Мост в рассвет (джен)

Навь

Очень заманчиво, но недальновидно броситься в погоню за путеводной нитью первым.

Она не остановилась у Избы с тёмными окнами, где — Ярр не знал — Йагиль, опередив пешую погоню, прямо сейчас просвещала Сирин об их судьбе. Нить змеилась с его скоростью — самого медленного преследователя — и, видимо, капитан крылолёта подумал о том же. Аппарат снизился, и Сквознячок прокричал:

— Подвезти?

— А влезу? — с сомнением откликнулся Ярр.

— Мы можем лететь быстрее. Нам нужно лететь быстрее, — уверенно кивнул Сквознячок. И направил крылолёт к земле.

Ярр уцепился за полоз, подтянулся и встал позади ребят. Аппарат качнулся, но почти сразу выровнял полёт. И путеводная нить словно почувствовала, что можно струиться быстрее, ускорила свой бег. А крылолёт устремился за ней в два раза резвее, и невидимо мелькали спицы над головами, сливаясь в один туманный круг. Ровно пульсировал Алатырь. Сквознячок притушил фонарь, и Ярр всё вглядывался в тёмное переплетение ветвей, стараясь не упустить из виду мерцающую змейку.

А ночь казалась вечной. И почти не мучили мысли о грядущем. Одна цель, самая важная сейчас, ускользала и снова появлялась между деревьями — найти, сберечь Косохлёст. А дальше хоть Мост не стой. Спасение в отчаянии — когда знаешь, что нужно сделать.

Никогда он не залетал так далеко, тем более не заходил пешком. Чернота под ногами давно сменилась мертвенным серебром. И луна куда-то скрылась, деревья светились сами по себе, и накатывал, забивая уши, гнетущий гул, и нёс такие же гнетущие мысли.

И там, где Ярр не бывал никогда, в бесконечных часах полёта от Навь-Костры, поднялась из ниоткуда стена сплошной черноты, безбрежная, как небо, и неотвратимая, как судьба.

— Давайте вниз! — Ярр, перекрикивая ветер скорости и стрёкот, указал на прогалину у обрыва, за которым вверх и вниз простиралась… Тень. — Если она ещё жива, то может быть только на этом краю!

И правда, путеводная нить не нырнула в непроглядную темень, а замерла на границе, дрогнула и безжизненно растянулась во всю длину вдоль границы Тени. Дальше хода не было.

И едва крылолёт коснулся земли, Ярр соскочил с полозьев. Влево или вправо? Только не вперёд! Впереди, выхлёстывая искорки мрака, клубилась Тень. Так близко… Так непередаваемо жутко. Чёрное, абсолютное ничто, как вихрь меж пальцев Марены.

Но Ярр не успел выбрать направление, которое не подсказал бы ни один путевой камень: прямо к нему, прихрамывая, спешила она — Косохлёст! За спиной с одинаковым облегчением выдохнули её друзья.

— Косохлёст! Слава Марене!.. — Ярр шагнул вперёд, чтобы поскорее прижать её к себе. А потом уже задавать все свои вопросы и вытряхивать дурь, если сестрица пришла сюда сама, как грозилась когда-то…

Но она не кинулась к нему — задрала голову к небу над Тёмным лесом, где ещё существовали звёзды.

— Где Сирин? — прошептала она.

— Сирин? — повторил Ярр, прищурившись. — Почему ты спрашиваешь? Что с тобой случилось, бес тебя подери?

А Косохлёст словно не обратила внимания. Смотрела и смотрела в небо и потом как будто увидела то, чего ждала, удовлетворённо кивнула.

— Даже лучше, что позже, — пробормотала она, усмехнувшись. Повредилась рассудком от близости Тени? Как она вообще смогла забраться так далеко?

— Пойдём отсюда, Косохлёст, — мягко, но настойчиво сказал Ярр. — Надеюсь, хоть как-то, но мы долетим вчетвером, в крайнем случае, я дойду пешком.

