Просто продолжать жить (гет)

Долго ждать ему не пришлось — и когда эльф распахнул дверь, с поклоном приглашая гостей войти, Люциус поднялся им навстречу с такой широкой улыбкой, что Родольфус вместо приветствия даже не спросил, а сказал:

— Ты нас ждал.

— Здесь был Поттер, — вместо ответа сообщил им Малфой, подходя ближе и почти церемонно кланяясь Андромеде — и она после короткого колебания всё-таки протянула ему руку, которую тот с почтительностью и поцеловал.

— Так ты всё знаешь, — сказала она.

— Я догадываюсь, — продолжая улыбаться, ответил Малфой. — Но Поттер мне не сказал ни полслова. Вопросы только задавал. Но прошу вас, — он провёл Андромеду к одному из кресел. — Чаю?

— О чём спрашивал? — поинтересовался Родольфус, садясь рядом с ней. — Впрочем, сперва, — он переглянулся с Андромедой, — мы, всё же, хотим сообщить о помолвке.

— Я за вас рад, — очень тепло сказал Люциус, тоже садясь. — Думаю, это самая лучшая новость после вашего освобождения. Тогда, быть может, шампанского?

— Спасибо, что не спрашиваешь о том, что будет думать о нас любой, — лёгким кивком поблагодарив за поздравление и проигнорировав предложение, тут же перешла к делу Андромеда. — Родольфус сказал что ты можешь помочь. С тем, что прежде всего ляжет на наши плечи.

— Да, могу, — кивнул Малфой, спрятав немного горькую улыбку. Всё-таки Блэк есть Блэк: ни сожалений, ни вежливой болтовни, ни смущения, — ничего. Прямо к делу — и насколько же органично это у неё получается! — Изначально я подумал о магглах, — заговорил он, протягивая им тонкие стопки листков с напечатанным на принтере текстом. — Вы после это посмотрите — я пока расскажу в двух словах. Есть разные способы — для начала, я вовсе не исключаю возможности забеременеть естественным образом…

Они слушали молча — и очень внимательно. Андромеда в какой-то момент взяла Родольфуса за руку — и сложно было сказать, чего больше было в этом жесте, поиска поддержки или обратного. А когда Малфой, наконец, закончил, негромко сказала:

— Я понятия не имела, что магглы столько умеют. И ты, — посмотрела она на Родольфуса, — пойдёшь на такое?

— Пойду, — кивнул он спокойно. И добавил: — И даже признаю, что был неправ. Могу рассказать, в чём именно.

Она в ответ улыбнулась — а потом, позволив это себе, рассмеялась, и мужчины почти сразу же к ней присоединились. И Люциус не знал, смог бы на её месте так легко, однажды приняв решение, смеяться, и понимал ли это Родольфус — ведь он никогда не был отцом.

— По пунктам? — весело и по-делову спросила она, так и не выпуская его руки из своей с побелевшими костяшками пальцев.

— Составить список? — переспросил он и кивнул. — Могу.

— Когда мы пойдём к ним? — спросила Андромеда — но Малфой, к их удивлению, довольно загадочно покачал головой:

— Не спешите. Магглы магглами, но, в конце концов, мы тоже кое-что можем. Я думаю, для начала мы можем попробовать волшебные методы — а если не выйдет, тогда уже пойдём к магглам. В конце концов, в нашем мире подобные прецеденты бывали, — он достал из кармана одинаковые пергаменты и протянул им. — Я выписал случаи, в которых мы можем наверняка быть уверены — как видите, их не так уж и мало.

— Поттер, — проговорила Андромеда. — А ведь я это знала… Джеймс Поттер. Его родители потому и не пережили ту оспу незадолго до рождения Гарри, что были уже в возрасте.

— И безо всяких магглов, — заметил Малфой, чувствуя, что разговор отдаёт немного безумием. — Я ещё не успел поговорить с коллегами-специалистами в этой области — сделаю в течение нескольких дней. И, думаю, всё получится, — добавил он мягко — и вдруг поднялся. — Я надеюсь, вы меня извините — я буквально на пару минут, — сказал он — и вышел, оставляя их одних.

Какое-то время Родольфус и Андромеда молча смотрели друг на друга, и первой заговорила она — придвинувшись и взяв его руки в свои:

— Я хочу подождать со свадьбой. До беременности.

