Просто продолжать жить (гет)

— Не поделишься, что так опечалило твою светлость? — спросил Снейп, ставя на стол свой кажущийся небольшим саквояж и без всякого приглашения усаживаясь на стул рядом.

— Тот случай, когда знал бы — не расстраивался, — скривился Малфой, потирая покрасневшие от бессонницы глаза. — Я всё бьюсь с этой аркой… Мне кажется, что я что-то забыл — а что именно, не могу вспомнить. Как раз думал поработать с Омутом — хотя, чем он поможет, я не очень понимаю: я же не помню, что и где искать. Принёс?

— Разумеется, — сказал Снейп. — Но вообще я бы, на твоём месте, всё же сводил их к магглам.

— Зачем? — удивился Люциус. — Думаешь, не получится?

— Посмотрим, — хмыкнул Снейп, и на его лице промелькнуло глумливое выражение. — Полагаю, им будет полезно. Особенно ему — про Андромеду ничего не скажу. Не знаю.

— Хочешь удивить Руди? — понимающе спросил Малфой.

— Хочу, — кивнул Снейп. — Двадцать первый век на дворе — не ты ли любишь порассуждать, что Статут рано или поздно придётся если не отменять, то всерьёз корректировать? А твой дружок до сих пор кривится при слове «магглы».

— Да не кривится он уже, — поморщился Люциус. — И я не склонен так сейчас над ним издеваться.

— Разве так издеваются? — с искренним удивлением спросил Снейп. — Издеваться — это отправить их к магглам всерьёз готовиться к такой процедуре, а потом в последний момент предложить попробовать магический метод. Но это, я полагаю, даже для меня слишком… а вообще, — он начал доставать из саквояжа флаконы, — отправил бы ты их в Мунго. Под наблюдение. Специализация не моя — и уж тем более не твоя. Мало ли что. Хотя бы в частном порядке. Были бы они в Штатах — я бы мог порекомендовать пару хороших специалистов. А здесь я таких знаю лишь понаслышке.

— У меня есть другая идея, — хитро улыбнулся Малфой.

— Поделишься? Раз уж ты меня втянул в это — изволь хотя бы поставить в известность.

— Я пока не обсуждал это с Гарри, — проговорил Малфой осторожно. — Но, поскольку речь идёт об Андромеде, думаю, что он не откажет.

— Ну? — поторопил его Снейп, когда Люциус замолчал. — Поттер здесь при чём?

— Он всегда при чём, — рассмеялся Малфой. — Впрочем, в данном случае речь, скорее, о его деде.

— Записи хороши, — Снейп нетерпеливо поморщился. — Дальше что?

— Оказывается, существует портрет Флимонта Поттера, — с огромным удовольствием проговорил Люциус. — И именно он и посоветовал Гарри взять эти записи. Сын их ведь родился…

— Портрет как ведущий целитель? — вскинул бровь Снейп. — А осматривать он её как, по-твоему, будет? Визуально?

— А для этого есть ты, — почти что с упрёком проговорил Люциус. — Ну, и я. Неужто не справимся?

— В самом деле, — пробурчал Снейп. — Простота — не для вас. Идея красивая — и мне, как учёному, интересна сама по себе. Что ж — давайте попробуем.

* * *

— Портрет? — недоверчиво переспросила Андромеда. — То магглы, то портрет… и должна сказать, что идея с магглами представляется мне более, — она задумалась, подбирая слова, — воплотимой.

— Решать тебе, — ожидаемо поддержал супругу Родольфус.

— Флимонт, — терпеливо заговорил Люциус, — был замечательным зельеваром и оставил подробнейшие записи — очень точные и понятные. И у них с женой была та же проблема — которую они, как мы знаем, успешно решили. А мы с Маузо будем его палочкой и руками, — добавил он вкрадчиво. — А все его советы проверим.

Андромеда задумалась. Малфой тоже молчал, Снейп — вернее, Маузо — вообще скромно сидел в углу и читал какую-то книгу, а Родольфус, подождав немного, взял руку жены в свои и сказал:

— Можно сначала сходить к магглам. Просто поговорить. Пусть расскажут и покажут, что умеют. А после решишь.

Снейп-Маузо с удивлением на него глянул — и перевёл заинтересованный взгляд на Андромеду.

— Пожалуй, — кивнула она согласно, сжимая его руку в ответ. — Хотя я не знаю, что более странно.

— Ну, вот сравнишь — и решишь, — ласково проговорил он.

— Фантастика, — сказал Снейп, едва Лестрейнджи ушли.

— А ты говорил — «кривится», — очень довольно сказал Малфой.

— Люди не меняются, — Снейп встал и захлопнул книгу. — Что ж — будем ждать вердикта мадам Лестрейндж.

Идея с портретом его очень заинтересовала — и он досадовал на неожиданное упрямство Андромеды, но уговаривать её лично всё-таки не рискнул: им доводилось общаться прежде, и он понятия не имел, насколько хорошо она его помнит. Если бы не её близость с Поттером, он, пожалуй, отказался бы от инкогнито — но их тесное общение обещало ему настойчивые просьбы с её стороны «перестать мучить Гарри», а подобное в его планы отнюдь не хватило: кого-кого, а Поттера с него было достаточно.