— О да! — с непонятным торжеством проворковала Косохлёст. — Дай мне руку… братец!

Ярр внимательно вгляделся в её лицо. Что-то с ней не так. Бедная… Нужно быстрее уводить её отсюда!

Он протянул ей руку, чтобы поскорее увлечь на крылолёт. И она с готовностью приняла её и сжала мёртвой хваткой.

И нечему было отразиться в серо мелькнувшем лезвии — Косохлёст молниеносно раскрыла свой нож-бабочку и вонзила ему в сердце.

Несколько раз Ярр судорожно вдохнул и выдохнул под крики Сквознячка и Ситничка… А дальше на него со всех сторон надвинулась Тень.

* * *

Явь

Криохранилище встретило их пустотой и тихим гулом компрессоров. Пир давно узнал график работы местных техников и накануне споил одного из них “в честь своего юбилея". Так что сегодня у того дрожали руки и двоилось в глазах: пиво оказалось не простым, а с примесью геля. Жестоко и действенно. Рик содрогнулся, вспомнив отходняк от геля. Но выбирать методы не приходилось.

Просить о замене в Прибежище было не принято: если ты не полезен, то зачем вообще потребляешь белок и фильтрованный воздух? Оттого, когда несчастный техник снова отлучился обниматься с белым другом, трое заговорщиков просочились в дальний отсек криоподготовки.

Рик не хотел, чтобы Рора была здесь, зачем рисковать? Попрощаться они могли и в её блоке. Но она сказала, улыбнувшись своей незабываемой лёгкой улыбкой:

— Я хочу тебя проводить. В прошлый раз я была лишена даже этого.

И Рик не смог воспротивиться.

Пир деловито проверял оборудование.

— Я внёс в пульт техника строку о дополнительной криокапсуле. Он не вспомнит, когда это было, но точно будет рьяно обслуживать её, чтобы загладить дыру в памяти. Ты готов?

Рик коснулся клубка под комбинезоном.

— Да. Я сделаю всё, что должен. И уж теперь буду стараться лучше! — Трудно, неловко было смотреть на Рору, но он всё равно украдкой бросил на неё взгляд, чтобы ещё раз запечатлеть в памяти такие уже родные черты. — А вы берегите не только ЭОС-37, но и себя! — добавил он с чувством.

— Конечно, приятель! — Пир похлопал его по плечу. — Ты же меня знаешь. — И он принял тот рыбий вид, который обманывал столь многих. Рик не мог не усмехнуться.

— Ты лучше всех! — искренне проговорил он, и Пир ухмыльнулся не без самодовольства. А потом его что-то очень заинтересовало на пульте. Но Рик не обманулся: даёт им попрощаться…

— Рора… — Он повернулся к ней.

Что сказать ей перед уходом? “Всё будет хорошо”? Вот уж неизвестно. “Выше нос”? Как-то легкомысленно. “Я вернусь”? Вряд ли он может такое пообещать…

— Спасибо тебе за всё! И прости!.. — выдавил Рик, надеясь, что она поймёт остальное. И получил ту самую, единственную в своём роде улыбку.

— Поехали, — напомнил Пир.

Рик постарался воскресить в памяти лицо, волосы, фигуру своей ЭОС — за этот год её образ не изгладился, но как будто побледнел, стал плоской картинкой, а не живой, дышащей реальностью. Скоро он её увидит, если у Ядвиги всё получится. И всколыхнутся былые чувства, помогут пережить разлуку с теми, кто стал здесь дорог.

Рик незаметно вздохнул и шагнул за ширму, чтобы сменить свой видавший виды рабочий комбинезон на компрессионный, в которых обычно клали в криокапсулы ради большей сохранности. Сосуды после предыдущей, принудительной заморозки попортились основательно.

И вдруг за их спинами тихо скользнула в пазы дверь, и вошёл бывший сменщик Пира. Ничего в нём не было необычного: те же прыщи, те же шрамы. Но все трое застыли.