— Нет, — он легко соскользнул на пол и, опустившись на колени возле неё, заглянул в глаза снизу вверх, крепко сжав её пальцы. — Я не хочу ничего ждать. Не могу. И не отступлю, что бы ни было. Словно я прошу тебя прыгнуть со мною в пропасть и боюсь, что нас просто отговорят. Я даже говорю не то, что принято говорить. И пусть меня сочтут даже помешанным — ты ведь слышала, — настойчиво заговорил он, не давая ей вставить слова, — есть разные способы. В конце концов, выносить может другая женщина — как и дать яйцеклетку. Мерлин, Меда, что я несу... но ты сказала ведь что примешь такого ребёнка, — добавил он полувопросительно.

— Не смогу не принять, — кивнула она, глядя на него так пристально и так нежно и в то же время с те же безумным блеском в карих глазах, с каким он сам смотрел на неё. В какой-то момент он просто в них утонул и, не слишком понимая, что делает, прижал к губам её руки. — Я приму. И ты готов пойти к магглам? — спросила она негромко и словно задумчиво. — Просто, чтобы быть со мной?

— Да, — легко сказал он, кажется, удивляясь её вопросу. — Магглы… какая разница, — он развернул её руки ладонями вверх и прижал их к щекам. — Я хочу быть с тобой. Хочу тебя всю, со всем, нашим прошлыми, каким бы оно кому ни казалось. И не смотря на него. Хочу… Хочу детей с тобой... От тебя детей… я бы очень хотел, чтобы ребёнок был нашим — но, если это не выйдет, значит, не выйдет. Не важно.

— Тебе и вправду неважно, — Андромеда наклонилась, вглядываясь в его серые глаза, будто ища в них что-то крайне для неё важное.

— Это же просто средство, — сказал он непонимающе. — Способ. Какая разница, как это будет сделано, Меда, если этого хочешь ты.

— Но сам ты бы предпочёл самый простой и естественный способ, да? — вдруг рассмеялась она и, подавшись вперёд, обвила его голову руками и поцеловала его в прикрытые веки. Они замерли так — надолго, а потом Андромеда едва слышно шепнула: — А ведь он наверняка стоит там и ждёт.

Родольфус фыркнул негромко — и они оба расхохотались, сбрасывая, кажется, в этом смехе всё напряжение, что переполняло их с самой встречи.

А потом Родольфус, глянув на неё хитро и весело, поднялся, наложив заглушающее заклятье, бесшумно подошёл к двери и резко её распахнул — и, действительно, буквально столкнулся нос к носу с Люциусом Малфоем, меряющим быстрыми шагами коридор.

— Ты был очень деликатен, — сказал Лестрейндж. — Мы признательны. Но входи — а то неудобно. Дом-то твой.

— И чай остывает, — добавила Андромеда. — Кстати, где моя сестра и племянник?

— Драко в Лондоне — будет к вечеру, — отозвался Малфой. — А Нарциссу я сейчас позову. Когда свадьба? — спросил он шутливо.

Андромеда и Родольфус переглянулись — а потом она вдруг сказала:

— Завтра, — и добавила: — Если ты не против, конечно.

Родольфус онемел на мгновенье, но уже в следующую секунду, просияв, ответил:

— Да. Завтра. Вы придёте? — спросил он совершенно ошарашенного Малфоя.

— Да, конечно, — потрясённо ответил тот. — А во сколько?

— Утро — не наше время, — сказала Андромеда, снова переглянувшись с Родольфусом. — Да и не первый это брак — у нас обоих. Приходите к вечеру — часов в пять. Вместо чая, — добавила она, и в её глазах плеснул смех.

— Мы придём, — кивнул Малфой, лихорадочно соображая, сколько всего нужно успеть сделать за ближайшие сутки — от подбора соответствующей одежды до подарка. Мерлин.

— Ты не хочешь спросить жену? — иронично поинтересовался Родольфус — и они втроём рассмеялись.

— А ты не хочешь заглянуть в Министерство? — парировал Малфой. — Полагаю, сейчас самое время — до закрытия уже не так долго.

— Мы как раз туда направлялись, — невозмутимо кивнула Андромеда. — Но сперва я хочу увидеть сестру.