Тем более, что Ойген с момента того самого суда то и дело заговаривал с ним о том же.

— Объясни мне, — устав просто обрывать эти разговоры, попытался понять его Снейп, — зачем тебе это?

— Мы все ему бесконечно обязаны, — тут же ответил Мальсибер. — А ответить не можем — нечем. А вот ты мог бы. Отблагодарить его за всех нас, понимаешь?

— Отблагодарить, заявив, что водил его за нос двадцать лет? Какое у тебя интересное представление о благодарности, — хмыкнул Снейп.

— Почему водил за нос? — удивился Мальсибер. — Ты же не от него лично прятался.

— Он решит, что именно от него, — язвительно сказал Снейп. — Это же Поттер — он всегда воспринимает всё лично. И будет отчасти прав, — добавил он. — Нет, Ойген. Ты давал слово — помнишь?

— Помню, — вздохнул тот… а через пару недель завёл разговор снова.

Но если этого Снейп хотя бы ожидал и, пожалуй, даже удивился бы, если бы Мальсибер вдруг отступился, то позиция Малфоев стала для него неожиданностью.

— Ты же ведь не думаешь, что он кому-то расскажет, Северус, — очень мягко сказала Нарцисса в один из первых июльских дней — почти сразу после суда.

— Во-первых, он расскажет семье, — от удивления попытался объяснить ей Снейп. — То есть — всем Уизли, сколько их там уже, я не знаю. Во-вторых, мне и одного Поттера много. Полагаю, что свой долг перед ним я исполнил.

— Он ведь до сих пор считает себя виноватым, — неожиданно поддержал жену Люциус. — Перед тобой.

— Идиотизм не лечится, — скривился Снейп, начиная раздражаться. — Поттеровский — тем более. Тут я ему ничем помочь не могу: если он считает, что виновен во всём, что происходит вокруг, это называется мания величия и не является моей специализацией. Если не прошло в его возрасте — то уже не пройдёт никогда. Но при чём тут я?

Малфои, в отличие от Мальсибера, больше эту тему не поднимали — но взгляды на него кидали порой соответствующие.

И наблюдать всё то же самое теперь ещё и со стороны Андромеды Снейп определённо считал излишеством.

* * *

— Ты молчишь весь вечер, — Андромеда неслышно вошла в кабинет Родольфуса и, подойдя к нему, встала позади кресла и положила руки мужу на плечи, заглянув через них на стол, где были разложены полученные ими сегодня днём маггловские брошюры, уже испещрённые пометками и расцвеченные закладками.

— Пытаюсь как-то осознать всё вот это, — он обернулся к ней, и, усадив к себе на колени, зарылся лицом в её волосы. В кабинете было почти темно — свет шёл лишь от настольной лампы, освещая, преимущественно, поверхность стола.

— Я тоже читала, — сказала она, гладя его по плечам. — Так странно.

— Я почти половину не понял, — Родольфус поднял голову и серьёзно посмотрел на неё. — Просто половину слов. Ну, не половину, конечно, — добавил он тут же, — но очень много. Завтра я куплю… даже не знаю — словари? Энциклопедии? Знаешь, — он задумчиво и немного грустно улыбнулся, — так, наверное, ощущают себя магглорождённые, попадая впервые к Хогвартс. Потому и учатся плохо… Мерлин, — он потёр ладонью лицо. — Уже ночь?

— Ночь, — она ласково ему улыбнулась. — Ты не ужинал.

— Я забыл, — он тоже заулыбался. — Но всё это ждёт — оставлю до завтра. У меня такое впечатление, что я навсегда отстал от этого мира.

— У меня тоже, — призналась она. — Ты теперь будешь во всём этом разбираться?

— Придётся, — сказал он без особого сожаления. — Невозможно жить рядом с ними — и до такой степени их не знать. У меня всё время крутится на языке «если это всё правда», — усмехнулся он, — но я знаю, что это так. Это правда. Хотя пока и не укладывается в моей голове.

— Ты знаешь, — сказала Андромеда, вставая, — я, пожалуй, склоняюсь к портрету. Если не получится — тогда да… мы попробуем там, — кивнула она на заваленный маггловскими бумагами стол. — Но ведь Евфимия в самом деле была лишь на пару лет моложе меня, когда родила.

— Мы попробуем, — улыбнулся он, тоже поднимаясь следом.

— Я не понимаю, — Андромеда остановилась почти на пороге и повернулась к мужу. — Почему ты настолько спокоен?

— Мне, пожалуй, слишком хорошо, — отозвался он, немного подумав. — Непривычно хорошо — так, как никогда не было. Полагаю, это и называют обычно счастьем.

Брови Андромеды во время этой тирады медленно ползли вверх — и когда он закончил, она недоверчиво покачала головой и, поцеловав его в щёку, сказала:

— Руди, ты — единственный, кто анализирует даже счастье. Причём собственное.

— Боюсь, я по-другому просто не умею, — сказал он слегка виновато. — Ты сможешь привыкнуть?

— У меня нет выбора, — ответила Андромеда. — А значит, смогу.