— Ты же лежишь… то есть пропал без вести, — неуверенно проговорил Пир. — Когда тебя разморозили?

А тот оскалился в улыбке.

— Что, думали, вас спасёт отведи-глаз?

— Это он!!! — вскрикнула Рора и схватила Рика за руку.

И правда, по лицу молодого механика прошла быстрая рябь, втянулись и побледнели прыщи, разгладились шрамы. Он вырос буквально на глазах, и, словно он был изображением, так же вытянулись и его зрачки. В первый раз Рик видел, как перекидывается оборотень.

— Вот и конец вашей игры, — изрёк он.

* * *

Навь

Сирин закричала и сама будто не услышала своего крика.

Они с Йагиль рванулись вперёд одновременно, и ведунья, всё ещё на помеле, успела к Ярру раньше. Вгляделась в лицо, приложила ухо к груди, коснулась рукояти ножа… и встала, опустив руки.

— Что?! — задыхаясь, вскрикнула Сирин, подбежав.

— Его не спасти… — едва смогла различить. — Он уже почти сошёл в Тень. Это… агония.

— Да быть того не может!!! Он же нежить! Сын Марены! Он не может просто так умереть! А ты — ведунья и лучшая знахарка во всей Нави! — Сирин осознала, что трясёт Йагиль за плечи, а по лицу струятся слёзы. И отражением — слёзы в глазах Йагиль. — Да сделай же ты что-нибудь!!! Ты всё можешь!!! — Но та молчала, и Сирин прижалась лбом к её лбу. — Эй, Ядвига, где ты там сидишь?! — прошипела она яростно. — Может, ты поможешь?! Он был твоим сыном много лет! Или ты можешь только вещать, кому и как жить и умирать? Сейчас ваш драгоценный цикл сломается, так и не начавшись!

— Зрачки разного размера… Хрипы… Зловещее спокойствие, мраморная бледность… — точно в бреду, бормотала симптомы Йагиль. — Это безнадёжно.

— А цикута?! — вскинулась Сирин.

— Я не взяла… — прошептала Йагиль, и глаза её испуганно расширились, словно она не верила сама себе.

— А Живая вода? — уже тише спросила Сирин.

— Она не оживит, если Мёртвой не залечить раны… — несчастно отозвалась Йагиль. — А Мёртвой…

Сирин и сама знала, что Мёртвой воды давно нет. Значит, Ягины, все в высших заботах о цикле, не помогут.

Упав на колени над Ярром, Сирин дико огляделась. Тот, маленького роста, что смертельно ранил его, скрылся, казалось, в самой Тени. Совершенно белый, к крылолёту жался Ситничек. А Сквознячок куда-то пропал. Неровно мерцал фонарь у ступицы.

Неоткуда ждать помощи. Дышит в ритме пульса, постепенно затихая, рукоять ножа. Крови почти нет, будто рана пустяковая... Но левый зрачок шире правого. Нет мысли в глазах — даже не попрощаться. Только смотреть в бессильном отчаянии, как всё реже и слабее бьётся жизнь.

— Сирин!!!

Она вздрогнула всем телом. Звал Рик, только что выбежавший из леса.

— Сирин! Слава богам, я нашёл тебя!

Он кинулся к ней, но увидел распростёртого Ярра и встал столбом.

— Ох… — упал на колени рядом с ней, тронул рукоять, заглянул в лицо, прислушался к дыханию. — Плохо дело…

Сирин беззвучно плакала. Кажется, это её душа уже парила над поляной, касаясь рваными краями Тени и безмолвно наблюдая за метаниями живых.

— Как ты оказался здесь? — резко спросила Йагиль. — Так быстро? Мы летели всю ночь.