— Я приведу, — сказал Люциус и, вместо того, чтобы просто отправить за женой эльфа, ушёл сам, вновь оставив их наедине.

— Меда, — потрясённо сказал Родольфус, едва дверь за ним закрылась. — Ты…

— Ну, а что тянуть? — спросила она, весело пожимая плечами. — Это же просто констатация факта… или ты хотел пышную церемонию?

— Я хочу быть твоим мужем, — сказал тот. — Остальное не важно. И ты права — чем скромнее, тем лучше. Кого ты хочешь позвать? Кроме них, — он кивнул на дверь.

— Не знаю, как отнесётся ко всему этому Тедди, — она отвернулась и подошла к окну, разглядывая что-то в саду. — Но я надеюсь, что он поймёт. И Гарри, конечно. А других близких у меня нет, — она прислонилась к Родольфусу, подошедшему и остановившемуся сразу же у неё за спиной, и он осторожно обнял её и опустил на плечо подбородок. — А ты?

— У меня их тоже немного, — усмехнулся он. — Люциус вот… и, ты знаешь, наверное, те, с кем мы вместе освободились. Хотя мы никогда особо и не дружили что с Эйвери, что с МакНейром. Но я хотел бы их видеть— если ты не против, конечно, — добавил он вопросительно.

— Я их не знаю совсем, — ответила она, накрывая его руки своими. — Эйвери помню, впрочем — ребёнком. А МакНейра вообще нет. Но как я могу быть против? — спросила она, слегка повернув голову. — Твой дом — твои друзья, Руди.

— И твой, — шепнул он. — Твой тоже. Теперь.

— И мой, — кивнула она.

Они замолчали, глядя в окно на лужайку, на которой несколько юных книззлов с азартом носились друг за другом, совершая порой невообразимые кульбиты и издавая громкие и отчётливо довольные звуки.

— Есть ещё кое-кто, — сказал, наконец, Родольфус.

— Ты боишься, — Андромеда развернулась, и он вздрогнул от её пронзительного и строгого взгляда.

— Боюсь, — кивнул он. — Не тебя. За тебя.

— За меня? — повторила она.

— Не хочу ставить тебя перед выбором. Но и лгать не хочу. Только не тебе.

Она вздохнула и вдруг погладила его по волосам.

— Позволь, я сама разберусь с выбором. Говори.

— Есть ещё два человека, которых бы я хотел видеть, — сказал он, очень аккуратно подбирая слова. — Шимали Маузо — целитель, что лечил нас.

Видит Мерлин, он предпочёл бы сказать правду. Но раскрывать чужое инкогнито в ответ на полученную от Снейпа помощь было немыслимо — и хотя Родольфус решил, что попросит его раскрыться, права делать это самостоятельно у него не было.

— Что не так со вторым? — спросила, тем временем, Андромеда — а Родольфус стоял и думал о том, что совершенно бессмысленно лгать Андромеде про некоего сводного брата Мальсибера. И потом, если Шимали Маузо действительно можно было считать — в каком-то смысле — отдельной персоной, то с Мальсибером это было бы простой ложью, которую Андромеда бы раскусила мгновенно.

Да и прятать его постоянно от той, с кем он будет жить — невозможно.

— Его считают мёртвым, — сказал Родольфус. — Погибшим. Давно.

— Продолжай, — кивнула она, напрягшись.

— Ойген Мальсибер, — имя, наконец, прозвучало. — Помнишь?

— Я почти не знала его, — сказала она, но её окаменевшее было лицо расслабилось — и он понятия не имел, какое имя она ожидала и боялась услышать. — Весёлый безалаберный мальчик… так?

— Так, — кивнул Родольфус. — Поверь — если на ком из нас и есть крови меньше, то только на Эйвери. Даже не Асти.

— Думаешь, я решу его выдать? — усмехнулась она.

— Я думаю, это выбор, — ответил он. — И выбор тяжёлый. Прости.

— Я знаю, за кого выхожу, — Андромеда улыбнулась серьёзно, мягко, но успокаивающе. — Я поговорю с ним — но после, — пообещала она и попросила: — Расскажи про него. Я ведь действительно почти ничего про него не знаю, кроме той истории с его родителями.