Просто продолжать жить (гет)

После чая все — включая Маузо, который, похоже, смотрел на них всех, как на собственных пациентов… или подопытных, будущих или настоящих — перебрались в малую гостиную, где, уютно рассевшись вокруг небольшого столика возле камина, приступили к первому эксперименту.

— Вам вообще когда-нибудь доводилось прежде передавать ощущения людям? — спросил Мальсибера Поттер.

— Да, конечно, — легко отозвался тот. — Но не всем и не настолько тонкие. Так что опыт есть — в крайнем случае, ничего не получится, но и вреда никакого не будет, — он оглядел всю компанию и попросил: — Для простоты — посмотрите все на меня, пожалуйста.

Палочки у него в руках не было — и Поттер не удержался от вопроса:

— Вы владеете беспалочковой магией?

— Крайне ограниченно, — признал тот. — Но подобные вещи мне, действительно, удаются… и потом, вас много — с палочкой будет не очень удобно. Мистер Поттер, вы не могли бы не пытаться сейчас закрыться, иначе у меня может не получиться. Ну — начнём? — он внимательно оглядел их и, соединив ладони, задумчиво коснулся губ кончиками указательных пальцев — и замолчал. Его лицо слегка расслабилось, лёгкая улыбка осталась, но стала отстранённой и как будто задумчивой — а затем Гарри ощутил внутри тела странную дрожь: будто сами кости его завибрировали, задрожали мелко-мелко, словно от холода. Стало жутко — и, похоже, не только ему: он увидел, как побледнели все, особенно почему-то Астория, и, испугавшись за неё, сказал… нет — приказал:

— Хватит!

Дрожь мгновенно исчезла — и Астория, всхлипнув, приникла к Драко, который тут же обнял её и, не обращая ни на кого внимания, зашептал что-то ласковое и встревоженное.

— Мерлин… Тори! — Ойген вскочил с места и, метнувшись к ней, опустился на корточки и попросил: — Посмотри на меня. Пожалуйста!

— Я в порядке, — помотала она головой, улыбаясь и протягивая ему руку, которую тот сразу же взял в свои. — Всё прошло — но это было совершенно ужасно. Мне казалось, мои кости сейчас рассыплются. У тебя определённо получилось, — пошутила она, похоже, приходя в себя.

— Ты чувствительнее всех нас, — мягко проговорил он. — Я не подумал.

— Ну, ничего же не случилось, — она ласково сжала его руки. — Всё хорошо, правда. Зато ты сумел! — шутливо добавила она.

— Это точно, — он отпустил её и поднялся. — Неприятное ощущение, правда? — спросил он.

— Не то слово, — поморщился Люциус, с некоторой тревогой глядя на невестку. — Тори? Всё хорошо?

— Всё отлично, — она широко расставила пальцы и вытянула руки, демонстрируя, что они не дрожат. — Я, конечно, самая нежная из всех вас, но вполне здоровая женщина! И я хочу продолжения! — весело потребовала она.

— Действуй, — кивнул Мальсибер.

— Я? Нет! — она помотала головой, уютно устраиваясь в объятьях супруга. — Нет уж — я сегодня буду зрительницей. Люциус, может, ты?

— Вполне, — не стал спорить тот, беря палочку. — Я надеюсь, ничего непоправимого не случится, — сказал он с некоторым сомнением.

— Я вас подстрахую, — пообещал Поттер, тоже доставая палочку. — Тем более, пока я весьма заинтересован в благополучии мистера Мальсибера.

— Это обнадёживает, — шутливо отозвался тот, немного отходя в сторону и поворачиваясь к Люциусу. — Ну, давай уже!

— Экспекто Патронум! — любезно произнёс тот вслух — и из его палочки вырвался призрачно-серебряный лис — и буквально прыгнул на Мальсибера. Тот инстинктивно подставил руки — и, поймав его, широко и счастливо заулыбался и тут же погладил его под подбородком.

А Поттер, не сумев сдержаться, расхохотался — потому что вспомнил в этот момент имя, которое его дочь дала лисёнку, подаренному ей этим летом Малфоями и уже выросшему в почти взрослого зверя. Тем более что с Мальсибером явно ничего дурного не произошло — напротив, он выглядел настолько счастливым и радостным, насколько вообще может выглядеть человек.

— Почему вы смеётесь? — спросил Гарри Люциус, тоже улыбаясь и развеивая своего Патронуса. — Хотя сцена, не могу не признать, забавная.

— Изумляюсь, как Лили так угадала, — не стал скрывать Поттер причину. — С именем лиса. Помните?

— А, — Люциус тоже рассмеялся. — Вы знаете — я был тогда поражён. Буквально в самое сердце… ну, что там? — спросил он у Мальсибера, развеивая своего Патронуса. — Рассказывай!

