Просто продолжать жить (гет)

А покуда Андромеда отвлеклась на Рабастана и Тедди, Гарри Поттер, улучив момент, когда она не могла их услышать, подошёл к Родольфусу Лестрейнджу.

— Мои поздравления, — сказал он.

Родольфус кивнул в ответ и вопросительно посмотрел на него, любезно проговорив, впрочем:

— Благодарю.

— Мистер Лестрейндж, — сказал Поттер. — Я, конечно, не только не отец и не брат вашей жене, но даже не родственник — но я крёстный отец её внука. И поэтому я сегодня скажу то, что обычно говорят отцы или братья. Если вы обидите её — я найду вас. И, возможно, впервые в жизни не постесняюсь воспользоваться служебным положением в личных целях — если не смогу достать вас иначе.

— Пожалуй, я буду вам в этом случае очень признателен, — серьёзно ответил Лестрейндж.

— Признательны? — переспросил Поттер.

— Такое возможно в двух случаях, — кивнул Лестрейндж. — Я либо сойду с ума — либо на меня наложат Империо. В обоих случаях Андромеду должен кто-нибудь защитить.

— Надеюсь, что этого не случится, — Поттер позволил себе улыбнуться.

— Я тоже, — Лестрейндж ответил ему такой же улыбкой — и добавил: — Я также надеюсь закончить свои изыскания о тринадцатом веке через неделю — и, может быть, это подтолкнёт нас к чему-то. Хотя пока ничего о том, можно ли извлечь из арки то, что туда попало, я не нашёл.

— А где могла бы быть та арка из вашего воспоминания, вы тоже не вспомнили? — почти без всякой надежды спросил Поттер.

— Увы, — качнул головой Лестрейндж. — Мы также проверили память Люциуса — ничего. К сожалению, мой брат нам здесь не помощник, — добавил он, — а больше из той нашей компании никого не осталось. Маркуса с нами наверняка не было — он ни разу в подобных попойках не участвовал, да и младше он всё-таки, так что из живых остались только мы трое. Я понятия не имею, где это — вообще нет никаких идей. Асти рисовал это место, — подумав, признался Родольфус, — мы показывали рисунки разным знакомым — никто ничего не узнал. Мы даже Нарциссу спрашивали.

— Вы думаете, — удивился Гарри, — она могла быть там?

— Не должна, — ответил Родольфус. — Но мы уже цепляемся за соломинку. Мне кажется, отыскать информацию в книгах шансов больше. Я вам сообщу, как только закончу.

Поблагодарив, Поттер, удостоверившись, что Джинни занята беседой с Нарциссой, отошёл к окну и задумался. Кто ещё мог знать подобные вещи? За всё время поисков он успел опросить всех известных — и не очень — историков, однако же ни один из них и понятия не имел об арках. Неужели ему всё-таки придётся идти к Монтегю? Или к Турпин — впрочем, наверное их стоило бы считать просто за одного человека. Луна-Луна, ну почему же ты так… впрочем, нет так нет — в конце концов, она вполне могла просто не знать ничего… или знать — и пытаться на свой лад его уберечь. Может быть, никакого способа извлечь попавшее в арку не существует — или же оно гибнет там, сразу и навсегда. И Луна просто не хочет забирать у него надежду. Но ведь может быть, что и нет? Возможно, это вполне реально — но чревато, например, серьёзными катаклизмами?

А вот если так? Что тогда? Если ценой возвращения Сириуса будет, к примеру, землетрясение или какой-нибудь бешеный ураган, который снесёт пол Лондона? Что он сделает?

— Всё в порядке? — услышал он тихий голос и, обернувшись, увидел старшего Малфоя.

— Да вот думаю, — сказал Гарри, — что будет, если мы выясним, что извлечь Сириуса возможно — но это повлечёт за собой какую-нибудь природную катастрофу.

— Например? — с любопытством спросил Люциус, протягивая ему бокал с кальвадосом.

— Например, Лондон смоет, — улыбнулся Поттер. — Или он под землю провалится. Или ещё что-нибудь.

— Ну, это-то, как раз, просто, — сказал Люциус.

— Мерлин с ним, с Лондоном? — пошутил Поттер.

— Нет, ну зачем же так радикально, — укорил его Малфой. — Просто нужно будет рассчитать площадь поражения — а потом выкрасть арку и установить её на каком-нибудь острове или нагорье, которое не так жалко. Безлюдном, конечно.

— А, ну да, — рассмеялся Гарри. — И вправду — элементарнейшее решение. И как оно мне в голову не пришло? Остаётся мелочь: понять, как украсть из Отдела Тайн арку. Всего-то.

— Ну, я придумал вам план, — возразил, смеясь, Малфой. — А детали продумаем позже. В конце концов, мало ли способов… я, признаться, ни разу ничего не воровал, кроме всякой ерунды в детстве — но…

— Вы воровали в детстве всякую ерунду? — перебил его Гарри. — Зачем и какого рода?

