Гарри Поттер и на самом деле (джен)

Сам процесс перелёта напоминал достаточно неприятное вращение в центре зелёного торнадо. Впрочем, от привычного перемещения через древний камин Уэлсли министерский вариант, кроме присутствия Снейпа, отличался лишь цветом. В привычном камине Уэлсли он был рыжевато-коричневый и с раза в полтора большей скоростью вращения.

Зельевар спустя минуту полёта выразил удовольствие тем, что я не стал, как большинство впервые перемещающихся камином детей, совать во вращающуюся зелень пальцы.

То ли он пытался выяснить, сколько раз я летал камином и с кем. То ли провоцировал на эмоции в стиле «ах, вы знали, что я жил у маглов!?» Впрочем, гриффиндорский подход не прошёл, поэтому он начал отрабатывать другой вариант. Мне же было непонятно, как строить диалог. Ему надо разговорить мальчишку? Или это он сам нервничает в ограниченном пространстве полутораметрового кокона?

Снейп сам вытянул руку и похлопал по упругой внутренней стенке этого образования. Пояснив, что министерское изделие непроницаемо. Оно образует капсулу ограниченного объёма, согласно лицензии, приобретённой в департаменте транспорта.

Это было интересно, поскольку в камине Уэлсли от такого манёвра можно было лишиться пальцев, если, конечно, подержать некоторое время (по словам Флоримона). Личная проверка веткой показывала, что проходило от десяти до пятидесяти секунд, прежде чем её срезало. Теоретически можно было даже шагнуть наружу, чтобы вылететь в случайном месте магловской Англии. Причём это происходило всегда над поверхностью земли и на высоте двух-трёх метров. Хотя попробовать это я пока так и не решился.

Вызвав меня на разговор в каминном перелёте, в ближайшие пять минут профессор рассказал, что через камины можно перемещаться и вдвоём, втроём, а теоретически и «так далее». Количество магов зависит от лицензии, приобретённой в департаменте транспорта, и модели камина — они имеют разные приёмные камеры. Ну и расход летучего порошка на каждого дополнительного «лётчика» увеличивается в прогрессии.

Такая надобность периодически возникала для группового перемещения в конкретное место улицы, иначе компанию могло раскидать по доступным в данный момент точкам, расположенным на её противоположных концах. Опять же, хозяева каминов зачастую в целях безопасности устанавливают «временнОй» зазор для посетителей. Промежуток от минуты до получаса, подключается из министерства. И оттуда же, в случаях, оговоренных законом, их можно снять приказом.

Впрочем, хозяин всегда может полностью заблокировать возможность перемещаться, да и каминную связь тоже. В зависимости от модели камина может выставить «приёмное» время для транспортировки и связи, а также наладить персональные допуски для членов семьи и доверенных лиц.

Второму «перелётчику» не имеет смысла говорить дополнительный адрес, поскольку срабатывает всегда первый, ну или если одновременно говорят, срабатывает тот, что зазвучал первым. Причём устройство цепляет внимание к магии заговорившего, а не голосу. Хотя близнецам так экспериментировать не стоит.

— Для большей конкретики можно сказать кодовое слово «адрес», впрочем, всё равно первые слова будут иметь приоритет. Если такого адреса в памяти камина нет, перемещения, как правило, не будет. Порошок же не используется. Его следует вернуть обычным «акцио», держа в фокусе внимания, и использовать повторно. Впрочем, для транспортировки берут порошка всегда с запасом, а лишний хозяева потом возвращают на место.

— «Как правило», профессор?

— Да. Но мне встречались и псевдоинтеллектуальные модели, пытающиеся угадать адрес. С результатами… весьма причудливыми.

Ну что же, возможно канонический «Уизлевский» камин вполне попадает под это определение, если учитывать страсть хозяина к созданию экзотических артефактов. Но радует, что это, видимо, исключение из правил, и с другими каминами сказать «Косолея», чтобы влететь в магазин Горбина, не получится. А вот проблема разброса компании по укромным уголкам улицы вполне каминами решается… Впрочем, если хочешь точности и силён магически, изволь использовать конкретное место и трансгрессию.

