечным ступенькам вызывала у него отвращение и тоску. Вернув лодку на место и укрыв её чарами, Родольфус вызвал эльфа и, велев ему перенести себя в дом, столкнулся с вышедшим ему навстречу Рабастаном.

— Ты был в море, — сказал обиженно тот.

— Прости, — ни на что, кроме вялого извинения, у Родольфуса сил сейчас не было. — Мне было нужно. Мы сходим с тобой — потом.

— Ты замёрз, — Рабастан подошёл к нему и взял за руки. Обида из его тона исчезла, уступив место вопросу и лёгкой тревоге.

— И устал, — кивнул Родольфус. — Я бы поспал, если не нужен тебе сейчас.

— Ты нужен, — улыбнулся Рабастан. — Но ты спи. Тебе очень плохо, — добавил он, проводя ладонью по его виску и щеке.

— Уже нет, — улыбнулся Родольфус. — Было плохо — ты прав. Но теперь уже нет. Теперь всё будет хорошо, — он притянул к себе брата и, обняв, крепко прижал к себе.

— Обещаешь? — спросил Рабастан, тоже его обнимая.

— Надеюсь, — шепнул Родольфус в ответ.

Проснулся он совершенно больным: тело горело, от жара слезились глаза, горло будто ошпарили изнутри, а дышать носом он просто не мог. Несколько минут Родольфус лежал, осознавая своё состояние — а потом вдруг рассмеялся и, морщась от боли, закашлялся. Это почему-то развеселило его ещё больше — и он, продолжая кашлять и хохотать, сел на постели и вызвал эльфа.

И только тут сообразил, что в аптеку его не отправишь, а Бодроперцового зелья у них в доме нет.

Пришлось отправлять того к Малфоям — и когда эльф вернулся вместе с Нарциссой, Родольфус даже не удивился, лишь сказал ей виновато и весело:

— Я сам виноват. Но я не жалею.

— Виноват в чём? — удивлённо спросила она, протягивая ему флакон с зельем. — У тебя сильный жар, — Нарцисса нахмурилась. — Одной порции может и не хватить… я скажу Люцу зайти к тебе вечером.

— Скажи, — не стал спорить Родольфус, залпом, не поморщившись выпивая жгучую жидкость. — Мерлин — в последний раз я пил эту дрянь лет в двенадцать, — сказал он, возвращая пустой флакон.

— Что с тобой случилось? — Нарцисса, не спрашивая разрешения, села на край кровати. — Ты вчера был у нас — и был, насколько я понимаю, здоров.

— Морские прогулки в лёгкой мантии посреди ноября не лучшим образом действуют на здоровье, — сказал он, ложась, чтобы унять головокружение. — Прости — я сейчас, — попросил он, прикрывая глаза. А потом вдруг спросил: — Скажи — что Меда правда меня не винила все эти годы?

— Понятия не имею, — Нарцисса удивлённо и грустно покачала в ответ головой. — Тебе это важно?

— Смертельно, — Родольфус открыл глаза и серьёзно на неё посмотрел. — На самом деле, пожалуй, это важнее всего. Ну и то, как она относится к магглам...

— Я могу с ней поговорить, — недоумённо проговорила она. — Мы видимся теперь иногда, — добавила Нарцисса, и её голубые глаза потеплели. — Если хочешь…

— Да нет, — он сжал её руку и улыбнулся. — Я спрошу сам. А Люциус тебе ничего не сказал, значит, — медленно проговорил он.

— По всей видимости, нет, — согласилась она. — Не сказал. Это плохо?

— Это странно, — подумав, ответил Родольфус. — Почему-то я был уверен, что он расскажет.

— О чём? — Нарцисса тоже ему улыбнулась и накрыла его руку своей.

— Я собираюсь снова стать твоим зятем, — сказал Родольфус, садясь на постели. — Но боюсь причинить ей боль... Ты знаешь, мне нужен наследник... Даже если ребёнка придётся создавать с помощью магглов. Если твоя сестра согласится, — добавил он — и потянулся за палочкой. — Но как я могу предложить ей такое? Сейчас. После всего, что я... мы... отняли у неё? Позволь мне одеться, — попросил он.

— Но почему магглы? — спросила слегка опешившая от такой новости Нарцисса, поднимаясь и идя к двери, стараясь уложить в голове этот поток сумбурных мыслей.

— Твой муж говорят, что они такое умеют, — почти весело ответил Родольфус и попросил: — Поговори с ним. А я зайду — вечером. Или завтра.

* * *

— Ты?

Андромеда остро пожалела, что открыла дверь, не посмотрев, кто стоит за ней. Обычно она так не делала, но сегодня к обеду должен был прийти Гарри — и Андромеда, удивившись такому раннему его появлению, просто распахнула дверь… и застыла.

— Выслушай меня, — попросил Родольфус, не пытаясь переступить порог. — Пожалуйста.