— О-о, — протянул тот мечтательно, неспешно возвращаясь к своему креслу. — Это было волшебно… Их вообще трогать приятно — но, оказывается, когда он выпущен непосредственно на тебя, это в сто… нет — в тысячу раз сильнее. Господа целители, — шутливо обратился он к нему и к Маузо, — вы бы поэкспериментировали с Патронусами — я не доктор, но уверен, что им наверняка можно что-нибудь вылечить. Это изумительно и волшебно… вы сами попробуйте, — он взмахнул палочкой, тоже выпуская Патронуса — серебристо-призрачную птицу… скворца? — в сторону Астории, и та, поймав его на руку, ахнула и заулыбалась, расплываясь в тёплой и счастливой улыбке, а затем сделала то же, одарив, правда, своего мужа. Её Патронусом оказалась призрачная лошадка — к немалому удивлению Поттера почти такая же, как у Джинни, только с крыльями. Но ещё больше он удивился, когда увидел Патронус Драко — в точности повторяющий Патронус его жены. Тот наслал его на Нарциссу, а она, не дав Гарри доудивляться до конца, выпустила из своей палочки крупного волка, прыгнувшего ему прямо на руки. Ощущение было невероятным: его словно окунули в живое тёплое счастье. Гарри будто держал в руках саму жизнь — а ещё… ещё это было очень похоже на любовь. Давно забытое чувство, когда целая стая Патронусов так же резвилась вокруг него в Выручай-комнате. Он ярко вспомнил все юные и счастливые лица. Выдержать это так, одному, не делясь, было совершенно невозможно, и он выпустил своего оленя — это вышло так легко, как никогда в жизни — на Люциуса, как раз вернувшего Мальсиберу своего серебристого лиса.

Посреди этого всеобщего счастья никто не заметил, когда и как чернокожий целитель покинул комнату. О нём вообще все забыли, по крайней мере, Поттер — определённо, и так и не вспомнил до самого конца вечера, завершившегося так чудесно и неожиданно.

— Вы же понимаете, что это может значить! — сказал, отведя Люциуса в сторону перед тем, как попрощаться со всеми, Гарри. — Этот ритуал — они управляли погодой этими пирамидами! И воздействовали на них музыкой. Музыкой!

— Я кретин, — и радостно, и с досадой кивнул Малфой. — Мы же с самого начала об этом знали! Знали — но не обратили внимания!

— Знали? — непонимающе переспросил Поттер.

— Помните дневник Николаса? — Малфой, кажется, никак не мог определиться со своими чувствами. — Там же было это! Помните его сетования на песни и пляски? Маггловские?

— Да, — выдохнул Гарри, теперь тоже ощущая острейшую досаду и даже чувство стыда. Тоже мне, аврор! Тебе дали ключ — сразу, первым делом буквально сунули под нос! А ты смахнул его в ящик — и намертво позабыл. Ладно Малфой — но тебя-то ведь учили работать с уликами! Нет, конечно, это был не так, чтобы совсем очевидно — ну, так на что тебе все твои навыки? Был бы ты стажёром — тебя даже в ДМП бы, по-хорошему, брать не следовало!

— Гарри, — Люциус тронул его за предплечье. — На самом деле, это вовсе не было так очевидно — ну ни у кого из нас даже мысли не возникло в ту сторону.

— Только я — аврор, — с раздражённой иронией сказал он. — Причём главный. Упустить такую улику — это же просто профессиональное несоответствие!

— Вы преувеличиваете! — запротестовал Малфой. — Это же был просто дневник — полный такого ворчания. Вы прекрасно знали — я помню, что говорил вам — что Николас магглов не жаловал, да и характером обладал тяжелейшим — ну кто мог обратить внимание на очередной раздражённый пассаж?

— Только он там не один такой был, — не поддался Поттер. — Ладно… как есть. Позор тоже надо уметь принимать, — вроде бы пошутил он. — Пойду я перечитаю те страницы — но в любом случае это уже что-то.

— Вы думаете, эти пирамиды имеют ту же природу? — с некоторым сомнением спросил Малфой.

— Понятия не имею, — ответил Гарри. — Но я вижу сходство — это вполне возможно. Думаю, мы вполне можем принять это за гипотезу — тем более, за неимением хоть какой-то другой. На мой взгляд, нормальная рабочая версия. Вот закончим с дементорами — и я вплотную займусь этим делом. Всё, — решительно сказал он. — Пойду. Не провожайте, — он посмотрел через его плечо на освобождающих столик для покера Драко с Мальсибером и подмигнул Малфою: — Хорошей игры. И до завтра — я днём зайду: мы ведь так и не выбрали место.

— Нас с Драко не будет — но дамы обрадуются, — Люциус пожал ему руку и, простившись, вернулся к остальным — а Поттер поймал себя на чётком ощущении, что к нему здесь действительно относятся как к родне и на мысли о том, сколько тепла может дать порой возмутительное, в любом другом случае, пренебрежение правилами приличия.

Он быстро шёл по тёмному коридору, освещённому лишь смутным светом из окон, пытался думать обо всём разом и упорядочить в голове массу полученной за нынешней вечер информации — и настолько глубоко погрузился в свои мысли, что, когда на ведущем в холл повороте едва не столкнулся с высоким мужчиной в тёмной мантии, машинально проговорил первое, что пришло ему на язык:

— Простите, профессор, — и пошёл было дальше — и лишь через несколько шагов споткнулся и замер, оглушённый обрушившимся на него пониманием.

А потом, резко развернувшись на месте, ринулся назад — и на сей раз всё-таки налетел на него. И онемел, увидев бледное лицо с резкими знакомыми чертами и услышав такой же знакомый голос:

— Решили всё-таки убить меня, Поттер?