Просто продолжать жить (гет)

— Пока нет, — сказал Поттер — и пошёл к двери. — У вас есть шанс сбежать, — бросил он, не оборачиваясь. — Я, конечно, всё равно добьюсь вашей выдачи — но вы за это время вполне можете скрыться.

Его рука легла на ручку двери, когда Мальсибер сказал:

— Если бы я хотел скрыться — я бы попросту не признался. Это нелогично.

При последних его словах Поттер обернулся и посмотрел на него удивлённо — аргумент был странным.

— Нелогично, — согласился он, медля у двери. — Почему, кстати, вы это сделали? Могли бы просто предложить помощь.

— Во-первых, — заговорил Мальсибер, не двигаясь со своего места, — мне, в целом, неприятно вам лгать. Я обязан вам свободой своего друга — и этот долг навсегда. Во-вторых, как бы я, добропорядочный американец объяснил вам своё умение? Дементоры встречаются повсеместно, за исключением тропиков, но все знают к чему их притягивает — вышла бы очень неулюжая ложь. Как бы я сумел убедить вас, что это не прекраснодушный порыв самоуверенного болвана, а слова человека, который знает, что говорит? Да и вы ведь не идиот — начни мы с вами работать, вы бы быстро поняли, кто я такой на самом деле. Было бы только хуже.

Гарри, тихо фыркнув на «не идиота», выслушал эту тираду очень внимательно, а когда Мальсибер закончил, вздохнул и вернулся на свой стул у стола.

— Вы говорите очень правильные и разумные вещи. Но если вы настолько любите своих близких, почему не подумали о том, каково будет вашим детям… да и крестнику, — вспомнил он Скорпиуса, — узнать правду о вашем прошлом?

— Я подумал, — возразил Ойген. — Но я уже сказал вам в самом начале: бывают ситуации, когда нужно делать то, что нужно. Люди гибнут — и будут гибнуть и дальше. И знать, что я могу изменить это, и не делать ничего — всё равно, что самому убивать их.

— Обычное дело для Пожирателя, — жёстко проговорил Поттер, хотя слова Мальсибера произвели на него впечатление. — Не так ли?

— Я хорошо знаю, что такое смерть, — ответил Мальсибер. — И ненавижу её — так сильно, как только способен. Я прожил рядом с ней четырнадцать лет, я научился понимать её и говорить с ней — но приносить, боюсь, разучился.

— Я всегда полагал, что дементоры воплощают собой страх, а не смерть, — помолчав, сказал Поттер.

— Страх, смерть, отчаяние — всё это, — кивнул Мальсибер. — В общем-то, называть их смертью, пожалуй, неверно, — согласился он. — Они, скорее, порождение анти-жизни… её обратная сторона, если можно так выразиться. Не совсем смерть — но очень близко. Только страшнее. Они ведь вбирают в себя души, — он побледнел и сжал пальцами край стола. — И те… исчезают. Хотя так и не должно быть. Я не думаю, что душа совсем гибнет — я считаю, — он сглотнул, — что она остаётся в нём. Внутри. Пока дементор… не могу сказать «жив» — существует. Или же покуда её не извлечь, — добавил он совсем шёпотом.

— Извлечь? — Гарри почему-то стало жутко — хотя, казалось бы, новость была, скорее, хорошей. — Вы и это умеете?

— Нет, — Мальсибер с силой втянул в себя воздух. — Они сами считают, что это возможно — но я, — он облизнул губы, — никогда не пытался узнать, как именно. Но, — он поднял на Гарри полные тоски и боли глаза, — вы правы. Это можно узнать, мне кажется. Я бы мог, по крайней мере, попробовать. Сомневаюсь, правда, что их можно будет вернуть в тела, — добавил он тут же. — Связи рвутся — и это, думаю, навсегда. Но отпустить их, быть может, возможно. Я попробую спросить их. Если выживу.

Последнее он сказал совершенно обыденно — просто констатируя факт. Поттер глянул на него с интересом:

— Вы сомневаетесь в этом?

— В Азкабане их сдерживал договор, — отозвался Мальсибер. — Они вольны были делать со мной что угодно — но целовать не могли. Но теперь договора не будет, — он попытался улыбнуться — вышло грустно. — И я не знаю, как они себя поведут. Слушать они меня станут — потому что, я полагаю, сами заинтересованы в этих переговорах. Но после…

— Почему вы так полагаете? — по-настоящему удивился Поттер.

— Почему-то все забывают о том, кем они были на протяжении сотен лет, — на сей раз уже почти нормально улыбнулся Мальсибер. — А они ведь стражники. Стражи. Помните историю Разидиана? Сколько мы помним их, было так. Не знаю, было ли это их изначальной природой, или они приспособились. Но сейчас, я думаю, они должны очень неуютно себя ощущать, лишившись своего логова. И стремятся вернуться. Но попасть туда они сами не могут — не вы их изгнали. Они нарушили договор. Впрочем, — добавил он, — это хорошо. Потому что без договора, который бы сдержал их, они просто уничтожат всех, кого там найдут.

— Стражники, — задумчиво повторил Поттер.

Если Мальсибер прав, то выбор мест нападений становился понятным. Может быть, это было такое послание? Попытка договориться с людьми? Возможно даже, этим объяснялся выбор жертв — магглы, а не волшебники. Такая своеобразная демонстрация мирных намерений… Мерлин. А ведь он вполне спокойно об этом раздумывает — и чем, если вдуматься, такие вот рассуждения отличаются от идей, бывших или настоящих, его собеседника? А хотя… что-то Мальсибер сказал такое, что царапнуло, причём по-хорошему, Гарри, но в тот момент он не обратил на это внимания. Что же это было такое? Вспоминай, аврор Поттер!