— Так куда мы летим, профессор? Вы сказали адрес настолько тихо, что я не расслышал.

Снейп традиционно поджал губы, но, что удивительно, вновь ответил:

— Выкрикивать адрес вовсе не обязательно. Важность вербальной составляющей для взрослых магов… снижается по мере развития умения концентрировать внимание. А направляемся мы в ритуальный зал Вулфрика, что в Годриковой впадине.

С последним словом зелень смерча рассыпалась. Несмотря на содержательный диалог, перемещались мы всего семь с половиной минут. Место выхода из камина было односторонним, как и любые «уличные» адреса, разве что здесь вместо укромных углов, как на той же Косой аллее, выход оказался в чём-то вроде греческого портика-беседки.

Магия этого домена, как я ощущал, несколько отличалась от Хогвартской, но чем именно, было не очень понятно. Как минимум, не было резких контрастов-переходов с долгой подстройкой. Осторожный взгляд через очки на магию... но вместо резкого удара она почувствовалась, как затуманенная невидимость, которая, впрочем, каким-то внутренним усилием мигом прояснилась, показывая привычные дымки, отсветы и спирали магической картины мира.

К северу угадывалось селение. Дома, деревья, какие-то башенки, но всё это выглядело как искажённое в кривых зеркалах изображение, что причудливо вытягивалось и сдвигалось с каждым шагом.

Мы же пошли в другую сторону, звонко цокая каблуками по тропе, мощёной внушительными кривыми плитами из пластин гранитных валунов. Между ними были приличные зазоры, из которых торчала трава. Я же пытался понять смысл эдакого явно магического звонкого «цоканья» обуви, но что-то в выражении лица Снейпа подсказывало, что лимит вопросов у меня практически исчерпался. Но диссонанс определения «ритуальный зал» перед тем, что я увидел, всё-таки потребовал спросить:

— Профессор, так ритуальный зал не в мэноре, а в какой-то общедоступной пещере находится? — я указал на вход, похожий на кривой ромб в пятиметровом крутом откосе пологого длинного холма.

Снейп посмотрел своим знаменитым взглядом «вы что, идиот, Поттер?» Но всё же вновь снизошёл до пояснений:

— Ритуальная пещера доступна отнюдь не всем. Это единственное сохранившееся строение, оставшееся со времён прежнего владельца домена Вулфрика — правителя волков. Битва Годрика Гриффиндора с оборотнями была страшной. И «впадиной» остаток этого древнего шира с тех пор стал называться не просто так.

Да ладно! Фрагменты канонных воспоминаний лопались под давлением местной реальности, как мыльные пузырьки от пальцев мальчишки. В голове сразу возникли десятки вопросов. Захотелось остановить Снейпа и выжать всё, что тому известно. Но он уже ударил ладонью по оскаленному рисунку волчьей морды в конце короткого коридора, оставив на ней кровавый отпечаток (никакой гигиены, а если кто-то яд нанёс на этот символ?!). После чего плита, перегораживающая коридор, провалилась под пол, открывая серебристую бороду известного мага. Так что вопросы пришлось отложить.

— Я привёл Поттера, Альбус.

— Благодарю, Северус, я его забираю!

Зельевар скользнул в какой-то узкий ход слева, а через мгновение появился на балконе у самого купола… Купола?

Я с недоумением перевёл взгляд на Дамблдора:

— Профессор, а где Рон и Драко? И это точно заклинательный зал? — я помахал рукой, пытаясь описать жестом, насколько это треугольное помещение не соответствовало моим ожиданиям.

Директор отточенным жестом мудрого старца огладил бороду:

— Это треть зала, Гарри. Если присмотреться, то становится ясно, что угол равен ста двадцати градусам… Ты же учился в магловской школе, и тебе немного знакома геометрия, в отличие от Рональда?