— Заходи, — она отступила назад и, затворив за ним дверь, остановилась здесь же, не приглашая его в гостиную. — Для чего ты пришёл?

— Выслушай меня, — повторил Родольфус, и она кивнула в ответ, стараясь — и не в силах не замечать его обветренных губ и лихорадочного румянца на бледном лице. — Меда, — он подошёл к ней, не обращая внимания на её нахмуренные брови, остановился буквально в футе от неё — и вдруг опустился на одно колено. — Я люблю тебя, — сказал он, поймав её взгляд. — Выходи за меня замуж. Пожалуйста.

Андромеда покачала головой и отступила было назад, но он поймал её руку и, сжав её, замер — и она, вздохнув, вернулась и, сжав его пальцы, сказала:

— Я уже всё сказала тебе. Нет, Родольфус.

— Ты говорила о детях... Меда, наверное, я... даже права морального не имею об этом с тобой говорить.

— Мы уже говорили о Доре. Давай не будем больше о ней, прошу. Мне тоже непросто. Наверное, если бы я могла... но теперь внутри меня пустота. Я выгорела еще тогда, Родольфус, — она коснулась живота неосознано. — А над тобой давлеет твой долг перед родом.

— Не думай сейчас о детях, — с болью попросил он, понимая что просит слишком много.

— Я не могу, — резко возразила она. — Родольфус, прошу тебя.

— Меда, Люциус говорит, что эту проблему можно решить, — он поднялся, но её руку не отпустил. — И я верю ему. Если бы ты захотела...

— Решить? — саркастично переспросила она. — Каким образом?

— Я не знаю, — он улыбнулся. — Но я ему верю — абсолютно. Потому что это настолько абсурдно, что не может быть ложью. Он сказал, что магглы это умеют — зачинать детей в таких случаях.

— Магглы? — недоверчиво переспросила Андромеда.

— Магглы, — кивнул он. — Я знаю — это звучит очень дико. И именно поэтому верю. Я... я знаю что никто не сможет её заменить. Наверное, я просто спятил. Просто пойдём к нему этим вечером. Только согласись, — настойчиво и умоляюще повторил он.

— Руди, — она покачала головой — Дело уже давно не в Доре... там нечему больше уже болеть. У меня взрослый внук, понимаешь? Я бабушка. Просто потерявшая всё старуха, — горько проговорила она — но он, увидев промелькнувшее в её глазах выражение, повторил:

— Я люблю тебя. Остальное неважно.

— Руди…

— Если дело в детях — пожалуйста, согласись, — Родольфус сделал тот последний разделявший их шаг, и теперь их тела почти что соприкасались. — Если я тебе нужен — скажи «да», Меда. Если нет — я уйду и никогда о себе не напомню. Клянусь.

— Магглы могут вернуть мне способность иметь детей? — с недоверием спросила она — и он вздрогнул и опустил взгляд. И ответил — очень неохотно и медленно:

— Я не знаю.

Они замолчали — надолго, а потом Андромеда сказала:

— Для того чтобы зачать ребёнка вне брака, не нужны магглы.

— Люциус говорит, что они умеют делать это без секса, — Родольфус вскинул на неё глаза. — И говорит, что это вполне может быть наш ребёнок — просто выносит его другая женщина. Но если и нет, — он сглотнул. — Ты… не примешь его?

— Приму, — помолчав, сказала она.

Они опять замолчали — а потом он упрямо сказал:

— Выходи за меня. Пожалуйста.

— Руди, — помолчав, медленно проговорила Андромеда, пристально на него глядя. — Всё, что ты рассказал — очень зыбко.

— Я знаю, — кивнул он.

— Ты понимаешь о чём ты просишь меня? Если я соглашусь? Я ведь не дам тебе развод, — продолжала она, глядя ему в глаза. — Никогда. Не смогу пережить что-то такое больше.

— Он не нужен, — качнул головой Родольфус, не отводя взгляда.

— Я не стану возражать, чтобы ты нашёл женщину, которая сможет родить, — упрямо продолжала она. — Но развода не будет.

— Знаю, — он улыбнулся самыми краешками губ.

— Ты не должен так рисковать, — она коснулась ладонью его щеки. — Долг есть долг.

— Знаешь, — усмехнулся он кривовато, — я всю жизнь исполнял долг — так, как я его понимал. И из этого никогда не выходило ничего путного. Ни разу. Я устал, Меда, — он накрыл её руку своей. — Я хочу хоть раз сделать не то, что обязан, а то, что мне хочется.

— Это риск, — сказала она, глядя ему в глаза. — И я ведь давно уже не та девочка.

— Наплевать, — он отпустил её руку и вновь опустился перед ней на колено. — Я рискну. Скажи «да», Меда, — попросил он. — У нас обоих призраки за спиной. Но мы с тобой живы. Здесь. Сейчас.

— Руди…

— Пожалуйста. Просто скажи «да», — настойчиво повторил он.

— Да, — наконец, сказала она — и, скользнув рядом с ним на колени, прижалась губами к его губам.