— Согласны, что не это сейчас важно? — с нажимом сказал Рик. — Я после всё объясню, если позволите. — Он мягко обнял Сирин, и она от бессилия уткнулась ему в плечо. — Прости, — зашептал он ей одной, — я был не прав. Я осознал это почти сразу, но не нашёл тебя. Я должен был говорить тебе это каждый день: главное, чтобы ты́ была счастлива! Мне достаточно одного этого. И теперь я хочу искупить свою вину, помочь.

— Это невозможно… — прошелестела Сирин почти без голоса.

— Вспомни: ты — хранитель мощного артефакта. Если игла способна сшивать и расшивать миры, то что ей стоит сшить одну рану?

— Ты думаешь, она способна вернуть из Тени? — Сирин выпрямилась. Слёзы холодили пылающее лицо. — Я даже не знаю как…

— Ты почувствуешь, — проникновенно сказал Рик. — Ведь ты желаешь этого больше всего на свете.

— Я попробую…

Она села на пятки и закрыла глаза.

Не слушать хрип Ярра на редком вдохе и угрожающую остановку на выдохе — звуки агонии. Прислушаться к себе. Не смотреть на его лицо, на коварные огни Леса, не вглядываться в беспредельную черноту Тени. Представить, увидеть блуждающий в своих сосудах осколок… Коснуться его, направить вовне.

Да, она желала этого больше всего на свете. Воображение или нет — будто тёплая звезда зажглась в виске. И Сирин медленно, почти не дыша, повела её… куда? Нет, осколок, уже больше похожий на комету, имел собственную волю. Он спустился к сердцу. И, словно напитавшись там любовью и силой, поднялся в плечо и величественно стёк в правое запястье. Там, где всё началось, там всё и закончится. Там вживила ей осколок Ядвига. Там, в запястье, скрытом сейчас металлическим хватом браслета, пульсировала и просилась наружу игла.

Сирин открыла глаза.

— Мне кажется, я чувствую…

Йагиль сложила ладони, будто молилась, и не сводила с неё потрясённого взгляда.

— Осталось немного… — подбодрил Рик.

— Сними у меня с пояса серп и дай мне, — попросила Сирин. Она боялась пошевелиться, упустить яркое и чёткое видение светящегося осколка.

Рик поспешно выдернул серп из ножен и протянул ей рукоятью вперёд.

— Что ты собираешься делать?

Сирин не ответила. Кончик серпа едва пролез под браслет плашмя. Она сжала зубы и повернула. Обух врезался в кожу — неострый для всех остальных, но для неё всё равно опасный. Сирин резко вдохнула через нос и потянула. Ничто не брало эти оковы, но сейчас металлическая лента едва заметно надломилась, и браслет ещё туже сдавил запястье.

— Помоги мне, — от усилия отрывисто произнесла Сирин. — И не надо меня жалеть.

Слава Марене, Рик послушался и положил свою ладонь поверх её. И сразу возросло давление — едва удалось сдержать стон. Из-под браслета на две стороны уже бежала кровь. Но, увидев её, Сирин в последнем, отчаянном усилии рванула — браслет разошёлся от краёв, как консервная банка, и лопнул посередине.

И там, в продавленной обухом серпа ране, как в футляре, покоился осколок иглы. Осязаемый, серый, жёсткий.

— Это она… — благоговейно произнесла Йагиль. И точно очнулась. — Скорее!

Пальцы ослабели и почти не слушались Сирин. Но она всё же кое-как извлекла иглу из раны. И с опаской взглянула на Ярра. Когда она слышала его последний вздох? Губы пепельно посерели.

— Готова? — быстро спросила Йагиль. И, едва дождавшись неуверенного кивка Сирин, резко выдернула нож из груди Ярра.

Кровь не брызнула фонтаном, как того ожидала Сирин, а потекла обильной, но вялой, почти чёрной струёй. А Йагиль крикнула:

— Шей!!! Ну?!

Неровность иглы в скользких от своей и чужой крови пальцах. Мертвенный свет её — от последних из деревьев на границе Тени. Незримая нить следом — невесомая, как паутинка, и неразрывная, словно узы.