Я нетерпеливо кивнул (давит осведомлённостью и контролем старик). А тот продолжил:

— Круг — действительно самая универсальная фигура, в которую можно вписать множество секторов. Сейчас он разделён стенами на три части, но фигурантов, требующих единовременного ритуала, может быть и пять, и двенадцать, и больше…

— То есть, перед началом ритуала все участники не должны друг друга видеть, что ли?

— Этого ритуала, Гарри, — да. Для других — другие условия. И нет, стены не являются механизмами зала, как ты, видимо, предполагаешь. Здесь только поградусная рунная разметка на полу и неограниченное количество подходящего материала для трансфигурации.

— Понятно. И что мне нужно будет сделать?

— Ничего особенного. Ритуал проводят взрослые, от детей требуется лишь присутствие да пара простых действий, о которых объявят. Ну и ещё неплохо было бы запомнить, какими ты увидишь Рона и Драко. Эти побочные эффекты ритуала иллюзорны, но не помешает их знать для некоторых гаданий.

«Кому не помешает знать, старик?»

Глиф трансфигурации, отрисованный длинной узловатой палочкой директора, был отменяющий, как и все из этого ряда по определению МакГонагалл, против часовой стрелки. Конечно, он был куда сложней нам показанных, их, возможно, там даже несколько переходящих один в другой. Как ни присматривался я через очки — никакой исходящей магии из палочки не отметил. Зато бугрящиеся, словно диковинные пузыри, по всей стене трансфигурационные руны вспыхивали мелкими спиральками с обратной закруткой.

Определённо, директор отменял то, что сотворил. Наконец стены на самом верху дрогнули и одним тягуче-капающим движением втянулись в пол, по которому тут же вихрем промчался холодный ветер, сдувая с полированной поверхности малейшие пылинки. В тон угрюмому посвисту этого ветра за моей спиной громогласно и нараспев раздались звучные катрены на гэльском.

Язык этот я не выучил, но, как минимум, узнавать научился. С первыми звуками заклинаний я почувствовал, как на плечи будто положили увесистый мешок сахара. Массивно, но в целом терпимо, если бы по ходу ритуала этот самый «сахар» в него ещё не досыпали… Впрочем, поначалу я даже не обратил на это внимание, а смотрел во все глаза на остальных участников ритуала.

На Рона, за плечами которого стояли его родители. Рослая, пламенеющая волосами Молли (поинтересоваться бы осторожно о её истинном имени) Уизли и высокий, тощий как жердь мужчина сплошь в веснушках с тёмно-рыжими волосами совершенно другого оттенка — видимо, Артур.

И на Драко, которого, в противоположность словам Снейпа, также сопровождали оба родителя. Мужчина с платиновыми длинными волосами и «эльфийской» аристократической внешностью как-то совершенно естественно слился в моей памяти с актёром кино, имя которого я так и не вспомнил, играющего лорда Люциуса Малфоя. Черты, конечно, отличались в сторону большей утончённости, но вместе с тем какой-то мужской костистости, угловатости.

А вот Нарцисса (ну никем другим эта женщина не могла быть) оказалась яркой брюнеткой с вьющимися пышными волосами! И она была совершенно точно из Блэков. В некоторых родовых книгах Флоримона с иллюстрациями представители этого семейства охотно изображались и имели очень характерную внешность. Яркие синие глаза, пышные мелко вьющиеся волосы, капризно изогнутые губы, которые совершенно преображала обаятельная улыбка с ямочками на щеках. Андромеда, Беллатрикс и Нарцисса — три сестры Блэк, как и все женщины этого рода, наверняка отличались лишь чертами лица, возможно, ещё вариантами цвета глаз.

