Просто продолжать жить (гет)

— Ойген? — удивлённо спросила она, выслушав вопрос. — Почему ты вдруг про него вспомнил? Он давно умер.

Они сидели в гостиной Грейвзов, совершенно классической английской гостиной, которую Гарри знал очень хорошо — но сейчас он чувствовал себя здесь не очень уютно.

— Умер, да, — подтвердил Гарри, в кои-то веки радуясь своему вранью. Хоть кто-то же должен спокойно жить. Вот об этом, в частности, можно будет думать — каково было бы ей, устрой он всё же судебный процесс? Неприятно обнаружить, что тот, кто когда-то сильно обидел тебя, и кого ты давно уже похоронила, мало того, что жив — но вполне себе счастлив. — Я понимаю, мой вопрос звучит странно — но мне важен ответ. Ты ведь знала его? — начал он издалека.

— Знала, — Мэри кивнула, и по её губам скользнула грустная улыбка. — Мы дружили.

— Дружили? — удивлённо переспросил он.

— Мы вместе ходили на руны, — кивнула она. — И успевали там хуже всех, — добавила Мэри с улыбкой. — Лишь у нас двоих было "Выше ожидаемого" — остальные-то имели твёрдое "Превосходно".

— Понятно, — мягко улыбнулся ей Гарри. — Можешь рассказать о нём что-нибудь? Если тебе не неприятно, — добавил он осторожно.

— Что, и до тебя дошли слухи? — спросила она с непонятной досадой.

— Слышал кое-что, — не стал отрицать Гарри. — Говорят, он сделал тебе что-то скверное.

— Да он ничего мне не делал, — выдохнула она недовольно. — Вернее, сделал кое-что — но совсем не плохое и по моей собственной просьбе. И я всегда была ему за это очень признательна. Но всё вышло так глупо, что его обвинили чуть ли не в тёмной магии, — она фыркнула. — И, оказывается, слухи до сих пор ходят. Полвека прошло, — покачала головой Мэри.

— Так что он сделал-то? — улыбнувшись, спросил её Поттер — но она, к его удивлению, покачала головой:

— Я не могу сказать. Прости, Гарри. Я обещала — мы поклялись друг другу, что никогда никому не расскажем. Просто поверь на слово: он не обидел меня, а помог. Очень помог. И мы продолжали дружить — даже после школы. Пока он не… — она вздохнула.

— Не сел в Азкабан, — закончил за неё Поттер. — Ты жалеешь его? — спросил он с некоторым удивлением.

— Да, жалею, — она слегка вздёрнула голову. — Ты мне не поверишь, но он был хорошим — весёлым, добрым и очень солнечным. Хотя и острым порой на язык, — добавила она, явно постаравшись быть справедливой. — Да и дрался отлично. На палочках. Не спрашивай меня, почему и как он стал Пожирателем — я не знаю. Это мы с ним никогда не обсуждали. Но я не хочу верить, что ему всё это нравилось.

— Он не любил магглорождённых? — оставив предыдущую тему, продолжал расспрашивать Поттер.

— Да нет, вроде бы, — подумав, ответила Мэри. — Или да… я не знаю, — призналась она. — Знаю только, что он дружил со Снейпом — тем самым. У него, мне кажется, отец был из магглов? Меня тогда не занимало всё это, — попыталась она объяснить. — Я же не была в него влюблена — пойми, мы просто дружили. А зачем тебе всё это? — всё же спросила она.

— Так, — неопределённо ответил Гарри. — Изучаю старые дела.

Этот разговор ещё больше убедил его в правильности решения. Ну какой судебный процесс — чем бы он кончился? Мальсибер бы наверняка согласился, чтобы тайна была раскрыта, выяснилось бы, не дай Мерлин, что-нибудь трогательное — и вот вам ещё монетка в его копилку. Прямо ангел с нимбом вырисовывается, а не человек — впору выдавать орден Мерлина, раз уж невозможно канонизировать. Что-то во всём этом было не то — пока что по всему выходило, что такой человек никак не мог оказаться среди Пожирателей. Но он был там — и это несоответствие сложившегося образа и реальности раздражало Гарри чем дальше, тем больше.