Куда иголочка, туда и ниточка.

И стежки, как движения маятника: смерть-жизнь, смерть-жизнь, смерть-жизнь…

Сирин ясно ощутила, что этот стежок — последний. Жизнь или смерть — она зашила эту рану. Кровь остановилась, только неуверенно темнел знак Зимнего креста на груди Ярра в прорехе распоротой рубахи, да едва заметно легли стежки, тоже тёмные в призрачном свете. Даже затянулась собственная рана Сирин, хотя вряд ли она вспомнила о ней.

Успела или уже слишком поздно? Дыхание Ярра прервалось ещё до того, как Сирин стягивала края жизни. Глаза стеклянно смотрели ввысь. Вдохнёт или не вдохнёт?..

— Получилось… — прошептал рядом Рик.

Сирин нахмурилась: разве? Она ещё боялась надеяться. Руки с иглой обессиленно упали на колени. Рик сжал её кисть, и стало немного легче ожидать исхода не одной.

— Ты преодолела заклятие добровольности, — зачем-то напомнил он. Сирин мотнула головой: подожди, ещё ничего не понятно. Но он продолжил, и это был уже какой-то совсем чужой голос: — Глупая ЭОС-36.

Говорят, что, если взорвётся звезда, этот свет дойдёт до нас через годы и годы. Так и Сирин понадобилось несколько бесконечных секунд, чтобы осознать, что́ произошло. Но тот действовал мгновенно.

Только что Рик бережно поглаживал её пальцы поверх иглы — теперь же Сирин судорожно сжала пустоту.

Он пружинисто вскочил — она осталась на коленях, прикрывая своим телом Ярра. Всё ещё не веря, но уже безнадёжно, мучительно осознав всё.

А тот сжимал кончиками пальцев иглу и с вожделением смотрел на неё. По его лицу пробежала быстрая рябь.

* * *

Явь

Подопытные кроты в клетке. Поднялось и обречённо увяло неразумное чувство досады. Ну почему, почему он такой неудачник?! Будто бракованный, с внутренним дефектом, червоточинкой. А теперь ещё из-за него подставились друзья.

Рик отчаянно рванулся вперёд. Лихояр один — их трое. И он тоже уязвим!

Но вскинутые в ударе кулаки увязли в упругой силе чёрных щупалец.

— Или ты думал, что в самом деле можешь меня ударить? — почти нежно спросил Лихояр. — Если я́ этого не позволю? — Щупальца, которые были частью его тела, плотно обвились вокруг запястий и лодыжек, распяв Рика крестом.

Рора тоже попыталась дать бой. И тоже безуспешно: слишком резко и громко вдохнула — даже Рик услышал. Лихояр блокировал её неумелую атаку, даже не пустив в ход щупальца — одной левой. А Пир лишь тяжело дышал, сверкая глазами, сжимая и разжимая кулаки.

— Верное решение, — похвалил его Лихояр. — Ты умнее, чем я думал.

— Скажи только — как?! — прорычал Рик. — Кто был твоим шпионом? — Он оглядел тех, кого уже искренне считал близкими людьми. Невозможно. Невозможно, как то, что происходит так часто в последнее время. — Или где ты спрятал свои жучки? Я всё обыскал: времени было предостаточно!

— Я бы рад сообщить, что это Пир или Аврора, — будто с сожалением протянул Лихояр. — Но это не они, не прожигай их взглядом насквозь. — Рик с силой зажмурился, а тот продолжил, совершенно точно смакуя каждое слово: — Трудно спрятать свои разговоры от того, кто всегда с тобой, правда? То есть от самого себя. — Лихояр ослабил хватку на ногах Рика, чтобы он мог стоять сам, и погладил рукой воздух. — Думаю, это нам пока больше не пригодится.