Всегда казался натянутым одинаковый цвет волос у Малфоев, словно те действительно жён подбирали по масти. Встречалась в фанфиках теория, что, де, это малфоевская магия рода изменяет волосы жён, входящих в род. Но, честно говоря, была не очень понятна тяга этой самой магии менять женщинам масть. Чем ей цвет волос-то не угодил? Встречались и «биологические» объяснения, оперирующие понятиями ограниченных сообществ магов, что тысячелетиями переопыляясь, давно все стали друг другу родственниками. Но этот вариант не пояснял, откуда вообще тогда изначально взялось такое разнообразие цвета волос и черт лица.

Впрочем, в художественных произведениях это в принципе подать очень сложно. Поэтому додумывание оставляют на откуп самих читателей, а они это делают кто во что горазд. Здесь определённо магини — в девичестве что Блэк, что Прюэтт — были совершенно оригинальными.

Это рассматривание не мешало видеть и нюансы. Например, что древний заклинательный зал является стандартным куполом-«полусферой». И то, что за спиной Малфоев находится ещё один балкон, перила которого сжимаемы пальцами левой руки Квиррелла, кутающегося в зелёную мантию с накинутым капюшоном, из-под которой выглядывает его вездесущий фиолетовый тюрбан. Правую руку не видно, но могу побиться об заклад, что она держит палочку.

А за спиной Уизли никаких балконов. Что, видимо, говорит о том что балконы создаются самим залом для свидетелей по мере надобности, а не являются обязательными элементами конструкции.

И ещё — я вижу шевелящиеся губы старших магов, но слов не слышу. И определённо они читают другие тексты. На это моего понимания чтения по губам хватает, но, увы, расшифровать не могу. Тот же уэльсский диалект не пойму, а не факт, что каждая семья магов, здесь присутствующих, не использует другие языки в этом ритуале.

В центре зала появился вращающийся шар серебристо-голубоватой энергии. Внутри него замелькали тусклые тени, образы, а сам он медленно проплыл по малому треугольнику, оставив мрачноватое ощущение пристально рассматривающей жертв шаровой молнии.

— Возьмите палочку в руку, наследник Поттер.

Я даже не сразу понял, что это так низко-утробно прогудел голос Дамблдора, настолько он отличался от его привычного добродушного журчания и от звучных катренов, что только что звучали за спиной.

«Не Гарри?» Ах да, Ритуал. Перед магией не пофамильярничаешь. Эта суровая сущность с трудно поддающимися пониманию реакциями может и не понять. Множество поколений магов экспериментировали с ней буквально методом тыка. И за этот опыт плачена немалая цена.

Ну что же, повторять не нужно. Мысленное усилие — и палочка с пером феникса выпрыгнула из ножен, стоило коснуться рукава. Команды поступили, видимо, и к остальным участникам. Вижу, как Рон мучительно трудно вытягивает свою из кармана, руки явно как свинцом налились, а Драко, побагровевший от натуги, тянет палочку из ножен на поясе. Определённо родители им не подсказали более удобные варианты. Но всё-таки они справились.

И тут же, без малейшего предупреждения из палочек в центральный шар ударили лучи магии, так что пальцы разом приморозило от оттока магии, а на плечи словно ещё рухнуло по полмешка. Я устоял, а вот Драко шатнулся и рухнул левым коленом на пол. Он болезненно поморщился и упёрся подрагивающим предплечьем руки, стиснувшей палочку, в правое бедро. Рон закусил губу, напротив, выпрямился сильнее, побледнев, как полотно.

Вращающийся же шар магии разом увеличился до размеров баскетбольного мяча, после чего вернул лучи, ударившие каждому в центр грудины. Я глянул на толстый багровый жгут, пропадающий во мне без особых эффектов и ощущений, отметив только, что к Драко вернулся зелёный луч, а к Рональду — серебристый.

Я подспудно напрягся, прикидывая нечто вроде «три угла, тригон, тройная магия… значит, и этапов должно быть три».