* * *

— Надо поговорить, — сказал Гарри, вечером входя в кабинет Гермионы.

— Давай! — радостно согласилась она, поднимая голову от испещрённого разноцветными пометками пергамента и потирая глаза. — Садись… куда-нибудь, — предложила Гермиона, оглядываясь и левитируя с одного из стульев сложенные там папки.

— Зашиваешься? — понимающе спросил Гарри.

— Если на днях обнаружат безголовый труп Гестии, — деловито сообщила ему Гермиона, — или, наоборот, найдут её голову отдельно от тела, ты будешь точно знать, кто убийца.

— То есть придётся заметать следы и использовать служебное положение в личных целях? — уточнил он, садясь.

Шутка вышла на диво уместной — он хмыкнул, и Гермиона, открывшая уже было рот, чтобы отшутиться, спросила:

— А у тебя что случилось?

— Пойдём поужинаем, — попросил он. — Где-нибудь. Хочу проветриться — не соображаю уже ни драккла.

— Идём, — тут же согласилась она.

До того маггловского кафе, где они порою сидели, Гарри и Гермиона дошли молча: у него не осталось уже сил ни на шутки, ни на обычную болтовню, а она, чувствуя его состояние, не трогала друга и просто шла рядом, взяв его под руку. Заняв столик в самом углу, они сделали заказ, Гарри, вздохнул, взял её руки в свои и, невесело поглядев в глаза, сказал:

— Я тебе сейчас расскажу кое-что.

— Рассказывай, — кивнула она, сжимая его пальцы в своих.

— Не хочу я врать тебе, — сказал он, перебирая их. — Я не чистюля — ты знаешь. Но тебе не хочу. В общем…

Когда он закончил, они замолчали. Принесли еду, но никто к ней не притронулся — они сидели и смотрели то друг на друга, то в пространство, то на тарелки, и не размыкали рук.

— Ты прав, я думаю, — сказала, наконец, Гермиона. — Его помилуют — если не оправдают. А потом, возможно, убьют или обязательно попытаются. Я серьёзно.

— Ну в том-то и дело, — он с силой сжал её руки, а потом, наконец, отпустил. — Он ещё и красавец, — Гарри усмехнулся. — Я почитал его досье — оно образцово. Как говорят в Америке, селф-мейд-мэн, с нуля создавший свою небольшую финансовую империю, филантроп, много занимающийся благотворительностью, жена-красавица — и дети такие же… да — она ещё и из коренных американцев. То есть, никакого расизма — ни в каком смысле, особенно учитывая то, что большинство его сотрудников — действительно магглы, а условия их работы — лучшие в их сфере. Просто лучшие, — раздражённо повторил он. — Тебе бы понравилось: в их контрактах даже прописано право на забастовку — отдельно к существующим в Штатах законам на эту тему. И платит он щедро. А ещё, — Гарри наконец-то взял вилку и вонзил её в отбивную, — у него есть маггловские награды за одиннадцатое сентября и за Нью-Орлеан. Причём не за пожертвования — я проверил — а за «непосредственное участие». Хотя пожертвования там были тоже.

— Пожалуй, действительно оправдают, — сказала Гермиона, пока не притрагиваясь к своей трапезе. — А его дело у нас?

— А там одно сплошное Империо, — язвительно сказал Поттер. — В первой части. Но — ему там двадцать один, метку он принял сразу же после школы, отец был соратником… в общем, ты же понимаешь, что это будет. Мальчишка, одарённый в менталистике, которого родной отец научил плохому и привёл к Лорду за ручку. Сейчас не времена Крауча — эта история скорее растрогает и уж точно вызовет понимание. Опять же, четырнадцать лет он всё-таки отсидел. А потом — у нас на него есть лишь эпизод в Отделе Тайн, во время которого он никого не покалечил и не убил. Всё остальное в сейфе у Кигсли. Но если вытаскивать это на свет... Ты же знаешь, что творилось тогда в Министерстве, все, кто был вынужден с ним хоть как-то взаимодействовать, попадут под удар... А теперь это предложение о дементорах — и соответственно явка с повинной. И что это будет? Чем это кончится?