И Рик ощутил, что в ухе что-то зашевелилось. Он ведь замечал, что после удара о вентилятор стал слышать им чуть хуже! Ну мало ли что может быть после лечения сотрясения мозга кустарным способом и жизни в вечных сквозняках…

Он остервенело потёр ухо, но шуршание лишь усилилось, переросло в распирание, щекотку… А потом Рик ощутил, как из уха выпало что-то узкое, упругое, скользнуло по плечу и легко шмякнулось о пол. К горлу подкатил мерзкий комок, когда Рик разглядел, что в нём было. Маленькая чёрная змейка — не больше червячка — круто изгибалась на полу. Рора закричала, не сдерживаясь. Рик и сам чуть не завопил, но вместо этого со всей силы наступил на тварь и раздавил её ботинком. Лихояр лишь ухмыльнулся.

— Вот моя шпионка, — сказал он. — Всё видит, всё слышит, никогда не спит. И отведи-глаз её не берёт.

— Когда?.. — прохрипел Рик, сдерживая позывы тошноты.

— Когда ты разбил голову, — великодушно просветил его Лихояр. — В самом начале.

— А Ювин… Ювин…

— Чего только ни сделаешь, если хочешь выжить любой ценой, правда?

Рик закрыл глаза. Полное и окончательное поражение. Падение в шахту без захвата и с вырванными скобами. Пир был прав. Нельзя верить девушкам в капсулах.

— И… вы поменялись… после Яви? — через силу спросил он. Он должен знать.

— Да! — промурлыкал Лихояр. — Спасибо за курс утешения! Уверен, мне это пригодится. Когда я буду с ЭОС-36 вместо тебя.

А Рик в красках вспомнил, как растирал плечи “Ювин", укутывал курткой… И как "она” говорила, что никогда не забудет его заботы… там.

— А теперь отдай мне клубок, — вывел его из оцепенения голос Лихояра.

Рик поднял на него саднящие глаза.

— Скажи ещё напоследок... Зачем все эти спектакли? Только чтобы поиздеваться? У тебя нет других удовольствий в жизни?

— Ты так же примитивен и глуп, как твоя подружка Рора, — скучающим тоном ответил Лихояр. — Водить вас за нос, конечно, забавно, не скрою, но всё гораздо прозаичнее.

— Расскажи! — Рик дёрнулся в тугих оковах, что всё ещё обвивали его руки. — Ты же наверняка хочешь разделить свой триумф! — соблазнял он. — Например, с глупой Ророй. Или с тем, кто вполне натурально разбил тебе нос. Ты потратил столько времени, чтобы обихаживать нас…

Уголок рта Лихояра скользнул вверх — Рик точно попал в цель. Нет сомнений, тот сам сгорал от желания вещать, как блестяще он всё провернул.

— Премудрый дар… — выдохнул он и сухо облизнулся, совсем как змея. — Его так просто не обманешь, как всех вас. Чтобы перехитрить премудрый дар, нужно выполнить целый ритуал — хуже только становление перевёртышем, уж поверьте мне, когда выкручивает каждую кость, каждую мышцу, каждый нерв, выворачивает наизнанку душу… — На его лице застыло болезненное, кривое выражение. Но почти сразу он легко рассмеялся. И обратился уже к Роре:

— Глупая, глупая Аврора. Как я уже говорил, я могу принять облик твоего Рика и любить тебя, и ты будешь счастлива. Но чтобы обмануть премудрый дар, нужно гораздо больше. Она бы сразу заметила подмену! — почти взвизгнул он. — Его обожаемая ЭОС-36 со своим поганым даром!

Такое ощущение, что, будучи собой, Лихояр собой почти как раз не владел.

— Кроме того, я не могу перекинуться в кого-то надолго, — он кивнул на Рика, и голос дрогнул от злости. — Кстати, Виюн не такая везучая, я могу бесконечно быть ею, потому что она моя сестра и я знаю её как облупленную. Так что я держал её облик, не Ювин, — уже насмешливый взгляд на Рика. — А ты даже не заметил разницы.

— Я заметил, — проговорил Рик сквозь зубы.