Он прикрыл глаза, вспоминая и перебирая в памяти весь разговор.

Вот оно.

«Люди гибнут».

«Люди». Не «магглы».

— Значит, вы готовы умереть? — спросил, наконец, Поттер. — Чтобы перестали умирать магглы? — выделил он голосом последнее слово.

— Они люди, — резковато поправил Мальсибер. — Какая разница?

— Никакой? — уточнил Поттер, цепко на него глядя.

— Люди есть люди, — пожал тот плечами. — У меня большая часть сотрудников — магглы, — попытался объяснить он, слегка раздражаясь — и это его раздражение вызвало у Поттера первую нормальную улыбку. — Различаемся мы только магией — и тут кому повезло, кому — нет. У них против дементоров вообще нет шансов, — продолжал Ойген горько. — Волшебники могут защититься — или хотя бы аппарировать, да хоть поджечь что-нибудь, если Патронус не получается — дементоры не любят огонь. Да и артефакты есть… порталы, наконец. Магглы же вообще ничего сделать не могут. Кому защищать их — Господу Богу?

— Впечатляющая отповедь от Пожирателя Смерти, — сдерживая улыбку, сказал Поттер. — Да нет — какой уж тут суд, — он махнул рукой. — Вас оттуда на руках вынесут — зачем нам подобная рекламная компания, и так ваших поклонников не знаем, куда девать. Так что будем считать это вашим искуплением, — сказал он, вновь вставая.

— То есть арестовывать меня вы не станете? — тоже начал улыбаться Мальсибер.

— Нет, — сказал решительно Поттер — быстро подойдя к двери, рывком её распахнул — и буквально наткнулся на столпившихся на пороге Эсу, Люциуса, и Андромеду. За ними стояли Нарцисса и Джинни, а за их спинами виднелись МакНейр, Родольфус и Эйвери. Чуть сбоку обнаружился даже Маузо — вероятно, явившийся за компанию.

— Хотел бы я на вас разозлиться, — устало сказал Поттер, глядя, прежде всего, на Люциуса.

— Что у вас случилось? — спросил тот встревоженно.

— Я признался, — ответил за Поттера подошедший Мальсибер. — И предложил свою помощь с дементорами. Надо было предупредить, — сказал он слегка виновато. — Но я побоялся, что тогда не решусь.

— Чем ты можешь помочь? — недоумевающе спросил Малфой, смущённо и виновато глядя на Гарри.

— Полагаю, что сумею вернуть их домой, — сказал Мальсибер почти весело. — И, во всяком случае, наверняка смогу выступить посредником в переговорах. Ты сказала, — обратился он к Андромеде, — что я не заплатил — и была права. Вот теперь у меня появился шанс, — улыбнулся он — и сжал протянутую к нему руку Эсы. — Я улажу дела в Штатах и через несколько дней буду в полном вашем распоряжении, — пообещал он Поттеру.

— Мне тоже время потребуется, — кивнул тот. — Я позже свяжусь с вами — а сейчас пожелаю всем присутствующим доброй ночи и мы с Джинни покинем вас, — сказал он и, быстро пройдя сквозь плотный строй во все глаза глядевших на него людей, взял Джинни под руку и молча прошёл с ней к камину.

Когда за ними взметнулось зелёное пламя, Ойген выпустил Эсу и, оглядевшись, отыскал стоящего со скрещенными на груди руками у одного из окон Снейпа. Жестом попросив всех остальных подождать, он направился к нему и, подойдя, остановился и положил руку ему на плечо.

— Я не мог по-другому, — сказал Ойген тихо. — Прости, знаю — я виноват.

— Виноват, — как-то очень задумчиво проговорил Снейп. А затем, резко обернувшись к нему, спросил: — Ты что творишь?

— Я ничего ему не сказал! — начал Ойген оправдываться. — И не скажу — я…

— Дементоры, значит, — буквально прошипел Снейп. — Ты понимаешь, что это не Азкабан? Что они здесь свободны?

— Понимаю ли я, что могу умереть? — с видимым облегчением спросил Ойген. — Северус — но что ещё делать? Дальше будет хуже — ты же сам понимаешь. А никто, кроме меня, похоже, говорить с ними попросту не умеет. Предлагаешь сидеть и смотреть?

— Ты, — Снейп, похоже, просто слов не нашёл. — Я подумаю, конечно — но один ты туда не пойдёшь.

— Ты ничем не поможешь, — мягко возразил ему Ойген. — Никто не поможет. Я…

— Ты балбес, — вздохнул Снейп. — Никто ему не поможет, — проворчал он и добавил весьма недовольно: — Возьмёшь с собой кое-что. И дай мне подумать.

— Ты не злишься? — осторожно спросил Мальсибер.

— На тебя? — хмыкнул Снейп. — За что именно? Уточни.

— Я, — он сглотнул. — Я ведь знал, что ты не позволишь мне сесть, — очень тихо проговорил он. — Даже если Поттер тебе не уступит — ты бы всё равно меня вытащил.

— Ну, хвала Мерлину, — фыркнул Снейп. — Хоть на это мозгов хватило. Да, орден Мерлина тут пришёлся бы весьма кстати, — сказал он насмешливо и поинтересовался: — Стыдно тебе?

— Знаешь — да, — кивнул Ойген. — Очень.

— Хорошо, — удовлетворённо проговорил Снейп — и, слегка развернув его от себя, подтолкнул. — Всё, иди, утешай свою встревоженную жену — да и эти вон, глядят трагично до тошноты. Особенно Андромеда — что ты ей такое сказал? Правы те, кто считает, что талантливый человек талантлив во всём, — добавил он саркастично: — Так испортить всем праздник — это надо суметь. И ведь с самыми наилучшими намерениями… Блестяще, Ойген. Просто блестяще.