— Ты меня убеждаешь или себя? — спросила Гермиона, внимательно на него глядя.

— Не знаю, — ответил он честно, ожесточённо терзая отбивную, но так и не попробовав ни кусочка.

— Я думаю, что ты прав: процесс не даст ничего, кроме всплеска интереса ко всей этой теме, — сказала она. — И я бы поставила на оправдание. Ах да, гоблины снова начнут нам писать.

— Они пишут нам по любому громкому поводу, — Гарри наколол кусочек мяса на вилку и, покрутив её в руках, отбросил и отломил себе хлеба. Покрутил в пальцах, понюхал — и тоже бросил.

— Что не так? — спросила Гермиона, сплетая пальцы и опирая о них подбородок.

— Меня провели как мальчишку, — досадливо сказал Гарри. — Не в этом дело, конечно, но это как последняя капля. Я злюсь на себя за то, что не заинтересовался тогда его делом и не потратил несколько дней на то, чтобы проверить эту историю. И за то, что злюсь на малфоевское враньё, — он рассмеялся и, наконец, отправил в рот кусок отбивной.

— Ты злишься на себя за то, что ты злишься? — уточнила Гермиона, тоже принимаясь за еду.

— А я не обязан всегда быть логичен, — весело сказал он и тут же вновь посерьёзнел. — Знаешь, — Гарри вновь отложил вилку, — Джинни мне сказала одну вещь… и она меня тоже не отпускает.

— Какую? — не дождавшись продолжения, через некоторое время спросила Гермиона.

— Их становится всё больше — выживших и освободившихся с той стороны. Теперь вот ещё один — ведущий вполне спокойную и счастливую жизнь. Мне глупо даже рассуждать об этом, я знаю, но… — он качнул головой.

— Но нас всё столько же, — негромко проговорила она.

— Нас меньше, — возразил он. — Джордж… хотя Мальсибер тут ни при чём, разумеется. Но такая ирония, — почти прошептал он.

— Ирония? — рука Гермионы с вилкой замерла, и она беззвучно отложила её.

— Вся их компания в сборе, — Гарри тоже отложил приборы и посмотрел на неё. — Они все с детства дружили — и все теперь на свободе и живы. Все — кроме Снейпа.

— Единственного, кто «мы», а не «они», да? — сказала, помолчав, Гермиона.

— Они дружили втроём: Снейп, Мальсибер и Эйвери, — голос Гарри звучал устало и горько. — И вот, оказалось, что они двое живы. Знаешь, — он усмехнулся, — а ведь я даже не знал бы, о чём говорить с ним, если бы он был жив. Мне бы просто хватило самого этого факта. Это было бы… просто справедливо. Но увы, — он опять взялся за вилку. — Справедливость — понятие слишком сложное для вселенной, она подобным не занимается. А вот и тут… знаешь, — резко сменил он тему, — я говорил с Мэри Грейвз. Урождённой Макдональд. Она ведь ровесница моих родителей и училась с ними в один год — и знала их всех.

— Я помню, — Гермиона кивнула с лёгким нетерпением. — Говорили, что Мальсибер сделал с ней что-то скверное.

— Она утверждает, что нет, — в глазах Гарри плеснула ирония. — Напротив — говорит, что он очень помог ей. Но она не может рассказать, чем и в чём — потому что они обещали друг другу сохранить тайну. Но рискну предположить, что на суде Мальсибер позволит раскрыть её — и боюсь услышать какую-нибудь трогательную историю.

— И? — Гермиона налила им обоим воды. — К чему ты это сейчас?

— Я тебе покажу его, — Гарри посмотрел на часы. — Сейчас доедим, вернёмся — и покажу. Может быть, ты увидишь то, что пропустил я — но я не понимаю, как этот человек может управиться с дементорами. Я не вижу в нём силы — сплошь лёгкость и обаяние. Сомневаюсь, что это поможет — и чем больше я думаю, тем больше боюсь получить на выходе труп. А может... подсознательно даже жду.