— Да Мерлин мой — разве я помню! — удивился тот. — Всякая детская чушь — ну, что мне могло хотеться, а запрещалось? Виски вот, помнится, как-то стянул из погреба — отец меня тогда отвёл в какой-то кабак и показал пьяниц — было настолько мерзко, что я отважился напиться впервые только ближе к своему совершеннолетию, да и то, тщательно подбирая компанию и вызубрив протрезвляющее заклятье. Пытался как-то залезть к нему в стол — просто так, без особенной цели, из любопытства — и просидел, попавшись в ловушку, всю ночь, а потом ещё и наказан был едва не на месяц. Ну и в школе мы порой прятали всякое — эссе, например, какое-нибудь, если кто насолил… глупости, говорю же. Хотя вот цветы я однажды стащил из школьной оранжереи — вернее, один очень редкий цветок. Шуму было…

— Поймали? — спросил Гарри с любопытством.

— Да нет, — задумчиво протянул Малфой. — Но я всё равно зарёкся.

— Почему? — продолжал расспрашивать Гарри.

— Пока доставал его — ощущал себя настоящим героем, — охотно пояснил Малфой. — А когда подарил — мы с Циссой сообразили, что его нельзя никому показать и вообще надо прятать в сундуке. Ну и что это за подарок?

— Но ей хотя бы понравилось? — улыбнулся Гарри.

— Как вам сказать, — задумчиво протянул Малфой. — В первый момент — да, а потом… В общем, кажется, это была последняя моя кража — и, как видите, моего опыта для такого серьёзного дела явно не хватит. А вы всё-таки аврор. Главный.

— Есть, с кем посоветоваться? — понимающе спросил Гарри.

Но вообще слова Малфоя имели определённый смысл. Красть, конечно, никто ничего не будет — но невыразимцы, пожалуй, и сами согласятся на подобный эксперимент, если правильно его преподнести им. Главное — найти способ, остальное потом.

— Вроде того, — улыбнулся Люциус.

А пока они так беседовали, Андромеда, проводив Рабастана к брату, подошла к скромно державшемуся чуть поодаль от основной группы гостей и в особенности от четы Поттеров, Мальсиберу и отвела его в сторону.

— Руди тебе сказал, да? — спросил тот, когда они устроились в одной из оконных ниш.

— Сказал, — ответила она, внимательно его рассматривая. — Ты один из всех не заплатил. Ни за что.

— Думаешь? — Ойген огляделся и вдруг предложил: — У вас наверняка есть Омут Памяти. Идём — я тебе кое-что покажу.

— Не сейчас, — отказалась она. — Можешь оставить воспоминания — я потом посмотрю. Я не выдам тебя — разумеется — но… тебе очень повезло, Ойген.

— Я почти четырнадцать лет провёл в Азкабане, — сказал он, будто оправдываясь.

— Они тоже, — возразила она. — А потом ещё двадцать. Я не судья тебе и понимаю, что ты станешь бывать здесь, а Родольфус, вероятно, станет навещать тебя — пусть. Расскажи о себе. Как ты жил?

— Слишком счастливо, полагаю, — подумав, ответил он. — Ты права — мне действительно повезло. И, пожалуй, не один раз.

— Ты был тогда в школе? — оборвала она.

— Был, — не стал лгать он. — Мне всегда не хватало смелости — не хватило и в тот раз. Не пойти. Впрочем, я не дрался — но, — он внимательно посмотрел на неё, — так ведь только хуже, наверное?

— Зависит от причины, — Андромеда едва заметно поморщилась. — Ты словно оправдываешься передо мной, — сказала она. — Не нужно. Просто расскажи о себе. Чем ты занят?

— Боюсь, это ещё больше испортит твоё мнение обо мне, — улыбнулся Мальсибер. — Но я расскажу — изволь. В общем, когда я попал в Штаты — я ведь был нищим…

…Гости разошлись ближе к ночи — когда Рабастан пошёл спать, и Родольфус с Андромедой остались, наконец-то, одни, то какое-то время они просто молча сидели, обнявшись, а потом Родольфус заговорил:

— Для тебя ведь даже нет комнат. Ничего не готово.

— Что комнаты, — отозвалась она. — У меня даже нет сменного платья — я всё забыла.

— И пришла ты в мой дом без золота и без льна, — процитировал старинную песню Родольфус, и Андромеда тут же подхватила:

— Так приходят младенцы в мир — лишь с одной чистотой… не самая подходящая цитата, ты не находишь? — полушутливо спросила она.

— Ну, куда мне чистую и невинную девушку? — усмехнулся он. — Представь.

— В самом деле, — Андромеда повернула голову и посмотрела на него. — Вот сейчас ты мне и покажешь, что бы ты делал с ней, — она коснулась пальцем его губ и встала. — Тем более, что у меня всё равно пока нет здесь своей комнаты.