Так и вышло. И я был готов, заранее напрягшись изо всех сил, и то устоял с трудом. Рон же рухнул как подкошенный, резко согнув ноги в коленях, словно в них сработали мощные магниты, заставив грохнуться, а потом и вовсе судорожно подтянуть колени к подбородку, скорчившись в позе эмбриона. Драко тоже тряхнуло, и он начал медленно сгибаться, упираясь уже не только предплечьем в колено, но и левой ладонью в пол, и всё равно под неодолимой силой начал медленно и трудно скручиваться, продолжая бороться.

Нарцисса не стала доводить Драко до падения, бросила требовательный взгляд на мужа и, порывисто шагнув вперёд, положила ладонь сыну на плечо. Люциус чуть поморщился, но сразу последовал её примеру. Юный слизеринец тут же судорожно вздохнул (так он даже не дышал от усилий!) и перевёл дыхание. Я же увидел, как под ладонями родителей Драко засветилась магия.

Рона же, тем временем, корчило и валяло по полу добрых полминуты, прежде чем Артур всё же повторил жест, ухватив парня за плечо, начав передавать магию. Потом, вздохнув, к сыну скользнула и Молли.

Я же стоял это время, как под пятью мешками сахара, с чувством, что стОит мне отклониться от вертикали, как тут же сломается позвоночник. И с секунды на секунду ждал, что скрипящие в тазобедренных суставах кости вот-вот вывернутся, не выдержав навалившейся тяжести, и сверхмассивное туловище шмякнется о пол ритуального зала, растекаясь мясной кляксой…

Но нет, сдюжил. Песня-заклинание Дамблдора сменила тональность, и груз с плеч начал убывать. Тут, видимо, и настал черёд визуализаций. Испытывая некоторое отстранённое любопытство, я увидел, как волосы Малфоя поднялись дыбом и стали забавно напоминать одуванчик. Казалось, дунь — и они уплывут, покачиваясь, оставив его маленькую лысую голову с озадаченным выражением лица.

Рон же… горел. Натурально пылал языками пламени, и от него, как мне казалось, даже доносилось потрескивание, пробивающее все блокирующие заклятья. На каждый треск он морщился, но даже его мантии этот тёмно-красный огонь не вредил. Иллюзия как есть, уж Мерлин знает, что она означает.

Тем временем вокруг центрального шара, видимо, возник результат этой экзекуции. Тонкая неровная полоска, сотканная из маленьких огненных шариков — со стороны Рона; блестящая зеленью, извивающаяся то ли как лиана, то ли как змея — со стороны Малфоя, и красная, пульсирующая как живая артерия, пропускающая кровь, — с моей стороны.

Видимо, картина вышла ожидаемая, поскольку Люциус удовлетворённо кивнул, вроде бы подтверждая свои предположения. Артур потрепал Рона по шевелюре, слабо улыбаясь, сказал ему что-то на ухо, после чего потянул на выход. А Дамблдор прогудел:

— Ну, всё прошло ожидаемо. Иди же, Гарри. Коснись шара палочкой. Ты подписал своим действием магическую проблему, тебе её и аннулировать.

Ну отлично… Вот сто процентов, ритуалец этот как минимум двух зайцев убивает одним выстрелом. Очищение? Да. Тут вранья-то быть в принципе не может. Но вот сам ритуал заточен определённо под обретение бОльшего контроля над отпрысками. Действительно, как контролировать-то маленьких магов? Нотации им читать, ругать и шлёпать? Так семейки бывают очень жёсткие, где ставят высшей добродетелью мстительность. И как выжить родителям, если маленький маг просто не видит берегов и сдерживать его нечем? Силушки-то, как я увидел, детишки могут призывать эпические. А тут — практически обнуление магии в процессе, наказание, замаскированное под ритуал, лёгкое унижение, причём не связанное с личностями родителей, а в конечном итоге — их помощь… формирование подсознательной благодарности. В общем всё сложно у магов. В моём же случае будь на месте Дамблдора Джеймс и Лили, наверняка пришлось бы и мне поваляться, как бы не похлеще, чем Рону. С другой стороны, может быть директор и постарался, однако я всё же из-за недетских возможностей устоял. Альбус же что так, что эдак в выигрыше. Показал Уизли и Малфоям, что у него-то воспитанник ого-го какой крепкий. Приписав себе без малейших усилий и даже упоминания об этом все лавры супервоспитателя. Маги сами их себе придумают. Великий же Белый, похоже, мастер создавать такие ситуации.