Лихояр скептически поднял брови.

— Было незаметно, что ты заметил, мой нежный друг, — осклабился он.

Заметил, но старался не замечать, с горечью подумал Рик. Все странности тогда меркли по сравнению с жертвой Ювин. А теперь оказалось, что пожертвовала она им.

А Лихояр как будто забыл о нём, втолковывая Роре:

— Мне нужно стать им перед той, у кого осколок иглы, понимаешь? Не понимаешь. Глупая, примитивная Аврора. Враг. Друг. Возлюбленный. Такова цена, чтобы обманулся премудрый дар. Я стал его врагом — это было легко и приятно. Помнишь, я сказал тебе: “Ты был хорошим врагом?", а, Рик?.. О, ты воистину меня ненавидел, что за упоительные минуты! Убил бы, если бы не был так слаб!.. А после я стал его другом, заменив Пира. Помнишь наше душевное прощание в вентшахте, там, где десять тысяч скоб наверх? А потом… Я столько положил сил! Создал тебе идеальную любовь — красивую и нуждающуюся в опеке, что ты любишь больше всего на свете! Но когда я оставил Ювин наверху и заменил её более податливой "Ювин”, которая лежала у стены и безмолвно кричала: “Пожалей меня!"... Ты всё испортил! — капризно закончил Лихояр. — Ты был плохим возлюбленным!

— Прости, приятель… — протянул Рик, наслаждаясь этим кратким моментом ничего уже не значащей мести. — Ты просчитался. Вы с сестрой обе блондинки. А я люблю рыжих.

Лихояр раскрыл рот, но потом лишь клацнул зубами. А Рора вспыхнула — Рик с удовольствием отметил это краем глаза. Пусть это в основном относилось к его ЭОС… Но и к ней немножечко тоже.

— Это уже неважно, — процедил Лихояр. — Да, иллюзия будет неидеальной, но всё же достаточной. А теперь — отдай клубок! — И щупальца соскользнули с запястий Рика.

— Только через мой труп! — дерзко ответил он, растирая руки.

— Это легко устроить, — прищурился Лихояр. — Но я лучше снова отправлю тебя в холодную. Только не в криокапсулу, а в карцер. Полностью в сознании. В темноту. — Рик непроизвольно вздрогнул. Он так устал от темноты… — И эту амёбу, которая иногда вдруг эволюционирует, тоже. — Лихояр тыкнул в Пира. — Давно пора сменить механика ЭОС-37. Что до тебя, моя дорогая… — Он качнулся к Роре, и она отшатнулась в страхе. Но вокруг её шеи обвилось гибкое, лоснящееся чернотой щупальце, и она замерла. — Отдай клубок, или я прямо сейчас придушу эту рыжую глупую стерву! А лучше посажу её в капсулу! Для всех место сыщется! — гаркнул Лихояр.

Клубок обжигающе колол ладонь, когда Рик извлёк его из внутреннего кармана. Но отпустить его не было облегчением. И всё же стало единственно возможным выбором.

И едва клубок мягко ударился о пол и немного прокатился, мерцая голубыми искрами, Лихояр отбросил Рору. Ринулся за своим пропуском в Навь и с торжествующим воскликом поднял. А клубок засиял ярче. Не отрывая от него зачарованного взгляда, Лихояр нажал кнопку на браслете связи и сказал всего три слова:

— Можете брать их.

И тут же мнимое уединение друзей и врага взорвалось, посыпались через дверь гвардейцы…

Конец игры.

А Лихояр ловко забрался в криокапсулу, положил клубок себе на грудь и прошипел для одного только Рика:

— Я заменю тебя в Нави и буду любить твою ЭОС! И она отдаст мне осколок иглы добровольно! А потом… я подумаю, что с ней сделать.

Рик уже почти не ощущал ударов гвардейцев — а может, они просто ткнули его в особые точки. “Конец игры, конец игры”, — крутилось в голове.

Начало игры Лихояра.