Впрочем, где два зайца убитых, там и три… Мало ли, какие ещё фишки можно вплести в ритуал. А может, он всё же заставит меня ещё поваляться?

Мысль за мыслью проскакивали молниями, пока я, не торопясь, подходил к сфере, вписанной в треугольник сил, отсветы от которых переливались на её струящихся боках.

Когда потянулся к ней палочкой, возникла чёткая ассоциация мальчика, сующего в розетку гвоздь. Даже пот на лбу выступил. Но требование было однозначным: коснуться и быстро отдёрнуть…

Я даже опешил, как легко исчез этот страхолюдный шар. Но лицом и всей поверхностью тела я ощутил, как передо мной разрядилась какая-то мощная энергия, от которой все волосы на теле встали дыбом… причем странно исключая причёску. Я дёрнул головой, поспешно концентрируя внимание на взгляде сквозь очки, и уловил хвост чего-то, мощно уносящегося вверх и в сторону.

Ага! «Это» ринулось к балкону Квиррелла и садануло по нему так, что капюшон откинулся, а чалма съехала на затылок! Учитель защиты от темных искусов отшатнулся. Но руку от перил не отнял, а я увидел, как сила, прянувшая с моей подачи, растеклась по какому-то очевидно загодя поставленному щиту, что проявился от удара вокруг него, как ячеистая сеть. Вихрь магии крутанулся и постарался сжаться вокруг Квиррелла, так что у того из носа и ушей побежали струйки крови. Тот, поигрывая желваками на скулах и как-то кривовато улыбаясь, со скоростью швейной машинки рисовал вокруг себя палочкой глифы, вспыхивающие и двигающиеся, укрепляя и изменяя шестиугольники щитовой защиты на восьмиугольники.

Я ощутил острый укол сочувствия и вскинул было собственную палочку, но…

— Не нужно, мальчик мой, — добродушно раздалось за спиной, — ритуал должен разрядиться в сторону мага, которого магия посчитает самым опасным.

Я, раздосадованный очередным своим героическим порывом непонятной этиологии, пробормотал:

— Учитель защиты от тёмных искусов для меня опасен? Но почему?

— Не именно для тебя. Но так посчитала комбинация магий трёх первокурсников. Кого-то раздражает заикание Квиррелла, кому-то он поставил незаслуженно плохую оценку, может быть запах чеснока? Разбираться в поведении магии можно годами и всё равно ничего не понять. Чтобы хорошо научиться обращаться с ней, нужно отбрасывать второстепенное. Здесь это всего лишь завершающая фаза ритуала.

Квиррелл же тем временем справился с «разрядкой» и, так же кривовато улыбаясь, отсалютовал нам палочкой, после чего скрылся в дверном проёме. Я осмотрел пустой зал, из которого и Снейп пропал, покинув, видимо, сразу же, как стало ясно, что громоотводом ему сегодня не быть.

Спрашивать у Дамблдора, с какого это перепуга мальчишке захотелось защитить взрослого мага, перехотелось. Причудливо сплелась в сознании композиция: «У меня в голове заперта магия Волдеморта, а в Квиррелле, похоже, сидит его призракоподобная часть», уж не знаю как назвать эту дрянь, известную мне из прошлой жизни. Они что, как-то контактируют? Хотя Рона я вообще вон от змеи на голых инстинктах защищал. Чёртов Дамби таки сотворил из этого тельца какого-то героического голема, которого хлебом не корми — дай кого-нибудь позащищать? Или всё же это обычная поведенческая норма владетельных лордов гриффиндорского склада характера? Всё это нужно было обдумать самостоятельно.